В первые десять лет брака великая княгиня Мария Федоровна чувствовала себя уверенно. Она была убеждена в верности и преданности ей мужа и сначала отказывалась верить сплетням о его связи с фрейлиной Екатериной Ивановной Нелидовой – выпускницей Смольного института благородных девиц, появившейся при дворе великой княгини в 1786 году. Нелидова не была красавицей и не могла в женском очаровании конкурировать с Марией Федоровной, но, как все «смолянки», получила хорошее воспитание и образование, умела владеть собой и своими чувствами. На нервного и импульсивного Павла она оказывала благотворное влияние, была ему первой утешительницей и советчицей, учила проявлять терпение и избегать лишних фантазий и заблуждений. Видя, что Нелидова стала Павлу Петровичу и любовницей и другом, Мария Федоровна в отчаянии обратилась за помощью к Екатерине II. Но императрица отказалась удалить фрейлину от двора, она радовалась крушению семейного счастья нелюбимого сына и хотела досадить невестке, о желаниях которой как можно скорее занять место государыни Екатерине Алексеевне уже давно было известно. Между членами императорской семьи возникло холодное отчуждение, все подозревали друг друга в политических интригах. Снова семейному согласию и покою мешал трон – главный объект вожделений старших Романовых.
Екатерина, пока была жива, не собиралась уступать сыну и невестке ни толики своей власти. В отличие от своей предшественницы Елизаветы Петровны, быстро обрюзгшей и утратившей подвижность, Екатерина Алексеевна и в зрелых летах сохранила энергию и деятельный нрав. Она была не так красива, как предыдущая императрица, но с возрастом ее внешность стала более импозантной и выразительной. Современники отмечали, что римский профиль, розовые полные губы, хорошие зубы, белая кожа в сочетании с нежным румянцем и черными глазами делали Екатерину весьма привлекательной. Она выработала у себя величественную осанку и гордую императорскую поступь. Появившуюся с годами полноту императрица научилась умело скрывать специальным покроем широких платьев с пышными рукавами.
Екатерина была чужда тех излишеств, которыми так славилась Елизавета. Ела она всегда немного и почти ничего не пила. Она любила говядину с солеными огурцами, яблоки, вишню и кофе, который нередко варила себе сама. На придворных застольях, чтобы не смущать гостей своей трезвостью, императрица приказывала наливать ей в бокал красной смородиновой воды, поэтому у многих иностранных послов складывалось впечатление, что она любит вино.
Екатерина почти никогда не ужинала и рано ложилась спать. Вставала она также рано и сама затапливала себе камин в холодное время года. В шесть часов утра она полоскала рот теплой водой и обтирала лицо кусочками льда, приготовленными прислугой, потом у себя в кабинете пила кофе с двумя гренками и приступала к работе с документами. В 9 часов утра к ней являлись сановники с докладами. Рассмотрев важные вопросы, Екатерина переходила в особую комнату, где куаферы-парикмахеры делали ей повседневную прическу. В это время она беседовала со своими приближенными.
После обеда императрица обычно прогуливалась или занималась рукоделием и домашним ремеслом: резала по кости, вышивала на пяльцах, шила, вязала на спицах шерстяные одеяла или фуфайки для домашних. В это время какая-нибудь из фрейлин читала ей книгу.
В 6 часов вечера во дворце часто устраивали приемы с музыкой и танцами, но, в отличие от Елизаветы, Екатерина никогда не веселилась до утра. В 10 часов вечера, оставив придворную молодежь развлекаться дальше, императрица удалялась в свои покои, чтобы к 11 часам уже заснуть.
Бывший статс-секретарь императрицы и президент коммерц-коллегии, а по совместительству придворный поэт Гавриил Романович Державин сравнивал государыню с легендарной «богоподобной» Фелицей – царевной Киргиз-Кайсакской орды. В своем стихотворении «Фелица» он дает идеализированное описание ее образа жизни и поведения:
Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь;
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.
Не слишком любишь маскарады,
А в клуб не ступишь и ногой;
Храня обычаи обряды,
Не донкишотствуешь собой;
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток, —
Но кротости ходя стезею,
Благотворящую душою
Полезных дней проводишь ток.
