То был горький вопрос, но еще тяжелее было спрашивать себя, а что произойдет с жизнью Надии.
Выйти замуж за «большого ребенка» – это и удобно и приятно, пока вдруг не получится так, что этот самый «большой ребенок» не столкнется с ситуацией, когда должен будет вести себя как взрослый мужчина, а как это делать он не знает.
Сидя в раскаленном от солнечных лучей джипе, трясущемся и грохочущем на неровной дороге, Давид перебирал все эти тяжелые мысли и в очередной раз приходил к выводу, что не сама приближающаяся пустыня пугала его, не жара, жажда, не встреча с незнакомыми и опасными людьми, а пугало то, что в какой–то момент он не сможет, остановится, попятится назад и начнет испытывать страх перед этой пустыней.
То была самая большая и самая громкая стрекоза, когда либо летавшая по небу в этих местах.
Завидев ее, животные в ужасе разбегались в разные стороны, птицы взмывали к облакам, другие же наоборот стремглав неслись к земле и прятались в кустах.
Рядом с пилотом сидел лейтенант Лод, большой, сильный и весь мокрый от нестерпимой жары, пот стекал у него по лицу, рубашка промокла насквозь, его, конечно же, забавляли красивые сцены, разворачивающиеся внизу, наподобие стада слонов, испуганно трусивших прочь с поднятыми хоботами или сотни антилоп гну, что, нагнув головы и поджав хвосты, неслись по равнине, не видя ничего на своем пути, но лейтенант не позволял себе расслабиться и наслаждаться видами некогда богатой и щедрой африканской природы, от которой теперь остались лишь разрозненные куски, он старался проникнуть дальше этой красоты, заглянуть глубже и найти на этой огромной равнине хотя бы маленькую деталь, способную вывести его на след тех, кого он все это время искал.
– Должны быть где–то здесь… – повторял он без конца, обращаясь к сержанту–пилоту – небольшому, худому французу с ястребиным взглядом. – Должны быть здесь. Это их маршрут, не могли они уйти далеко…
– Посмотрите на эту высокую траву, – возразил ему сержант, – на эти перелески. На овраги и холмы. Да тут миллион мест, где можно спрятаться. Здесь целую армию можно укрыть.
– Что–то должно их выдать.
– Вы сумасшедший, – он пожал плечами, – по мне, так можно летать, пока горючего хватит… Мне платят за это…
– Посмотрите туда !..
– Да, вижу… Похоже на звериную тропу… Что там не так?
– Подлетите поближе… Посмотрим, есть ли там следы.
Зависли на высоте восьми метров над тропой, петлявшей среди кустарника, и лейтенант внимательно изучал каждый метр поверхности при помощи мощного бинокля.
– Похоже на следы людей, – указал он.
– Спускаемся?
Он утвердительно кивнул головой и легкий «Алуэт» опустился на землю, подняв вокруг облако пыли.
Лейтенант с необыкновенной проворностью, для человека такого роста и грузной комплекции, выпрыгнул из кабины и, пригибаясь под вращающимися лопастями, побежал к тропе. Опустился на колени и принялся шарить руками по сухой земле, касаясь пальцами и пересыпая из ладони в ладонь.
Когда вернулся к вертолету, выглядел довольным, улыбался и озорно подмигнул сержанту.
– Это они! – прокричал он в ухо пилоту, стараясь перекричать усиливающийся рокот двигателя. Вертолет оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту. – И я сам себе отрежу яйца, если этим следам больше одного дня.
– Что будем теперь делать?
– Полетим вдоль тропы… Держитесь тропы! И как же мне хочется придушить ту мразь, что изнасиловал мальчика и убил стариков… Вперед! Вперед!
Сулейман Р. Ораб, чернокожий Амин и ливиец Абдул стояли на склоне холма среди кустов и наблюдали за вертолетом, что кружил над равниной километрах в трех от этого места.
– Нас ищут… – с мрачным видом сказал ливиец.
– Но, почему? – запротестовал Сулейман. – Какое дело Армии до нас? Ищут, наверное, партизан…
– Нет, ищут нас, – повторил Абдул. – Не нужно было убивать стариков… – он сурово посмотрел на Амина, – и мальца того, что оставили на дороге, тоже не надо было трогать…
– И с какого момента это начало интересовать Армию? Я тебе говорю, ищут партизан…
– А найдут нас, – сказал Амин. – Думаю, что Абдул прав… Никогда в этой части Чада не было партизан… Нас ищут…
– Маловероятно, что из–за пары стариков и одного сопляка подняли в воздух такой аппарат.
– Может быть и другая причина … – намекнул ливиец.
– Какая?
Он кивнул головой в сторону рабов, которых загнали в овраг и заставили прижаться к земле, взгляд его был устремлен на Надию.
– Из–за нее? – удивился суданец – Почему из–за нее?
– Она сама сказала, что ее отец – человек высокопоставленный… и достаточно взглянуть на нее, чтобы понять – она не такая как все, это не простая черная девка…
– Да, ладно… нет на этой земле ни одной черномазой, ради которой французская Армия начнет шевелиться.
