Его движение выражало еще и такое — «Почему вы задаете мне, заштатному клерку, такие сложные вопросы?»
— Милый, ты хочешь сказать, что ничего не сообщишь мне?
— Разве я это сказал? — спросил Мюррей, изображая поруганное достоинство.
— Я слышал, — начал Шон, все еще пытаясь что-то выведать у него, — что вам не раз пришлось пережить банкротство с мистером Фискетти. Какое по счету будет это — десятое?
Мюррей хотел было снова проделать плечами акробатический трюк, но передумал. Он начал играть своими карими глазами. Придал им обиженное выражение, но отказался и от этого. Наконец с выражением отвращения произнес:
— Семнадцатое, но кто ж их считает?
— Да, конечно, это не имеет никакого значения. Вам все равно платят, вне зависимости от того, что происходит с фирмой.
— И вам тоже, — Мюррей решил обороняться. — Не нужно забывать и о другой стороне дела. Вы с этого тоже кое-что имеете.
Шон вздохнул.
— Конечно, вы правы. Действительно, черт возьми, с чего это я расшумелся.
— Давайте кончим эти разговоры.
— Разговоры… — Шон остановился, подумал, потом сказал скороговоркой: — Конечно, для вас все выглядит иначе. Вы у себя дома. И успех не так уж нужен вам. Нью-Йорк — ваш родной город, а не какая-то знаменитая сокровищница за тремя морями. Мы в Англии мечтаем добраться сюда, потому что мечтаем добиться успеха в Нью-Йорке, городе, в котором стоит рваться к успеху! Если вы родились и выросли здесь, город представляется вам по-другому. Его не нужно завоевывать. Это простое, обычное место. Даже очень обычное.
Мюррей вначале пытался избежать этого откровения, но потом его прорвало.
— Вы зря нас недооцениваете.
— Я хотел сказать… — Шон сделал слабый жест рукой, как бы пытаясь объяснить нереальность своей мечты.
Мюррей заговорил обиженным голосом:
— Хоть я и бухгалтер, а не дизайнер, у меня тоже есть душа. Я понимаю подобные мечты. Вы когда-нибудь слышали пословицу: «Покажите мне дантиста, и я покажу вам человека, исключенного из мединститута»? — Мюррей резко покачал головой. — Покажите мне бухгалтера, и я покажу вам человека, не закончившего юридический институт. Следите за моей мыслью?
— Да я уверен, что вы…
— Да, я тоже мечтал о многом. Знаешь, не имеет никакого значения — здесь мой дом или нет. Не забывай об этом.
— Я не хотел вас…
— Чтобы чего-то добиться в этом мире, позвольте мне досказать свою мысль, — и мне, и вам в одинаковой мере надо корпеть с карандашом в руке. Я ясно выразился?
— Конечно, но я просто…
Мюррей прервал его резким движением руки.
— Не нужно мне ничего рассказывать. Я знаю эту книгу наизусть. Все, что касается бизнеса. — Мюррей изобразил что-то среднее между смешком и фырканьем. — Бизнес. Успех в бизнесе. Как это все происходит? Нет уж, позвольте мне, приятель. Я прихожу сюда раз в неделю, правильно?
— Да.
— Ты никогда не думал о том, где я бываю остальные четыре рабочих дня?
Мюррей потер лицо своей волосатой рукой.
— Я работаю и в других местах. Одно место расположено прямо в этом здании, там торгуют женским платьем. В Куинсе я обслуживаю цепь супермаркетов и три ресторана. Занимаюсь операциями по обналичиванию чеков в Бруклине, оптовыми продажами мяса. На Чемберс-стрит есть электрокомпания. По субботам я разбираюсь с налогами частных клиентов. На седьмой день я отдыхаю.
— И все это компании мистера Фискетти?
— Нет. Только эта и супермаркеты. Еще рестораны. Но дело не в этом. — Мюррей с грохотом захлопнул книгу. Он встал и взял свой потрепанный бежевый дождевик. — Просто я знаю, как можно добиться успеха в бизнесе. Вы говорите не с новичком, только что кончившим престижный колледж. А с человеком, которому пришлось заниматься делами многих учреждений. Может, даже слишком многих. Вы меня понимаете?
— Да, конечно, — ответил ему Шон. — Так как же можно добиться успеха?
— Помяните мои слова. Успех лично вам не грозит.
Последовала тишина. Мюррей туго застегнул пояс дождевика вокруг своей широкой талии.
— Извините, приятель, но вы же не хотите, чтобы я вам лгал? Уж слишком поздно.
— Так как добиться успеха? — спросил его Шон.
— Для этого требуется несколько вещей.
Мюррей убрал в боковой карман пиджака два карандаша с жестким грифелем и две шариковые ручки.
— Нужно иметь связи. Это у тебя есть. Немного мозгов, но не так много, как ты считаешь. И это тоже у тебя есть.
— Спасибо.
— Немного удачи, но не слишком много. — Мюррей прищурился. — И потом нужно, как бы это сказать… — Он сжал руку, пытаясь схватить нужное слово. — Что-то вроде инстинкта, инстинкта убийцы. Я хочу сказать…
Он снова помолчал. Мюррей даже побледнел, так он старался поточнее выразить свои мысли.
