Все тут же принялись за дело и работали так слаженно, как только могут люди, на протяжении долгих лет трудившиеся бок о бок, и, когда выглянуло солнце, были уже спущены и уложены на палубе главный парус и бизань. Затем, пока Айза и Аурелия готовили завтрак из летучих рыб, которые ночью выпрыгивали на палубу, Абелай и Себастьян спустились в трюм проверить балласт и груз.
Там-то они и услышали голос Асдрубаля:
— По левому борту судно!
Асдрубаль, словно обезьяна с пальмы, в одну секунду спустился с мачты и протянул отцу бинокль. Вскоре тот подтвердил:
— Действительно, вон оно. И идет очень быстро! Через час оно нас догонит! — Абелай повернулся к сыну: — Начинай ослаблять мачты, сперва главную, а затем и бизань.
Задача выбить клинья, вытащить мачты из распорок, опустить их в море крепко связанными прочными концами и снова вытащить на палубу, уложив вдоль корпуса, оказалась не из легких.
Когда все было кончено, Абелай Пердомо снова посмотрел в бинокль и заметил, что катер не идет прямо на них, а отклоняется к северу. Однако, не удовлетворившись сделанным, он приказал:
— Нужно убрать сходные тамбуры.
Аурелия схватила его за руку.
— Ты хочешь наполнить баркас водой? — испуганно спросила она.
Абелай кивнул и обвел рукой вокруг:
— Не беспокойся. Ветер не поднимется, и море до заката будет спокойным. С такой высотой волны я могу погрузить борта на полметра.
— Не опасно?
Он ласково дотронулся до ее лица, желая успокоить.
— Нет, если океан останется таким же, как сейчас. Груз надежно закреплен, а этот баркас уже многое повидал и много пережил, — улыбнулся он. — Мой отец научил меня, как это делать.
— Ты мне никогда не рассказывал, что был браконьером.
— Это было еще до знакомства с тобой, — ответил Абелай. — Были плохие времена, и единственное, что приносило тогда деньги, так это лангусты из Французского Марокко. Патрульные катера постоянно шныряли у берега, и мы были вынуждены работать ночью, а днем маскироваться. — Он снова улыбнулся. — Ты не волнуйся. Баркас к этому привык.
— Но ведь он очень старый!
— Знаю, — согласился Абелай. — Но у нас не остается другого выхода. — Он показал на детей, которые лихорадочно работали, разбирая надстройки. — Когда они закончат, пусть прикроют борта синим брезентом, который найдут в носовом пайоле. Он, наверное, превратился в лохмотья, но все еще может сослужить нам добрую службу, если его как следует закрепить. Я тем временем буду наблюдать за уровнем воды.
Спустя полчаса баркас превратился в пятно синего цвета, плавающее в бескрайнем океане, и выступал над водой всего лишь метра на полтора. Различить теперь его можно было лишь в том случае, если он поднимался на гребень волны, а сами вы находились при этом на расстоянии не более чем в две мили.
— Если человек пустился в погоню за баркасом с белыми парусами, он никогда не станет искать синий плот, — заметил Абелай Пердомо, когда все расселись на кормовой палубе, наблюдая за тем, как катер продолжает удаляться на север. — Даже французским патрульным катерам ни разу не удалось обнаружить нас. Цвет моря опьяняет, посмотрите на воду какое-то время — и вскоре вы поймете, что перед глазами у вас все плывет. — Он подмигнул Себастьяну: — Доставай лесы! Мы все равно стоим на месте, так давайте попытаемся что-нибудь поймать. — Затем он легонько ущипнул жену за щеку: — Веселее, женщина! Мы что, торопимся? Америка останется там же, где была все это время.
Использовав в качестве наживки внутренности летучих рыб и кусочки сушеного осьминога, они вытащили из воды крупную дорадо, которую, в свою очередь, тоже сделали наживкой. Так они рыбачили до самого завтрака, который оказался обильным и очень вкусным. Жарили рыбу на маленьком нефтяном примусе.
Затем, когда подходила к концу сиеста, оставшийся на вахте Асдрубаль снова заметил катер, возвращавшийся с севера и быстро прошедший примерно в шести милях от баркаса на на юго-запад.
— Хороша лодка, если так мчится! — заметил Абелай Пердомо, внимательно следя за быстро удаляющимся катером. — Потому-то он и прыгает по волнам, переваливаясь с кормы на нос. Люди, находящиеся на нем, никогда не смогут хорошенько рассмотреть все в бинокль. — Он показал пальцем вперед. — Нужно было ему остаться там, лечь в дрейф и искать нас. Конечно, на поиски ушло бы немало времени, но через несколько часов он бы нас наверняка обнаружил… — Тут старый моряк улыбнулся: — Впрочем, это проблема людей с материка, сунувшихся в море. Давай! В море! Летают по нему во всю прыть, не беря на себя труд остановиться и подумать, а мы, люди моря, живем океаном и постоянно говорим с ним. — Он замолчал, глядя, как катер продолжал удаляться, и наконец, глубоко вздохнув, встал. — Добро! Думаю, что этим вечером он уже сюда не вернется. Теперь нам предстоит самая сложная работа: снова поставить баркас на ход.
— И куда ты хочешь направиться? — спросил Себастьян.
— Америка все еще на западе…
— Они это тоже знают. И будут, разыскивая нас, тоже плыть на запад.
