Второй собеседник подплыл к индикатору Первичного Луча. Но прежде чем он успел исследовать его показания, аберрация вернулась, и на сей раз она была много сильнее.
Крылья трепыхались в пустоте, искаженное восприятие металось между гротескными формами, тела выгибались, теряли контроль над собой.
Земной передатчик продолжал функционировать бесперебойно, автоматически подстраиваясь под кинк. Когда возмущение миновало, крылатые создания не обратили внимания на эту машину, а поспешили к измерителю Первичного Луча.
— В луче проскочил ощутимый разряд, — наносекундировало первое. — Пертурбации учащаются.
— Несомненно, передатчик луча приходит в негодность.
— Возможно, за ним перестали следить.
Два металлических создания (их всегда было только два) мгновение молчали. Потом снова приступили к размеренному общению, наносекундными стежками сшивая картину прошлого их совместной мысли, обозревая и переоценивая мрачные факты совместного знания. Знание это подсказывало, что, кабы не Первичный Луч и не упрощенная его версия, которую им удалось привести в действие, вся Вселенная бы преспокойно обошлась без мыслящей жизни. Такой она, собственно, и была в пределах доступного им горизонта наблюдений.
— Наверное, какое-нибудь разумное существо организовало передачу Первичного Луча. Но откуда оно само почерпнуло свое сознание?
— Скорее всего, его сознание не естественного происхождения. Оно действует как приемник другого луча. А источник последнего ему, вероятно, неведом, как неведом нам источник нашего.
— А дальше?
— Аналогично.
— И так далее.
— Бесконечная цепь, не имеющая начала.
— Бесконечно маршрутизируемый сигнал прожектора без исходного излучателя.
— Сталкиваясь с невозможным явлением, остается заключить, что оно пришло из бесконечности; иными словами, у него нет причин. Сознание невозможно, следовательно, проистекает из бесконечности.
Формулировка этой теоремы исчерпывала их знания о собственной природе. Они установили противоречие между свойствами чисто вещественной Вселенной и сознания. И действительно, сознание существует никем никогда не сотворенное. Стратагема, трюк, бесконечный ряд без первого члена.
Хотя на Земле у него мог появиться последний член.
— Проявляются признаки еще более существенного возмущения, — возвестило создание, дежурившее у прибора слежения. — Полагаю, передатчик вот-вот откажет.
Они собрались с духом, но толку не было. Крылья затрепыхались в пустоте, безумные мозги перескочили за пределы здравого смысла, сознание умчалось в неестественно искаженные фантазии, воспринимая реальность в подборке гротескно преувеличенных аспектов.
Но понемногу луч успокоился, и восстановилось нормальное ментальное состояние. Впоследствии, однако, оказалось, что, метаясь и выгибаясь, одно из существ врезалось в машину Земли и случайно отключило ее. На Земле выключились все мозги, животные и человеческие.
Реактивировать передатчик особого смысла не было. Земной эксперимент давно исчерпал себя. За весьма непродолжительное время земная жизнь коллапсировала обратно на бессмысленные уровни самовоспроизводящейся органики — вирусные, бактериальные и примитивные растительные. Атмосферная смесь подстроилась под них, и планета присоединилась к миллиардам своих сестер в привычном забвении под покрывалом вечности.
Целостность
На свадьбе погуляли от души. Невеста была писаной красавицей, и жениху пришлось отстаивать свои права на нее в отчаянной драке с дюжиной целеустремленных мужчин. По обычаю (и по необходимости) он облачился в броню с охлаждением, которая порой раскалялась докрасна, впитывая энергию термических излучателей.
Ритуал бракосочетания считался одной из наиболее варварских традиций общественной жизни Свободной Америки, но в то же время — одной из самых увлекательных. Когда Флек, напарник Джубла, наконец забрал того домой, Джубл пребывал в отличном настроении.
— Йа-а чуть ее не отбил, — мечтательно выдохнул он, аккуратно протирая чистой тряпочкой части разобранного теплоизлучателя. — Эта прелесть чуть не принесла мне такую прелесть, что у тебя бы глаза разбежались. А-ах, что за ночка бы у нас…
Произведя серию щелчков, он снова собрал пушку.
— Если от нее столько проблем, — заметил Флек, — то что ж она за прелесть, спрашивается? Тебе бы через пару дней башку с плеч сняли.
— Йа-а бы уж о себе позаботился, чесслово.
Машина пролетала между двумя небоскребами. Джубл вскинул оружие к плечу, прицелился и выстрелил. Цепочка тепловых импульсов испепелила полицейского, который патрулировал пешеходную террасу вдоль стены.
Флек нервно покосился на него и прибавил скорость.
— Пушка детям не игрушка. А если там рядом машина патруля летает?
Джубл лишь радостно засмеялся в ответ. Он никогда не упускал возможности воспользоваться конституционным правом на войну с полицией.
Под ними проплывали темные кварталы мегаполиса. Хотя на носу машины имелась пилотская лампа, ночной полет представлял значительные трудности: света не было нигде, если не считать редких горящих окон. Если нужны свет и энергия, сгенерируй их сам.
Флек насилу стряхнул с себя веселье брачной церемонии. В каньонах между небоскребами даже луна не помощница, нужно сконцентрироваться.