Екатерина ревностно относилась к своим обязанностям государыни и активно занималась вопросами внешней и внутренней политики. При ней Россия много и успешно воевала, расширяя свои территории на юге и западе и укрепляя свой международный авторитет. Екатерина желала слыть в Европе просвещенной правительницей. Она переписывалась с французским философом Вольтером, материально поддерживала другого французского мыслителя – Дидро (у него она купила за 15 тысяч ливров его личную библиотеку, но оставила книги в распоряжении Дидро, назначив его хранителем книжного собрания с жалованием в 1000 франков в год, которое было выдано философу на 50 лет вперед), читала сочинения европейских просветителей и была сторонницей их идей разумного устройства общества. В то же время Екатерина много общалась с другими монархами Европы. Она неоднократно встречалась с королем Пруссии Фридрихом II и австрийским императором Иосифом II. Последнего она поразила, встретив его в Могилеве в 1780 году в платье, расшитом 4200 жемчужинами. Во время французской буржуазной революции 1789 года Екатерина решительно поддержала королевскую власть и обратилась к другим монархам с призывом «освободить Францию от разбойников и восстановить монархию». При ее дворе в Петербурге нашли приют и щедрую материальную поддержку многие французские аристократы, бежавшие из революционного Парижа.
Екатерина пыталась, не разрушая самодержавной монархии, усовершенствовать Российскую империю, приблизив ее административное и гражданское устройство к передовым европейским образцам. Ее затеи с «либеральными» реформами и Уложенной комиссией, которая должна была навести порядок в законодательстве, закончились неудачей, но она смогла расширить права и возможности дворянства и городского населения. Дворянство при ней стало почти свободным сословием. Екатерина вместе с президентом Академии художеств и директором Сухопутного шляхетского корпуса И. И. Бецким занималась созданием системы образования и воспитания. В Петербурге и Москве был открыт ряд учебновоспитательных учреждений для мальчиков и девочек, в том числе Смольный и Екатерининский институты благородных девиц. Создавались воспитательные дома для сирот 5–6 лет, подкидышей и «несчастнорожденных» детей из неблагополучных, как мы сейчас сказали бы, семей. Система Бецкого-Екатерины должна была формировать новое поколение молодых людей, преданных государству и самодержавной власти и не склонных к «вредным умствованиям» в духе французской революции.
Екатерина вообще высоко ценила преданных людей. Сама она сохраняла верность своим друзьям и тем, кому была чем-либо обязана. К ним она была доброжелательна и снисходительна и никогда не оставляла в беде, проявляя интерес к их личным делам и проблемам. Эта черта характера послужила основой создания в обществе мифа о милосердной и человеколюбивой «матушке императрице», которым обольщались многие, хотя доброта и снисходительность Екатерины имели довольно четкие границы.
Историк А. Б. Каменский в своей книге «Под сению Екатерины…» поместил рассказ о 20-летней купеческой дочери из провинциального городка Вельска, Анне Боковиковой, которая, наслушавшись и начитавшись в газетах историй о необыкновенных душевных качествах императрицы, решила любым способом добиться у нее аудиенции, чтобы лично выразить свое восхищение. В 1786 году девушка прислала Екатерине письмо с просьбой вызвать ее в столицу, так как она может сообщить государыне страшную тайну. Уже в Петербурге открылось, что никакой тайны нет, это всего лишь предлог для встречи с государыней. Боковикову до царицы не допустили, а отправили домой, посоветовав жить тихо.
Сама Екатерина в обычной жизни была склонна к уединенным умственным занятиям. Вот что писал об этой стороне ее натуры знаменитый историк В. О. Ключевский:
«Немка по рождению, француженка по любимому языку и воспитанию, она занимает видное место в ряду русских писателей XVIII века. У нее были две страсти, с летами превратившиеся в привычки или ежедневные потребности, – читать и писать.
В свою жизнь она прочла необъятное количество книг. Уже в преклонные лета она признавалась своему секретарю Храповицкому, что читала книг по шести вдруг. Начитанность возбуждала ее литературную производительность. Она много писала по-французски и даже по-русски, хотя с ошибками, над которыми подшучивала. Обойтись без книги и пера ей было так же трудно, как Петру I без топора и токарного станка. Она признавалась, что не понимает, как можно провести день, не измарав хотя одного листа бумаги…»
Кроме создания уже упоминавшихся нами сочинений для внуков, Екатерина сама составила «Наказ» для Уложенной комиссии – продуманный и смелый для того времени политический трактат, работала над историей России и описала собственную жизнь в автобиографических «Записках». После нее осталось множество писем, проектов, черновых набросков. Действительно, литературный труд был для нее насущной необходимостью.
Не чужда была императрица и простых радостей повседневной жизни. Екатерина любила животных, особенно ей нравились маленькие собачки, к которым она сильно привязывалась. После смерти любимой болонки, подаренной ей банкиром Сутерландом, царица велела сделать из нее чучело, чтобы та хотя в таком виде всегда оставалась со своей хозяйкой. Придворный доктор Димедэль подарил ей нескольких левреток. Эти изящные, веселые собаки так понравились Екатерине, что она всегда держала при себе пять-шесть шт