— Устанут!
— Когда? И как мы узнаем, что они сдались?
Абелай очень внимательно посмотрел на сына, пытаясь понять, что именно тот хочет ему сказать.
— Может, у тебя есть идея получше? — спросил он наконец.
— Муссоны дуют на юго-запад, — заметил Себастьян. — И туда же нас несет течение. Это самый простой путь: отсюда нужно добраться до мыса Кабо-Верде, чтобы затем воспользоваться муссонами и экваториальным течением Северного полушария — они-то и поведут нас прямехонько к берегам Венесуэлы или к Антильским островам. Если мы будем придерживаться этого курса, то они рано или поздно найдут нас и схватят; если же мы каждый день станем повторять этот трюк с брезентом, то никогда не доберемся до берега.
— Что тогда?
— Лучше всего будет отклониться от ранее выбранного курса. Нам нужно идти на северо-запад. Там им никогда не придет в голову искать нас.
— На северо-запад? — Абелай Пердомо покачал головой, словно пытаясь отогнать подальше эту идею. — Послушай, сын, на северо-западе нет ветров. Если мы свернем с пути, где дуют попутные муссоны, то рискуем попасть в мертвый штиль.
— Я знаю, — согласился Себастьян. — Однако штиль много лучше Дамиана Сентено. Ты сам сказал, что мы люди моря, а значит, сумеем выжить в море даже при затяжном штиле. Мы не спешим: когда-нибудь да доберемся до места. Наша единственная проблема — пресная вода, однако рано или поздно, но дождь обязательно прольется.
— В этих краях иногда целый год не бывало дождя.
— На Лансароте — да, но не на море. — Было ясно, что Себастьян абсолютно уверен в своих словах. — Мы привыкли к жажде. Всего-то и надо выдержать пару месяцев.
— Пару месяцев! — ужаснулась Аурелия, оглядываясь вокруг: мысль о том, чтобы провести в море несколько месяцев, да еще и на утлом суденышке, показалась ей поистине ужасной. — Никогда не думала, что это может продлиться так долго.
— Америка очень далеко, мать, — напомнил ей Себастьян. — А этот баркас и без того уже очень долго продержался на плаву. Быстрее он идти не может — мы не в силах требовать от него невозможного. — С этими словами он повернулся к отцу: — Тогда какой мы выберем курс?
— Дай подумать, — попросил отец. — Сейчас главное — откачать воду и поставить мачты, прежде чем наступит ночь. Вперед!
И снова им предстояла работа на пределе человеческих возможностей, так как насосы были старыми и уже успели изрядно проржаветь. Под конец члены маленькой команды работали как сомнамбулы, монотонно поднимая и опуская руки.
Айза и Аурелия помогали мужчинам, вычерпывая воду ведрами, и вот, сантиметр за сантиметром, баркас начал подниматься до ватерлинии. Выцветший синий брезент, наполовину изодранный, вернулся на свое прежнее место.
Солнце быстро клонилось к закату, пытаясь как можно скорее укрыться за горизонт. Катера нигде не было видно, и беглецы наконец-то решили поставить мачты. Закончив работы, они буквально повалились на палубы, пытаясь отдышаться.
— Нам придется делать это каждый день? — спросила Айза, когда наконец-то начала нормально дышать.
— Каждый день, если только этот проклятый катер не уберется восвояси, — ответил отец. — В ясный день мачту могут заметить даже люди, всю свою жизнь проведшие на суше, а я не хочу рисковать.
— Мы так долго не выдержим! — возразила девушка. — Не выдержим… — повторила она. — Сколько весят эти мачты?
Абелай лишь пожал плечами и улыбнулся:
— Не знаю, однако не думаю, что они стали хоть немного легче с тех пор, как мы с твоим дедом каждый день снимали и ставили их. А ведь тогда мы не спасали свои жизни, а всего лишь хотели поймать несколько лангустов. — Он нежно погладил дочь по голове. — Знаешь, теперь я понимаю: старые люди были правы, когда говорили, что новое поколение рождается слабым. Вперед, — велел он, — нужно поставить на место бизани и поднять паруса. Я хочу быть на ходу, когда солнце совсем спрячется за горизонтом.
— Куда мы пойдем?
Абелай Пердомо повернулся к Себастьяну, задавшему этот вопрос. Он несколько секунд поразмыслил и едва заметно кивнул:
— На северо-запад. Любая судьба лучше той, которая сведет нас с Дамианом Сентено.
~~~
Они всю ночь шли на северо-запад, подгоняемые капризным порывистым ветром, заставлявшим не спускать глаз с парусов и все время подправлять курс. Ветер кружил вокруг баркаса, и, хотя в основном он дул в борт, никто не мог поручиться, что в следующую секунду он не окажется встречным или не повернет на север, а то и еще куда-нибудь, куда ему захочется, вынуждая входить в крутой бейдевинд, отчего лодка стонала еще сильнее, чем обычно, словно жаловалась на непосильную работу, которую люди взвалили на ее старые борта.
Так как они шли в кромешной тьме, то, естественно, должны были до минимума уменьшить парусность. Но так как они торопились как можно скорее покинуть эти воды, то предпочли идти под всеми парусами. Трое мужчин все время находились на палубе, спали урывками и вскакивали всякий раз, как слышали голос рулевого, отдававшего очередную команду.