Обманчивость и ненадежность роскоши елизаветинского двора прекрасно показал В. О. Ключевский. В своих «Исторических портретах» он писал:
«Вступив на престол, она (Елизавета. – Л. С.) хотела осуществить свои девические мечты в волшебную действительность; нескончаемой вереницей потянулись спектакли, увеселительные поездки, куртаги, балы, маскарады, поражавшие ослепительным, блеском и роскошью до тошноты:. Порой весь двор превращался в театральное фойе: изо дня в день говорили только о французской комедии, об итальянской комической опере и ее содержателе Локателли, об интермеццах и т. п. Но жилые комнаты, куда дворцовые обитатели уходили из пышных зал, поражали теснотой, убожеством обстановки, неряшеством: двери не затворялись, в окна дуло; вода текла по стенным обшивкам, комнаты были чрезвычайно сыры; у великой княгини Екатерины в спальне в печи зияли огромные щели; близ этой спальни в небольшой каморе теснилось 17 человек прислуги; меблировка была так скудна, что зеркала, постели, столы, стулья по надобности перевозили из дворца во дворец, даже из Петербурга в Москву, ломали, били и в таком виде расставляли по временным местам. Елизавета жила и царствовала в золоченой нищете».
Это странноватое сочетание блеска и нищеты было присуще и другим сторонам образа жизни императрицы Елизаветы Петровны.
Елизавета Петровна была хороша собой и умела подчеркнуть свои природные достоинства подходящим нарядом и прической. Хотя она уже в молодости отличалась полнотой, высокий рост и гармоничные пропорции тела позволяли ей носить самую разную одежду. Она одинаково хорошо выглядела в женственном платье с пышной юбкой и лифом, открывающим пышные плечи, и в мужском костюме, в который любила облачаться на охоту или маскарад. Во время коронационных торжеств в Москве тридцатидвухлетняя Елизавета каждый день появлялась в костюмах разных стран и народов. Такой «театр моды» доставлял ей истинное наслаждение. Ее будущая невестка Екатерина (позже императрица Екатерина II) так описывала впечатление, которое произвела на нее встреча с Елизаветой:
«Поистине нельзя было тогда видеть в первый раз и не поразиться ее красотой и величественной осанкой. Это была женщина высокого роста, хотя полная, но ничуть от этого не терявшая и не испытывавшая ни малейшего стеснения во всех своих движениях; голова была также очень красивая… Хотелось бы все смотреть, не сводя с нее глаз, и только с сожалением их можно было оторвать от нее, так как не находилось никакого предмета, который бы с ней сравнился».
Императрица обожала танцевать. Любимым танцем Елизаветы был менуэт, и никто не мог сравниться с ней в его исполнении. Современники поражались, как легко двигалась в менуэте эта полная женщина, которой в обычное время даже ходить было непросто. В танце она сбрасывала груз прожитых лет и пережитых невзгод и снова превращалась в веселую и беззаботную царевну Лизетку, лихо отплясывающую на балу со своим отцом Петром Великим, так любившим кружить по дворцовой зале со своей «четвертной душечкой».
А вот как описывал Елизавету еще один ее современник, фельдмаршал граф Миних:
«Императрица Елизавета была одарена от природы самыми высокими качествами, как внешними, так и душевными. Еще в самой нежной юности, а именно в двенадцатилетнем возрасте, когда я имел честь ее увидеть, она уже была, несмотря на излишнюю дородность, прекрасно сложена, очень хороша собой и полна здоровья и живости. Она ходила так проворно, что все, особенно дамы, с трудом могли поспевать за ней; она смело ездила верхом и не боялась воды».
С внешностью и одеждой были связаны и главные, выражаясь современным языком, «комплексы» Елизаветы. Она привыкла переодеваться по два-три раза в сутки и почти никогда не надевала одно и то же платье дважды. Поэтому размеры ее гардероба до сих пор поражают воображение. Только во время московского пожара 1753 года погибло 4 тысячи платьев императрицы, хранившихся в старой столице после ее неоднократных приездов туда. Согласно описи, составленной после ее смерти, в петербургских дворцах находилось еще около 15 тысяч платьев и два сундука с шелковыми чулками. Учитывая, что часть одежды раздавалась придворным и прислуге, трудно даже вообразить, сколько труда было затрачено императорскими портными за 20 лет царствования
Елизаветы, чтобы изготовить такую кучу нарядов. В то же время императрица всегда демонстрировала отменный вкус и никогда не позволяла себе роскошь в неуместных для этого ситуациях. В домашней обстановке она надевала простую белую кофту из тафты и юбку из серого гризета (разновидности шелковой ткани). Также просто и удобно Елизавета одевалась, отправляясь в дорогу или в свои дворцовые села. Императрица нередко журила придворных дам, покупавших себе наряды, которые были им явно не по карману, и залезавших для этого в долги.
