Особо отметить работу Штирлица с попом. Кальтенбруннер думает, что через попов кто-то пытается установить связь с Западом. Ватикан и все такое». Возможно, конечно, что Мюллер хочет выставить перед своими подчиненными Кальтенбруннера клиническим идиотом, который считает, что кто-то решил установить контакты с католиками через протестантского пастора.
В конфессиональном отношении Германия не была единой. Если Южная Германия — прежде всего Бавария и тяготеющие к ней земли, а также Австрия — были преимущественно католическими, то основная часть страны, где проживало подавляющее большинство населения, уже с середины XVI века была протестантской (во времена Третьего рейха соотношение протестантов и католиков было 3: 2). А главной «протестантской землей» была Пруссия, столицей которой, как известно, является Берлин, где и служил пастор Шлаг. Конечно, в Берлине были и католические костелы, но их было немного. Из фильма же видно, что пастор Шлаг является настоятелем церкви, и после того, как ему было запрещено отправлять обряды (и произносить проповеди), храм фактически перестал функционировать. Если в протестантских церквях Германии не было единого центра, и священники пользовались определенной долей самостоятельности, то в католических епархиях, имевших жесткое централизованное руководство, подобного случиться не могло — в обязательном порядке епископ назначил бы нового священника.
В то же время немецкие католические священники в целом раньше и острее, чем протестанты, выступили против нацизма — что, впрочем, не противоречит тому факту, что пастор Шлаг, активно боровшийся против нацизма, был протестантом. Однако Святой Престол, стремившийся к тому, чтобы оградить свою паству (и священнослужителей) от преследований со стороны режима, занял соглашательскую позицию, сосредоточив свои усилия прежде всего на обвинении гитлеровского правительства в нарушении условий конкордата — договора, заключенного 20 июля 1933 года между правительством Германии и Святым Престолом. (Заметим, что католическая церковь имела для этого все основания, так как нацисты почти сразу же после заключения конкордата начали притеснять католиков во все сферах, выходивших за рамки чисто религиозной деятельности — развернув наступление на католические молодежные движения, профсоюзы, прессу и т. д.)
С протестантским движением ситуация была несколько сложнее, что связано прежде всего с отсутствием в Германии единой протестантской церкви. К моменту прихода нацистов к власти в Германии насчитывалось 45 миллионов протестантов, причем только 150 тысяч из них принадлежали ктаким различным церквям, как баптистская, методистская и тому подобное. Основная же масса верующих была разделена между 28 протестантскими церквями — лютеранской, реформатской, объединенной (крупнейшая церковь Северо-германского союза — почти 40 % верующих) и другими. После прихода к власти нацисты поставили своей целью объединение всех протестантских церквей под руководством лояльного к ним движения «Немецких христиан», во главе которого стояли пронацистски настроенные священники. Надо сказать, что в среде протестантских священнослужителей было значительно больше сторонников нацизма, чем среди католических священнослужителей. Тем не менее именно в среде протестантов возникло имевшее явно антинацистский характер церковное движение — так называемая Исповедальная церковь (Bekenntniskirche), созданная уже в 1934 году. Более 4 тысяч протестантских пасторов выступили против политики нацистов по установлению контроля над церковью. Чем сильнее было давление, тем более резкое противодействие оно вызывало; а наступление на протестантскую церковь, не имевшую за своей спиной международного влияния Ватикана, было на порядок сильнее, чем на католическую. И именно среди протестантских священников было значительное количество пасторов, подвергшихся репрессиям со стороны властей, вспомним хотя бы пастора Мартина Нимёллера. Скорее всего, именно этот яркий представитель протестантской церкви и стал прототипом образа пастора Шлага. Семенов наверняка имел в виду его историю, когда писал «Семнадцать мгновений весны». Напомним коротко биографию Нимёллера.
