— Такова была воля его светлости. Это все потому, что мой отец преданно служил его светлости. А я никогда у него ничего не просил и не ожидал никаких милостей. А теперь, по-вашему, выходит, что я в чем-то виноват? У полиции всегда так — если с господами что-то случается, то непременно виноваты слуги. Господи, да что же это такое?
Аллейн молча слушал Гигла, не перебивая. Наконец тот иссяк и замолк, основательно вспотев.
— Ну вот, — примирительно проговорил инспектор, — вы наконец выговорились, облегчили душу. А теперь я прошу вас ответить на несколько вопросов. Садитесь.
— Я лучше постою.
— Как хотите. Вы сказали, что спустились вниз к машине и узнали о трагедии, когда мисс Грей пришла вас позвать. Отлично. А когда вы спускались вниз, лифт работал? Может быть, он вас обогнал?
— Нет, сэр.
— То есть лифт тогда не работал?
Гигл опять возбудился.
— Я ничего про лифт не знаю, сэр. Кабина была наверху. Все время.
— Хорошо, мистер Гигл, мы это выяснили. А теперь скажите, как обращался покойный хозяин со слугами?
Шофер ответил не сразу;
— Хорошо обращался.
— Хорошо, говорите?
— Я не понимаю, чего вы от меня хотите?
— Правду, вот чего мы от вас хотим, — резко вмешался Фокс. — Инспектор задал вам вопрос, так отвечайте.
— Действительно, Гигл, успокойтесь же наконец, — сказал Аллейн.
— Простите меня, сэр, но я что-то действительно разволновался. Мне кажется, его светлость всегда ладил со слугами. Правда, некоторым была не по душе его манера разговаривать вроде как с ехидством, но я этого не замечал. Ко мне он относился по-доброму. Я это уже говорил.
— А были среди слуг такие, которые хозяйку любили больше, чем хозяина?
— Может, и были.
— Например, горничная?
— Возможно, и она.
— А какие отношения у вас с горничной ее светлости?
— Хорошие, — осторожно ответил Гигл.
— А может быть, немного больше, чем просто хорошие?
— Да что ж это такое! — вскинулся Гигл. — Кто наболтал вам, что между нами что-то есть?
— Опять вы за свое, — устало проговорил Аллейн. — Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.
— Ничего между нами нет. Доброжелательные отношения, вот и все. Что в этом такого?
— Как по-вашему, если бы у ее светлости случился конфликт с супругом, мисс Тинкертон была бы на ее стороне? Она ей сочувствовала?
— Она служит давно и очень предана ее светлости.
— Вот и я о том же. Значит, горничная всегда была на стороне ее светлости в случае разногласий с супругом?
— Наверное.
— То есть вы согласны, что супруги Вузервуд иногда ссорились?
— Да, сэр, такое бывало. — Гигл почувствовал облегчение, что инспектор сменил тему разговора.
— А из-за чего они ссорились, как по-вашему?
— Так ее светлость общалась с различными странными людьми, и они ей внушали разные чудные мысли.
— Вы считаете ее психически нормальной?
Шофер постоял, переминаясь на ноги на ногу, рассматривая свою фуражку. Его губы подрагивали.
— Я вас слушаю, мистер Гигл.
— Она немного странная, сэр. Это всем известно. Грейс Тинкертон не нравится, когда так говорят, но это факт. Ее светлость один раз уже побывала в психушке и теперь нормальной, как другие люди, никогда не будет. Думаю, большинство слуг так считают.
— Все, кроме мисс Тинкертон?
— Она такого же мнения, только помалкивает. Из верности.
— Хорошо. — Аллейн кивнул. — Больше у меня к вам вопросов нет.
Гигл дрожащей рукой утер с лица пот. Казалось, он собирается что-то сказать.
— Что? — спросил Аллейн.
— Ничего, сэр. Просто я сильно расстроен и не перестаю думать об этом. — Он замолк. — Извините, сэр, что не так хорошо отвечал, как следует. На меня сильно подействовало, когда сегодня утром мистер Фокс пришел за мной снова.
— Все в порядке, — сказал Аллейн. — До свидания.
Гигл испуганно взглянул на инспектора и вышел.
В поддень Аллейн, Фокс и Найджел Батгейт прибыли на поезде в Кент. Журналист едва поспел, вскочив на подножку вагона-ресторана, когда поезд уже тронулся.
— От меня не скроетесь, и не надейтесь, — произнес он и заказал для всех выпивку.
— Вряд ли вы много получите от этой поездки, — заметил Аллейн.
— А тут заранее никогда не скажешь. — Журналист усмехнулся. — Туда уже выехал наш фотограф. Может, снимет что-нибудь интересное.
— Вы сегодня виделись со своими друзьями?
— Нет. — Найджел задумчиво посмотрел на Аллейна, будто собираясь что-то добавить, но передумал.
Затем по предложению Аллейна они заказали ланч.
В поезде инспектор большей частью молчал. Правда, и разговаривать было не с кем. После ланча Фокс и Найджел заснули и проснулись, лишь когда поезд остановился в Кентербери. Здесь распогодилось. Сквозь неторопливо плывущие на юг облака начало проглядывать солнце. Мужчины пересели на местный поезд и к трем были в усадьбе Вузервудов. На платформе их встретил начальник полиции графства, они сели в машину. Общение со знаменитым сыщиком Скотланд-Ярда начальнику полиции явно льстило, и он охотно рассказывал об усадьбе и ее обитателях. На выезде из деревни он показал на стоящий в стороне красивый коттедж.