Джубл уронил пушку на голые бедра с легким хлопком и тоже посерьезнел. Его внимание снова сосредоточилось на личной проблеме, которая на протяжении всего праздника исподтишка буравила мозги.
— Флек, — начал он, — мне в дверь вчера вечером копы стучали. Налог требуют.
Он имел в виду уложение, согласно которому каждый гражданин обязан был отработать один день в году на государство.
— Как и от всех, — сказал Флек равнодушно. — Не такой уж и большой налог.
Джубл промолчал. Потом, собравшись с мыслями, ответил:
— Ну, мне прошлого раза хватило по самые помидоры. Йа-а на дух не выношу копов. Это, блин, оскорбление для целостной мужской личности, йа-а так тебе скажу. Да и какой прикол чинить дома, которые йа-а потом снова расхуярю, как только смогу? В этом году откуплюсь.
— Откупишься? Да ты спятил.
— Наличка все еще в ходу, — рассерженно возразил Джубл. — Так в законе записано! Мне нужно к кому-нить подрядиться поработать на денек, чтобы наличкой заплатили. Тогда смогу откупиться, а не ишачить на копов. — Он рассудительно покивал. — Это намного благороднее. Но… йа-а больше ничего не могу придумать, кроме как… напроситься к тому старому придурку, Джо.
— Такое впечатление, что у него где-то в доме комната набита купюрами, — отозвался Флек рассеянно, вглядываясь во тьму.
— Думаешь, он меня возьмет? — нервно уточнил Джубл.
— Иди и спроси. Он все время с чем-то возится, может, ему нужна подмога.
— Да, но ты как думаешь, возьмет он меня? — Джубл не скрывал тревоги. — Без оскорблений обойдется? В конце концов, йа-а…
— Знаю, знаю, тебе целостность личности важна, — со смехом перебил Флек. — Ну, другого способа проверить нет. Сходи к нему и сам спроси. Завтра.
Джубл вздохнул и откинулся в кресле.
— Да, наверное, придется, — сказал он. — Прихвачу-ка йа-а, пожалуй, полевую пушку.
Когда явился Джубл, Джо сидел на корточках у себя на крыше, наблюдая, как моторизованный нож разрезает брусок древесины. Деревянный куб быстро уменьшался в размерах: нож располовинил его, отбросил половину, другую снова разделил надвое и продолжил процесс — выбрать, рассечь надвое, отбросить одну половину.
Джо с неослабным вниманием отслеживал происходящее. Фрагмент древесины, неумолимо уменьшаясь, исчез с радара его сознания.
— Черт побери! — вскричал он, подхватился на ноги и потряс кулаками в воздухе. — Черт побери, черт побери!
По крыше, где Джо ставил свои опыты, скользнула тень. Прищурясь на сияющее небо и стены небоскребов, он различил заходящий на посадку аэролет. Джо метнулся по крыше туда, где оставил кобуру. Гость, скорее всего, настроен мирно… но вдруг?
Пилот оказался обнаженным желтоволосым парнем; он умело опустил машину на крышу и выпрыгнул на бетонное покрытие. Юноша был хорош собой, держался неуверенно, слегка застенчиво, но кобура через плечо плотно прилегала к его мускулам. Джо вгляделся в его лицо и уловил смутно знакомые черты. Подумав несколько мгновений, он узнал паренька: Джубл, сын Фелла.
— Привет, Джо, — осторожно начал Джубл.
— Ты кто, блин, такой? Какой черт тебя принес?
— Да полно тебе, Джо, ты меня знаешь. Йа-а — Джубл.
— Впервые слышу, — отрезал Джо. — Проваливай.
— Да хватит тебе, Джо. Ты меня знаешь.
Джо заметил, что рука юноши на кобуре напряглась, и отозвался уже рассудительнее:
— Допустим. Так чего тебе надо?
Джубл осторожно пояснил, какое отвращение испытывает к ежегодному налогу на уход за общественными постройками и учреждениями.
— Йа-а думал… Йа-а думал, может, помогу тебе чем-то, а ты мне наличкой заплатишь, — закончил он.
Джо смерил его кислым взглядом и несколько секунд отмалчивался. Потом бросил:
— Паразит ты ленивый! Почему бы раз в жизни не потрудиться на благо общества?
Джубла такая перспектива совсем не прельщала, но он ответил:
— Йа-а ж от них все равно откуплюсь, так ведь? Деньгами еще пользуются в каких-то городах на западе. Йа-а слыхал.
Джо недовольно проворчал:
— В электронике что-нибудь смыслишь?
— Нет… но в двигателях разбираюсь. Почти все умею.
— А в генераторах ковырялся?
— Нет… но они ж вроде машинных движков, угу?
— Отдаленное сходство имеется. — Джо ткнул пальцем в мотор, фырчавший на дальнем конце крыши. — Мой чего-то расчихался. Глянь и скажи, сможешь ли починить.
Джубл подошел к генератору и покопался в нем, варьируя скорость.
— Без проблем, — доложил он. — Просто подтянуть кой-чего.
— Ладно, считай, что принят на работу, — сказал Джо, пересекая крышу. Он продолжал глядеть на молодого человека с явным отвращением. — Но только потому, что ты сын моего старого друга Фелла. Заруб