— Я хотела извиниться перед тобой. Сегодня для меня очень важный день, и я так давно мечтала, что проведу его с тобой. Было бы грустно, если бы какой-то глупый спор все испортил.
Сесилия сделала вид, будто снимает пушинку с рукава своего жакета.
— И ты прости меня. Ох, как нелегко это произнести — «прости». Вот уж действительно самое трудное слово. Я думаю, мы все несколько преувеличили значение происходящего. Дорогая! — Она обняла Джорджию покрепче. — У нас никогда не было с тобой серьезных разногласий, и я не хочу, чтобы они возникли сейчас. Ты знаешь, какого я высокого мнения о Рори. Я уверена, он не… ну, ты понимаешь.
— Ты права. Он покупает «Виндвисл» на наследство, оставшееся ему от отца.
Глаза Сесилии округлились.
— Ох, какое облегчение! Ты ведь не сказала ему?
— Нет, это было бы равносильно оскорблению, — тихо произнесла Джорджия. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты рассказала об этом остальным. Только, пожалуйста, осторожно.
Сесилия, которой осторожность была неведома, согласно кивнула.
— Хорошо. А эта твоя лошадь собирается сегодня побеждать?
— Если верить его тренеру, то да. — К ним подошел Рори. — Шалун вон там, между Ковчегом и Пустынной Орхидеей.
Сабрина с Оскаром на руках подскочила к Джорджии.
— Ты не видела Чарли? Он тебе ничего не говорил?
«Какая, черт подери, наглость! — подумала Джорджия. — Еще вчера ты пыталась меня унизить. А сегодня хочешь, чтобы я стала посредником между тобой и твоим любовником на одну ночь. Ничего себе!»
— Ой, он много чего говорил. Жаль, тебя там не было. — Джорджия, вновь влюбленная в весь мир, вдруг почувствовала жалость, взглянув на удрученное горем лицо девушки. — Он просил передать тебе привет.
— Правда? — Огромные глаза Сабрины заблестели.
«Ну, вот, и зачем я это говорю? Это ведь намного хуже, чем сказать правду. С тех пор как они в последний раз виделись, Чарли уже наверняка соблазнил полдюжины поклонниц, не считая шепелявой Хэйли». Джорджия пожала плечами.
— Вы с ним еще увидитесь.
— Я надеюсь! — В порыве радости Сабрина прижала к себе Оскара. — И я чертовски извиняюсь за то, что вчера ляпнула. Это был какой-то кошмар, я жутко перепугалась.
— Ничего страшного. — Стоя рядом с обнимавшим ее Рори, Джорджия могла позволить себе немного великодушия.
— Ой, они уже стартовали!
Ленточка взмыла в воздух, и двенадцать лошадей стремглав вылетели на дорожку. Любимые цвета Джорджии красовались где-то в середине. Лошади с оглушительным грохотом пронеслись над барьером у самых трибун. Было слышно, как все зрители затаили дыхание, а потом разом вздохнули. От топота копыт дрожала земля.
Наблюдая в бинокль, Джорджия прикусила губу и молилась каждый раз, когда Шалун взлетал над барьером. Сесилия подпрыгивала на месте, позабыв о своих элегантных туфлях на высоких каблуках.
— Бог мой! Я никогда не думала, что он так замечательно смотрится, дорогая! Это так же потрясающе, как секс.
Заезд уже подходил к концу. Оставалось десять лошадей, включая Шалуна. Джорджия с облегчением увидела, как все упавшие поднялись на ноги, целые и невредимые. Рори, с которым она делила бинокль, был взволнован не меньше ее.
— Шалун идет третьим и догоняет лидеров. Осталось только двоих обогнать, причем один из них Мартин Пайп. Возможно, Олли был прав.
От шума приближавшихся к трибуне лошадей у Джорджии по телу прошли мурашки. Ладони были влажными, а во рту совсем пересохло. Двигаясь на головокружительной скорости к предпоследнему барьеру, Шалун сравнялся со второй лошадью. Все сотрудники «Диадемы» разразились подбадривающими возгласами.
Неожиданно лошади со страшным грохотом столкнулись, послышался жуткий звук падения. Шалун и Чарли превратились в ужасающую мельницу из ног, рук и копыт. Упав с глухим звуком, они долго катились по изумрудному газону.
Глава девятнадцатая
Время как будто остановилось, все застыли как вкопанные. Затем карета «скорой помощи» примчалась к ограде, и вокруг забегали какие-то люди. Гул толпы, приветствовавшей победителей, перекрывали панические крики и визг.
Рори, пытаясь остановить Джорджию, рвавшуюся к ограде, вцепился в ее запястье.
— Они даже не разрешат нам туда пройти. Мы ничего не сможем сделать. О боже!
Сквозь слезы Джорджия видела огромное каштаново-коричневое тело Шалуна, лежащее на дорожке. Вторая лошадь чуть поодаль спокойно щипала траву, не обращая внимания на столпотворение. Оба жокея лежали распростертыми на земле. Над ними склонились медики в белых халатах.
— Шалун погиб! — Джорджия закрыла рот рукой, чтобы справиться с истерикой, и вырвалась от Рори. — Я чувствую это! Мне надо туда бежать! Ну как ты не понимаешь?
У Рори побелели губы, он протер глаза.
— Да, конечно.
Не задумываясь о том, что о ней подумают сослуживцы, Джорджия стала пробираться вперед. Дрю бежал через ипподром к машине «скорой помощи», в которую занесли на носилках Чарли и второго жокея.
Вместе с Рори Джорджия пыталась пролезть под перилами, отталкивая руки стюардов.
