Посмеявшись, завели разговор о выборе национальности для детей от смешанных браков:
— Интересно, кем будут считаться наши дети — евреями или русскими?
— А какое это имеет значение? Это пережитки прошлого.
— Что ты хочешь этим сказать?
— В новом обществе все будут равными.
— Что это значит — будет усредненная национальность?
— А хоть бы и так: русский сойдется с еврейкой, казах — с армянкой, и все смеси будут называться советскими.
— Такая будет дружба народов? Это же утопия. Вы социалист-утопист. Где вы такого начитались?
— У Емельяна Ярославского.
Бася Марковна опять недовольно вставила:
— Соломон, бекицер. Не слушайте его. Он говорит, чего сам не понимает: никакой средней национальности быть не может. Это он болтает потому, что у нас нет детей.
— Действительно, что это за новая национальность — советская?
Виленский настаивал:
— Я вам скажу: раз у нас в стране нет внутренних паспортов — а я думаю, что и не будет, — где тогда писать национальность? Когда, например, я еду за границу, мне выдают паспорт, но в нем указана не национальность, а страна — Советский Союз. Потому что я просто советский гражданин. Вот и все. Ведь в одной энциклопедии так и было сказано: «Паспорт — это орудие угнетения личности государством». А раз у нас нет паспортов, то и национальность негде указывать[30].
— Ты так думаешь? — отозвалась его жена. — Твою еврейскую национальность определяют не по паспорту, а по твоему длинному еврейскому носу. Во время заграничных поездок в тебе же сразу узнают еврея.
— А действительно, зачем вообще внутренние паспорта?
— Но в нашем многонациональном государстве нужно писать национальность.
— Для чего?
Дискуссия отражала настроения людей, и к спору начали подключаться и другие слушатели:
— Я, например, не хочу, чтобы мой ребенок имел какую-то усредненную национальность — советскую.
— Действительно, появились смешанные браки, но это не значит, что поколение наших детей не будет знать своих национальных корней.
— Почему мои дети должны отказываться от национальности родителей?!
— Я горжусь своей еврейской национальностью. Это мои корни.
— Я так считаю — будут паспорта или не будут, а национальности останутся все равно.
Семен Гинзбург, посмеиваясь, старался примирить споривших:
— Ладно вам кипятиться. Наши дети, конечно, все будут русские. Вот именно. Ведь они растут в атмосфере русской культуры, язык у них русский, большинство их товарищей — русские. Никакой религии они не знают и знать не будут, а потому у них даже не будет вопроса — считать себя русскими или нет.
Профессор Левин спросил:
— А почему вы думаете, что они не будут знать религии?
— Потому что формулировку Маркса «Религия — это опиум для народа» очень поддерживал Ленин.
Левин заговорил мягко и деликатно:
— Я думаю, что религия останется жить в людях, хотя бы частично. Очень она глубоко сидит в душах как русских людей, так и евреев. Да и у других народов нашей страны тоже. Возьмите азиатские народы нашей страны ей-за оскорбление своего Аллаха они горло перегрызут кому угодно. Временно и под нажимом государства они пока терпят отмену религий, но посмотрим, что случится потом. Пройдет горячая эпоха революционных преобразований, и люди еще долго будут черпать мудрость и заблуждения из Библии и Корана.
Левина всегда слушали внимательно, и тут тоже Августа сказала ему:
— Я с вами согласна. Вы всегда говорите как глубокий мыслитель.
— Спасибо. Мне нельзя перестать работать головой, я ведь ставлю диагнозы и назначаю лечение моим больным, а этот процесс очень тесно связан со способностью мыслить.
Между тем общий разговор продолжался:
— От смешанных браков рождаются самые талантливые люди.
— Откуда ты знаешь? Приведи пример.
Виленский тут же живо откликнулся:
— Владимир Ильич Ленин и есть лучший пример. У него самая уникальная смесь еврейской и калмыцкой кровей.
— Откуда вы знаете?
— Прочитал в записках Горького о Ленине, изданных сразу после смерти Ильича.
Тут и Августа присоединилась:
— У Пушкина была изрядная примесь африканской крови.
А Семен добавил:
— Да и библейский царь Соломон и Александр Македонский тоже родились от смешанных браков.
Виленский фыркнул и замахал на него руками:
— Эк, куда хватил! Да был ли он вообще, твой царь Соломон? Почитай пародию Емельяна Ярославского на Библию — обхохочешься.
Но Семен настаивал:
— Существование царя Соломона, великого мудреца, доказано. Вот именно. Давайте я покажу вам новый фокус, а вы разгадаете, как я это делаю. Посмотрим, кто из вас Соломон.
— Соломон — это я! — хохотал Соломон Виленский.
— А что он пишет, этот Ярославский?
— Ярославский-то? Высмеивает все библейские истории. Он очень хитрый еврей, держит нос по ветру.