— Вам нужно переменить отношение к самому себе, — наконец вымолвил он, — вы должны очень серьезно воспринимать себя. Вы можете пошутить по какому-то поводу, но все равно такое отношение к самому себе должно стать для вас самой важной вещью в мире. По отношению к себе у вас не должно оставаться даже тени юмора. Иначе это вас убьет. Вам придется носить что-то вроде шор. Нужно обращать внимание на то, кто вы такой и что делаете, и все время воспринимать все только серьезно. Это самое главное. Жизнь серьезнее, чем женщины или еда, веселье или даже сама жизнь. Самое главное — цель. Выше нее нет ничего. Шон, приятель, у вас ее нет. И у меня тоже.
— У мистера Фискетти есть? — закинул удочку Шон.
— Нет, у него тоже нет.
— У Бена?
Мюррей снова зафыркал.
— У него и подавно.
— А у кого?
— У кого? — Мюррей загадочно повторил этот вопрос, ухнув, как сова в ночи. — У кого?
— У Винни Бига? — продолжал гадать Шон.
Мюррей с отвращением посмотрел на него.
— Что выдумываете, приятель? Вы все время попадаете пальцем в небо. Я же сказал, что у вас отсутствует этот инстинкт, прекратите давить.
— Я не хотел.
— И отлично. Мы, мелочь, живем — не тужим.
— А потому что с юмором ко всему относимся, — добавил Шон.
— Ох, с вами поговоришь, совсем рехнешься.
— А если бы относились ко всему серьезно, добились бы большего, а не только бы от шишек голову спасли?
— Если слишком серьезно подходить к бизнесу, — прервал его Мюррей, — совсем без головы останетесь.
— Вот как?
Мюррей пошел к выходу из офиса.
— Приятель, в мире не так уж много места для серьезного бизнеса, и оно уже занято весьма серьезными людьми. Не пытайтесь вмешиваться в их дела. Пусть они грызутся друг с другом. Ясно?
— Дошло!
— Увидимся в следующий вторник.
Глава двадцать девятая
Джимми протискивал длинный «линкольн» сквозь Броуд-стрит, наконец он остановил машину У бровки тротуара у главного офиса «Юнайтед бэнк энд Траст компани».
Новая эмблема ЮБТК красовалась у каждого отделения банка. Их было двести пятьдесят. Эмблема была изготовлена из нержавеющей стали золотистого цвета. Но здесь на фасаде, где когда-то был единственный главный офис банка, оставалась старая вывеска. Его римские стилизованные большие тонкие буквы с искусными засечками на концах переплетались в сложный дизайн датированной бронзы на фоне песчаника.
Палмер вышел из машины и уставился на витиеватое переплетение букв. Он вспомнил, что эту эмблему разработали примерно в 1890 году. Хотя прошло столько лет, эмблема казалась гораздо современнее, чем строгие готические буквы нового логотипа. Его делала для ЮБТК корпорация, специализировавшаяся на создании эмблем для нового единого имиджа фирмы. Палмер решил, что все обоснования нового дизайна, представленные на многих страницах, сводились лишь к оправданию счета. ЮБТК это обошлось, вспомнил Палмер, в пятьдесят тысяч долларов, еще миллион пришлось истратить, чтобы изготовить и установить эмблему по всему городу. Кроме того, нужно было менять логотип на всех деловых бумагах, конвертах, банковских расчетных книжках, ведомостях, контрактах, чеках, визитках, рекламных проспектах, на обоях и плитках пола в банке и, наконец, черт побери, — на документах, имевших не последнее значение в финансовом бизнесе — на запатентованных, с водяными знаками, чековых книжках ЮБТК.
Основная задача дизайна состояла в модернизации и подкреплении имиджа ЮБТК, потому он был решен в футуристической манере, в стальной с золотом гамме. Палмер подумал, что если бы ЮБТК просто выбрал эмблему в стиле «нового искусства» на главном офисе на Броуд-стрит, она все равно казалась бы модной, настолько модной, что женщины — кассиры банка носили бы мини-юбки, а мужчины отпустили бы волосы до плеч, а сам Палмер прикрепил бы значок с надписью «Отмываем деньги, пущенные на наркотики».
— Мы идем, сэр? — спросил его Донни Элдер.
Палмер перевел взгляд на двух молодых людей, которые вышли из машины вместе с ним. Он внезапно увидел, что стоит на тротуаре, потеряв счет времени и не двигаясь с места.
— Да.
Быстро шагая, он прошел через холл. («Доброе утро, мистер Палмер!», «Добрый день, мистер Палмер!» «Приветствую вас, мистер Палмер!») Потом они поднялись по широкой извивающейся лестнице на второй этаж в зал приемов и конференций. Он сказал Джимми, чтобы тот заехал за ними точно в двадцать минут первого. Он за десять минут организовал обед, как раз перед тем, как прибыли люди Фэлса Лэсситера. Гости приехали из Вестчестера, им дали время для прогулки по городу. Он был уверен, что они провели последние полчаса, делая покупки в магазинах, продававших охотничьи принадлежности, удочки, все необходимое для прогулок по морю или чего-нибудь в этом роде. («Ради бога, постарайтесь вернуться к ЮБТК в двенадцать двадцать пять. Никак нельзя, чтобы вы опаздывали и приходили по одному!»)
Палмер проверил наличие напитков, меню и сервировку столов. Он убедился, что все в порядке, гораздо лучше, чем несколько лет назад, когда подобными встречами занимались четыре старика — повар, два официанта и человек, который убирал со столов. Готовили ужасно, подавали еще хуже. Палмер отправил их всех на пенсию и договорился с одним из клубов неподалеку, частным клубом, где обедали люди из финансовых учреждений этого района. Клуб пользовался заслуженной репутацией — отменная кухня и отменное обслуживание.