Мартин Нимёллер родился 14 января 1892 года — то есть к 1945 году ему было 53 года — в Вестафалии. Во время Первой мировой войны он командовал подводной лодкой, а после окончания войны решил посвятить себя церкви и в 1924 году был посвящен в сан. С 1931-го по 1937 год он был пастором церкви в престижном районе Берлина — Даллеме (там располагались виллы состоятельных берлинцев). При этом Нимёллер был немецким националистом и антисемитом и даже приветствовал приход нацистов к власти. Однако очень скоро он разочаровался в нацизме (прежде всего из-за попыток поставить церковь под контроль государства) и стал одним из наиболее заметных фигур в созданной им Исповедальной церкви, которую поддержала почти треть протестантских пасторов Германии. Выступая перед прихожанами 27 июня 1937 года, он провозгласил: «Мы должны повиноваться Господу, а не человеку!» Безусловно отважный человек, Нимёллер уже 1 июля был арестован и помещен в Моабитскую тюрьму в Берлине. Гитлер потребовал суда над пастором, но судьи приговорили его к семи месяцам тюрьмы. Однако нацисты не собирались выпускать Нимёллера, и сразу же после освобождения он был арестован гестапо (так называемый превентивный арест — то есть без постановления суда) и до 1945 года находился в различных концлагерях. С 1935 года более 700 пасторов были арестованы гестапо. В 1945 году американские войска, вошедшие в Дахау, освободили Нимёллера. Конечно же, пастор Шлаг был абсолютно не похож на Нимёллера, но что было между ними общее — так это категоричное неприятие нацистского режима, верность своим принципам и готовность отдать ради них жизнь. Правда, Семенов сделал Шлага пацифистом (в фильме упоминается, что в 1933 году «пастор дважды выезжал в Великобританию для участия в Конгрессах пацифистов», а Штирлиц в начале 2-й серии говорит Клаусу, что его интересуют «связи пастора сдвижением пацифистов, он ездил в Швейцарию, где живет изменник Краузе, бывший когда-то министром»), что вообще-то было очень большой редкостью среди немецких протестантских пасторов. Но это политика — не мог же советский автор показать Шлага, противника нацизма, немецким националистом…
Исходя из всего вышеизложенного, довольно странной представляется и показанная в 9-й серии встреча пастора Шлага с кюре, который говорит: «Я здесь представляю Святую церковь и Его Святейшество». В фильме фамилия кюре не указана, но в романе Семенов ее приводит — Норелли. При этом стоит обратить внимание, что «католический священник пастор Шлаг», видимо, демонстративно не облачается в сутану при встрече с вышестоящим кюре (что, естественно, абсолютно невозможно). Видимо, чтобы разговор представителей двух противостоящих друг другу церквей не выглядел чем-то странным, авторы и внесли в сценарий фразу о том, что Шлаг был католиком — тогда беседа была бы логичной. Но авторы, лишь декларировав принадлежность Шлага к Римско-католической церкви, не потрудились провести эту мысль через весь фильм, в результате чего и получилась подобная белиберда.
Подобное противоречие заложил уже Юлиан Семенов в своем романе, а затем не потрудился (или не захотел) исправить это в сценарии. Все дело в довольно объемном письме Норелли к монсеньору Кадичелли, которому авторы фильма посвятили столь много времени. В качестве отступления приведем ниже это письмо полностью (хотя это и не столь важно для нашего повествования), курсивом же выделены явные несоответствия:
«Дорогой друг!
Мне понятно и глубоко дорого то внимание, с каким папский двор, проявивший глубокое мужество в дни сопротивления нацистам, изучает сейчас все возможности оказать содействие человечеству в получении столь нужного всем на этой земле мира…
Мне понятны мотивы, по которым Вы столь скептически отнеслись к тем осторожным предложениям, которые внес на Ваше рассмотрение генерал Карл Вольф. Вы пережили нацистскую оккупацию. Вы своими глазами видели вопиющие беззакония, творимые людьми СС, подчиненными непосредственно тому, кто ищет теперь мира, — генералу Вольфу.
Поэтому я оценил Вашу позицию не столько как выжидательную, но, скорее, как явно отрицательную: нельзя верить человеку, одна рука которого творит зло, а вторая ищет добра. Половинчатость и раздвоенность, понятная в человеке, сыне божьем, никак не может быть оправдана в том, кто определяет политику, в облеченном властью деятеле армии или государства.
Однако, получив отказ в Ватикане, генерал Вольф преуспел в своей деятельности, встретившись здесь, в Берне, с мистером Даллесом. Те сведения, которые поступают к нам, позволяют сделать вывод: переговоры Вольфа и Даллеса продвигаются весьма успешно.
Следует понять мою позицию: если я повторно стану предостерегать господина Даллеса от дальнейших контактов с генералом Вольфом, у наших американских друзей может создаться неверное представление о тех мотивах, которые нами движут: люди государственной политики далеко не всегда понимают политику слуг божьих.
Рассказывать господину Даллесу о коварстве генерала Вольфа и о тех злодеяниях, которые творили нацисты по его приказам на земле нашей прекрасной Италии, видимо, не имеет смысла. Во-первых, имеющий глаза да увидит, а во-вторых, не пристало нам, служителям божьим, выставлять наши страдания напоказ. Мы знали, на что шли, выбирая свой путь.
Положение казалось мне тяжким и безвыходным до тех пор, пока сюда, в Берн, вчера не прибыл пастор Шлаг. Вы должны помнить этого благородного человека, который всегда ратовал за мир, посещая неоднократно Швейцарию, Ватикан и Великобританию до 1933 года, когда выезд из Германии не был сопряжен с теми полицейскими трудностями, которые начались после прихода к власти Гитлера.
Пастор Шлаг прибыл сюда, по его словам, для того, чтобы изучить все реальные возможности заключения мира, скорого и справедливого. Его, как он говорит, переправили сюда люди, обеспокоенные наметившимся сближением точек зрения на будущий мир двух столь противоположных фигур, как Вольф и Даллес.