Павел обычно молчал, слушая других, но тут решился вступить в разговор:
— Этот Ярославский — самая реакционная фигура. Он у нас в Институте красной профессуры читал лекцию, так за два часа он сто раз повторил имя Сталина, прибавляя эпитеты «великий», «гениальный». А Сталин за это позволяет ему рулить русской культурой. Он составил список запрещенных книг и разослал его по библиотекам. И каких книг! — Платон, Кант, Лев Толстой, Достоевский. По его мнению, они не подходят для читателей страны социализма. И не только книги: у него есть список запрещенных композиторов тоже, надо запретить музыку Чайковского, Моцарта, Баха, Генделя.
Ирина Левантовская добавила:
— Он даже рождественские елки запретил. Я пела моей дочери и племянниками песенку про ёлочку — ну, вы знаете: «В лесу родилась елочка…». Так вот, на строчке «И вот она, нарядная, на праздник к нам пришла» дети меня спрашивают: «А к нам она придет?» Я как-то это замяла… А что им сказать — что елки запретили как религиозный ритуал, да?
Павел продолжал:
— Интересно вот что: евреи умный народ, но вокруг Сталина свили гнездо евреи-лицемеры — Каганович, Мехлис, Ярославский, Ягода и другие. Все они отказались от своей национальности, как этот иуда Ярославский.
Виленский ответил сразу:
— Такая уж у евреев деятельная натура. Наши соплеменники теперь пустились во все тяжкие, всюду суют свои длинные носы. Как в том анекдоте: приходит еврей на пароход перед отплытием и начинает командовать — швартовые канаты снять, трапы убрать, дать громкий гудок Его спрашивают: «Вы кто — лоцман?» — «Нет». — «Кто вы, боцман?» — «Нет». — «Кто же вы?» — «Я? Я — Кацман!»
Все рассмеялись, и, довольный общей реакцией, он продолжал:
— Да вы еще не знаете всего, что этот Емеля Ярославский пишет. В 1925 году в одной статье он написал… я попрошу пардона у дам, но он написал, что нужно беречь половую энергию… для строительства коммунизма.
Бася Марковна опять заволновалась:
— Соломон, бекицер! Какие ты глупости говоришь!
Но Виленский не унимался, хохотал и продолжал:
— Представляете себе ситуацию — жена ночью в постели просит мужа, чтобы он… ну это… как сказать?
Женщины смущенно переглянулись, а расхохотавшийся Семен вставил:
— Да мы догадываемся, что она просит. Вот именно.
— Ну, в общем, вы понимаете. А он ей отвечает: «По совету члена ЦК партии Ярославского я берегу свою половую энергию для построения коммунизма». А, каково?
— Соломон, уймись, это пошлость, — сердилась Бася Марковна.
— Басенька, может, и пошлость, но зато пикантно. А? Ей-богу, это смешно. Во что только евреи теперь не суют свои длинные носы — даже в постели коммунистов.
21. Искатели счастья
Общение с Семеном вернуло Павлу забытое чувство младшего. Брат всегда казался ему более умным и с детства руководил им: как же теперь могло быть иначе? Пока Павел работал грузчиком и сражался в красной кавалерии, Семен учился в реальном училище, затем учился в университете, был свидетелем и участником важных политических событий. Теперь у него солидное положение, семья, благополучный дом, а главное, он приобрел широкий кругозор и стал яснее понимать свое время.
И характеры у братьев были разные: если показать им обоим стакан, наполовину наполненный водой, то Семен сказал бы, что стакан наполовину полный, а Павел — что наполовину пустой. Именно поэтому Павел любил следить за ходом мысли брата, это заставляло его зорче всматриваться в жизнь и учиться глубже понимать события.
В те годы был снят один из первых звуковых советских кинофильмов «Искатели счастья», об иммиграции американских евреев в Советский Союз. На большом океанском корабле плывет группа бедных американских евреев, искателей счастья. У них разные характеры и настроения, но одна цель — найти в Советском Союзе свое счастье. В центре истории судьба одной семьи: в ней есть идеалисты, которые предвидят для себя светлое будущее, есть и скептики, которые не верят, что найдут его. Во главе семьи стоит типичная старая еврейская мама, то, что называют «идише мама». Она умудрена опытом и руководит устремлениями своих детей. Ее роль блестяще исполняла русская женщина, ленинградская актриса Блюменталь-Тамарина.
Августа, Семен и Павел ходили вместе смотреть фильм в новый большой кинотеатр «Ударник», недавно открытый в Доме правительства, или, как его называли, в «Доме на набережной» у Москворецкого моста. Им понравилась игра актеров и еще больше заинтересовала сама идея: евреи едут в Советский Союз искать счастья. Семен считал, что это хорошая агитация для евреев всех стран. По дороге из кино он говорил Павлу:
— Вот, смотри — в наших шести корпусах сорок восемь квартир, в некоторых живут по две, а то и по три семьи. Может, около шестидесяти семей. Все мы не москвичи, все приехали из разных мест. Знаешь, кого здесь много среди жильцов?
Павел откликнулся:
— Ты хочешь сказать, здесь тоже много евреев — искателей счастья?
— Да, да, вот именно — искателей счастья. Я по фамилиям скажу: Лифшиц, Коган, Макатинский, Левантовский, Розенштейн, Рабинович, Гершкович, Липович, Иткин и я — Гинзбург.