— Теперь это собственность Билла Гигла.
— Повезло шоферу, — заметил Аллейн.
— Еще как. Вообще-то это старая история. Папаша Билла Гигла был кучером отца покойного лорда Вузервуда и однажды спас ему жизнь, когда понесла лошадь. За что старый лорд Вузервуд обещал ему в подарок этот коттедж. Но кучер подарка не дождался. Старый лорд Вузервуд вскоре погиб, и опять в этом была виновата лошадь. На охоте она его сбросила и затоптала. Лорд прожил всего несколько минут, но за это время успел высказать сожаление, что не сделал приписку к завещанию насчет коттеджа, и наказал своему сыну передать его Гиглу. А получивший наследство лорд был скуповат и коттедж не отдал, но включил этот пункт в свое завещание. О чем сообщил Гиглу. Так что шоферу, чтобы получить обещанный подарок, пришлось ждать смерти хозяина. И вот наконец дождался. — Начальник полиции помолчал. — А если учесть, что скоро в эти места проложат железную дорогу, то шоферу Гиглу действительно привалило счастье.
— Привалило, — согласился Аллейн.
Они миновали луг, засеянные нивы, несколько мелких усадеб, небольшое частное поле для гольфа и наконец остановились у ворот поместья Вузервудов. Дом скрывали деревья, так что они его не видели, пока поднимались вверх по аллее, устроенной на пологом склоне холма.
— Сейчас вы увидите дом, — объявил начальник полиции. — Это одна из главных достопримечательностей графства наряду с Замком Лидс[26]. Конечно, не такой большой, но впечатляет.
Он не преувеличил. На террасе, возвышаясь над парком, где водились дикие олени, стоял великолепный дом. Он был построен во времена Джона Ивлина[27], и этот тонкий знаток архитектуры наверняка не нашел бы в нем ни единого изъяна. Доведись ему здесь бывать, он бы описал его как превосходный целостный ансамбль, сияющий как драгоценная диадема. Такое сравнение было бы здесь весьма уместно, подумал Аллейн, поскольку в лучах послеполуденного солнца здание действительно сияло как драгоценный камень в обрамлении зеленого бархата деревьев.
— Бог мой, — воскликнул Найджел, — никогда не думал, что дом такой великолепный! Даже не верится, что теперь он принадлежит Лампри.
— А разве лорд Чарльз не здесь родился? — спросил Аллейн.
— Ну да, конечно, он родился здесь. Но домом нельзя не восхищаться. — Найджел машинально поправил галстук.
— Я предупредил слуг о вашем приезде, — сообщил начальник полиции. — Уверен, они с утра суетятся.
Однако никаких признаков суеты в доме они не обнаружили. Дворецкий и экономка были растеряны. О смерти хозяина они узнали из местной газеты и теперь ждали указаний из Лондона. Аллейн посоветовал им позвонить Лампри. Он показал ордер на обыск и принялся за работу. Конечно, на тщательный осмотр места потребовалась бы неделя, но инспектор надеялся на удачу. Оказалось, секретарь лорда Вузервуда уехал в отпуск, но Аллейн о его отсутствии не жалел. Он потребовал показать ему комнаты, где лорд Вузервуд бывал чаще всего. То есть кабинет и библиотеку. Фокс отправился в гардеробную покойного лорда, расположенную в дальнем крыле. Найджел взялся беседовать с экономкой, вроде брал интервью.
Аллейн привез с собой связку ключей, взятых у покойного лорда. В библиотеке один из них подошел к замку великолепного бюро эпохи короля Якова. Оно было забито разными бумагами и связками писем. Вздохнув, инспектор принялся их разбирать, время от времени поглядывая в окно на замечательный пейзаж.
К сожалению, ничего интересного узнать не удалось. Большинство писем были от лорда Чарльза, в которых он просил денег. Под каждым красовался краткий комментарий адресата, сделанный синим карандашом. «Дан ответ 5.10.38. Отказ», «Дан ответ 12.11.39. Категорический отказ». Но письма от лорда Чарльза все шли и шли. А за ними методично следовали категорические отказы. Покойный лорд не баловал брата разнообразием ответов. Правда, встречались исключения. Под письмом из Новой Зеландии синим карандашом значилось: «Дан ответ 4.03.33. 500 фунтов». Было еще одно письмо, написанное чуть ранее, с такой же припиской. Значит, помощь от брата лорд Чарльз получал лишь дважды. Не густо.
Были там также письма от леди Кэтрин Лоуб, которая напоминала племяннику о его долге помогать бедным и требовала пожертвований. Под этими письмами значилось лишь краткое «Нет». В одной из пачек старых писем инспектору встретилось извещение из клиники для душевнобольных в Девоне, где говорилось, что состояние леди Вузервуд немного улучшилось. Он записал адрес.
Добыча Фокса, как нередко бывало, оказалась интереснее.
Это было уже ближе к вечеру, когда начало темнеть. Аллейн, сидя на корточках, копался в нижнем ящике бюро. Открылась дверь, и на пороге возник детектив Фокс, держа на ладони небольшой предмет. Разглядеть его удалось, лишь когда детектив приблизился и молча положил предмет на ковер.