В стремлении быть самой красивой и модно одетой Елизавета Петровна нередко проявляла жестокость, не свойственную ей в других случаях. Французский посланник Ж.-Л. Фавье писал, что императрица имела обыкновение зачесывать назад свои роскошные волосы и скреплять прическу розовыми лентами с развевающимися концами и бриллиантами. Фавье отмечает, что этот убор заменял Елизавете царский венец или диадему, и она зорко следила за тем, чтобы никто из придворных дам не смел носить на голове нечто подобное. Когда ее дальняя родственница, жена обер-гофмейстера Нарышкина явилась при дворе с лентами в волосах, императрица лично выстригла ножницами все украшения из ее прически. В другой раз она так же поступила с графиней Лопухиной, которая посмела прикрепить к своей голове розу – любимый цветок Елизаветы, нередко украшавший волосы императрицы. Елизавета Петровна безжалостно, раня ножницами кожу, стригла волосы своих фрейлин, если их прически казались ей слишком красивыми и изящными. Блистать на придворных балах и изумлять всех новыми модными туалетами и замысловатыми украшениями могла только она, императрица Елизавета. Когда с ней случилась неожиданная неприятность (после одного из балов придворный куафер не смог разобрать чрезмерно пересыпанную пудрой и слипшуюся от парикмахерских снадобий прическу Елизаветы), она постриглась наголо сама и заставила постричься всех своих фрейлин. Пока волосы императрицы вновь не отросли, всем дамам при дворе было приказано носить парики.
В то же время невестка Елизаветы, будущая императрица Екатерина II, в своих «Записках» неоднократно упоминает о том, что когда одна из придворных фрейлин выходила замуж, государыня сама убирала ей прическу бриллиантами из личной коллекции, не скупясь на украшения. Однажды императрица заболела и не могла оказать такую честь невесте – придворной даме. Тогда она приказала сделать это за нее Екатерине.
Как модная женщина Елизавета Петровна не могла не следовать легкомысленному стилю жизни XVIII столетия, одним из элементов которого была постоянная смена кавалеров и сердечных привязанностей. Елизавета умела соблазнять и очаровывать, да и кто из мужчин-придворных посмел бы отказать императрице в своем внимании! Она постоянно содержала целый штат молоденьких красавцев-пажей, которые оказывали своей государыне не только секретарские услуги. Царица, в свою очередь, была к ним милостива и не жалела для них кушаний и вин, дарила наряды, золотые перстни и табакерки.
Некоторые из фаворитов Елизаветы Петровны играли значительную роль в истории России. Об Алексее Григорьевиче Разумовском, предполагаемом морганатическом супруге Елизаветы, мы уже упоминали. Особым расположением Елизаветы пользовались и двоюродные братья Петр Иванович и Иван Иванович Шуваловы. Петр Иванович – давний приятель императрицы, еще с тех времен, когда она была царевной, фактически был руководителем ее правительства. Молодой красавец Иван Иванович славился своим умом, любовью к наукам и изысканным вкусом. Свое положение фаворита императрицы он использовал не только и не столько для собственной выгоды, сколько на благо своей страны.
Иван Шувалов был одним из главных инициаторов создания Московского университета и Академии художеств в Петербурге. Без высочайшего покровительства эти проекты вряд ли удалось бы осуществить. Среди фаворитов Елизаветы значился и видный полководец того времени генерал-фельдмаршал граф Александр Борисович Бутурлин.
Фавориты дарили императрице Елизавете свою любовь, молодость, красоту, с ними она чувствовала себя красивой и желанной женщиной, но они не могли дать ей чувства семьи. Напомним, что Елизавета Петровна сама добровольно отказалась от идеи заключить брак, хотя список претендентов на ее руку, один за другим появлявшихся в течение ее жизни, довольно длинен и представителен; в нем – имена отпрысков королевских и герцогских домов всей Европы: прусский принц Карл Август, английский принц Георг, герцог Карл Бранденбург-Берейтский, испанский инфант дон Карлос, португальский инфант дон Мануэль, граф Маврикий Саксонский, герцог Эрнст-Людвиг Брауншвейгский, герцог Фердинанд Курляндский, персидский шах Надир. Но радостям и печалям супружества Елизавета предпочла императорский престол. К нему она стремилась, ради него отвергала женихов. Были ли у нее дети, доподлинно неизвестно. Ходили слухи, что Елизавета Петровна родила дочь от Алексея Разумовского. Впоследствии на эту роль претендовала некая княжна Тараканова – одна из таинственных и трагических фигур семейной истории дома Романовых. Некоторые источники дочерью Елизаветы называют инокиню Досифею, содержавшуюся в одном из провинциальных монастырей. Но так или иначе, ни одна из этих несчастных девиц не была официально признана царевной и не могла претендовать на трон после смерти императрицы.
Елизавета сумела вернуть престол ветви Петра Великого, но теперь она должна была решить задачу, всегда вызывавшую трудности в доме Романовых, – обеспечить преемственность власти внутри семьи. Мы уже писали о том, что наследником она объявила племянника – Карла Петра Ульриха, принявшего православие под именем Петра Федоровича. Теперь необходимо было заключить для него выгодный династический брак и позаботиться о рождении в этом браке сыновей.