— Пустите меня! Это моя лошадь! Мне не надо было его выпускать сюда! Это я во всем виновата.
Она упала на колени рядом с Дрю, прямо на сырую землю. Из ее глаз текли тушь и слезы.
— Это я убила его!
Рори опустился на колени и обнял ее. У него внутри все оборвалось, когда Джорджия прильнула лицом к огромной голове Шалуна.
— Прости меня, малыш, прости.
— Он еще дышит, — чуть слышно пробормотал Дрю. — Он жив.
У нее с души будто камень свалился. Джорджия вытерла слезы и погладила неподвижные уши Шалуна.
— Ой, слава Богу! Дрю… а ты в этом уверен?
— Он жив, но дело плохо, Джорджия. Ему сильно досталось. — Дрю смахнул с глаз слезы. — Послушай, они все сделают быстро и безболезненно…
— Сделают что? — Джорджия, обвив руками большую коричневую шею, почувствовала неровный пульс сквозь напряженные, словно веревки, сухожилия. — Что ты имеешь в виду?
Появился дежурный ветеринар. Вокруг них тут же установили ширму.
— Убирайтесь отсюда! — закричала Джорджия, вскочив на ноги. — Я не позволю вам его убить! Для начала вам придется убить меня! Рори! Скажи им!
Пожилой ветеринар, гладя на нее добрыми глазами, покачал головой.
— У коня повреждена нога, моя дорогая. Будет лучше его усыпить. Он никогда не сможет участвовать в скачках и…
— Ну и не надо! — выпалила Джорджия. — Шалун будет спокойно жить до ста лет! Не смейте его убивать! Я заплачу вам любые деньги, только помогите!
Дрю и ветеринар переглянулись. Рори тяжело вздохнул.
— Его можно спасти?
— Шансы есть, — ответил ветеринар. — Все зависит от тяжести повреждения и от того, какие у него еще травмы. Надо перенести его в отделение для лошадей. Сейчас он парализован и ничего не чувствует. Обычно мы в таких случаях избавляем их от мучений. Конечно, можно сделать рентген, но я не уверен…
— Сделайте так, как велела Джорджия, — резко прервал его Рори. — Постарайтесь спасти Шалуна.
— Я сделаю ему анестезию. — Ветеринар достал огромный внутривенный шприц и какие-то трубки. — И мы отнесем его в отделение. Но это будет стоить вам, — он взглянул на Джорджию, — огромных денег, а гарантий никаких…
— Сделайте все! — прокричали хором Дрю и Джорджия.
Рори кивнул.
— Не важно, сколько стоит, это не проблема.
Ветеринар подозвал помощников. Джорджия поцеловала неподвижный лоб Шалуна в последний раз.
— Послушайте, что бы вы там ни обнаружили, не убивайте его, не сказав мне! Обещаете?
— Обещаю. В мире не будет ветеринара счастливее меня, если нам удастся спасти этого бедолагу.
— Я пойду с вами.
Ветеринар перестал суетиться и сочувствующе улыбнулся.
— Боюсь, это невозможно.
— Но вы не понимаете. — Джорджия опять расплакалась. — Шалун не инструмент для зарабатывания денег, он мне как ребенок. Я спасла его. Я его люблю.
Ветеринар повернулся к Рори.
— Дайте ей большой стакан бренди и отвезите потом домой. Все данные о лошади я узнаю у Дрю, а вам позвоню, как только смогу.
Чувствуя подступающую дурноту, Джорджия позволила Рори увести себя. Дрю с посеревшим лицом последовал за ними.
— Я лучше поеду в госпиталь и узнаю, как там Чарли.
До Джорджии дошло, что она совсем забыла о жокее.
— Боже! Конечно. Мне поехать с тобой?
Дрю покачал головой.
— Ты лучше поезжай домой с Рори и сиди у телефона. Они не будут мешкать, когда положат Шалуна на операционный стол. Им потребуется твое разрешение.
Ее губы дрожали.
— Хорошо, передай Чарли привет.
Все сотрудники «Диадемы» встретили их с Рори молчанием. Триш держала на руках Оскара. Сабрины и след простыл.
— Она, как и половина всех женщин на скачках, пыталась забраться в карету «скорой помощи», — сообщила Сесилия, взяв Джорджию за руку. — И, похоже, Сабрине, в отличие многих, это удалось. Ох, моя дорогая, какой кошмар! Эта бедная лошадка, она…
Джорджия опять разрыдалась. Рори кратко все объяснил. Сесилия погладила Джорджию по плечу.
— В таком случае, дорогая, нам надо послать кого-нибудь за Сами и оправиться домой как можно скорее. Все согласны?
Джорджия сидела одна в гостиной «Виндвисла», ее зубы стучали о край бокала с тройным «Курвуазье». Она не находила себе места. Эрик устроился в углу дивана, глядя на нее темно-шоколадными глазами. Джорджия слышала, как Рори возится с чашками на кухне, чтобы приготовить чай, — это слегка успокаивало ее. Она снова и снова всматривалась в ту фотографию на стене, надеясь, что ошибается. Женщина на фотографии была совсем не похожа на миссис Кендел из «Ионио». Это, возможно, и мать Рори, но никак не председатель «Вивиенды».
Почему же этот чертов телефон не звонит? Джорджия потянулась к трубке, чтобы проверить, работает ли он, но тут же передумала — вдруг ветеринар звонит именно в этот момент. Рори поставил поднос на чайный столик, наполнил две чашки, а затем подошел к окну, протирая рукой уставшие глаза.