– Пока мы тут спорим, они нас найдут,– Амин указал на приближающийся вертолет. – Сюда летят… Что делать будем?
– Спрячемся… А если подлетят близко, то начнем стрелять… В пилота… Поняли? В пилота!
Все молча закивали. Абдул передал приказ остальным людям, кто остался сторожить пленных, приставив стволы винтовок к головам рабов, они весьма красноречиво дали понять, что любой неосторожный жест или крик, с целью привлечь внимание, приведет к немедленной смерти. Остальные разбежались в разные стороны и спрятались в высокой траве, среди камней и в кустах.
Рокот двигателя нарастал, вертолет, с блестящей, выкрашенной в красный цвет кабиной, медленно приближался. Из травы выскочило стадо газелей и кинулось прочь подальше от этого страшного, шумного летающего существа, страх их был так велик, что на своем пути они чуть не сбили с ног притаившегося суданца.
Вертолет опять завис над землей, слегка покачиваясь в воздухе, при помощи мощного бинокля лейтенант Лод внимательно изучал поверхность земли, ни один камешек, ни одна травинка не ускользали от его пристального взгляда.
– Они где–то рядом! – воскликнул он. – Что–то мне подсказывает – они где–то рядом…
– Чутье полицейского? – рассмеялся сержант.
– Называйте это как хотите! Но клянусь, я их чую… Если бы не эта проклятая трава…
– Может поджечь ее…
Лейтенант удивленно посмотрел на пилота.
– Что вы говорите?
– Говорю, что было бы неплохо поджечь траву. Если они там прячутся, то выскочат как подпаленные кролики. Один из способов охоты на партизан.
– Но они не партизаны… И что будет, если мы сожжем пленных?..
– И то, правда!
– Тогда вперед, – ободрил его лейтенант. – Летите медленно. Следы все еще видны на тропе… Ведут в направлении вон того холма.
Француз слегка потянул штурвал и легкий «Алуэт» полетел вперед, лейтенант Лод продолжал внимательно изучать поверхность земли.
Подлетели к основанию холма и начали медленно подниматься вдоль склона, сухая трава в потоках воздуха от лопастей пропеллера извивалась и металась в разные стороны, прижимаясь к земле.
– Вот они! – крикнул пилот, когда неожиданно среди травы возникла фигура вооруженного африканца, но не успел он поднять руку, чтобы указать на него, как две пули пробили стекло кабины и вонзились ему в грудь, на рубашке начали быстро расплываться багровые пятна. Рука на штурвале дрогнула, аппарат закачался в воздухе, холм, трава, небо – все поплыло перед глазами сержанта, взгляд затуманился, он еще раз попытался выровнять вертолет, но силы покинули его, он сполз набок, и машина устремилась к земле.
Лейтенант Лод едва успел понять, что произошло, потянулся к штурвалу, чтобы удержать аппарат от падения и продолжить полет, но было поздно – расстояние до земли стремительно сокращалось.
Удар был сокрушительным, вокруг взметнулось облако пыли, двигатель сразу же заглох, и на смену оглушительному рокоту пришла неестественная, жуткая тишина.
Он несколько мгновений сидел неподвижно, не в состоянии понять, что же с ними произошло, и немного удивился собственному стону, непроизвольно вылетевшему из его горла, когда провел рукой по лицу и на ладони остались следы размазанной крови.
– Вот, дерьмо! – воскликнул он. – Они на нас охотились, сержант, нас подстрелили…
Но сержант не отвечал.
Лейтенант понял, что остался один, вытащил из кобуры тяжелый служебный револьвер, с трудом открыл перекошенную от удара дверь и, спотыкаясь, вышел наружу.
Со всех сторон послышались выстрелы, вокруг засвистели пули. Он почувствовал, как что–то обожгло ему бедро, но оценить ранение у него уже не оставалось времени, и, прихрамывая, скрежеща зубами от боли и бессильной злобы, он, петляя, побежал вниз по холму.
Еще несколько пуль попали в него, задыхаясь, лейтенант упал на спину, револьвер выскользнул из слабеющих пальцев, он попытался удержать его, когда вдруг увидел, как, пригнувшись и хищно поглядывая по сторонам бегающими глазками, к нему приближается какой–то негр, целясь в него из карабина.
– Ах ты, сукин сын, – пробормотал он. – Ах ты, грязная свинья!
Вокруг начали собираться люди. Они выходили из высокой травы, становились напротив, и, не шевелясь, не произнося ни единого слова, наблюдали за его агонией. Сначала подошли несколько африканцев, затем два араба и наконец группа, состоящая из закованных в цепи женщин и детей, эти смотрели на него с бесконечной печалью и унынием.
Он обвел взглядом их лица и задержался на девушке, стоявшей в первых рядах.
– Надия? –еле слышно спросил.
Девушка удивленно кивнула головой.
Сделав над собой невероятное усилие, лейтенант попытался улыбнуться.
– Он тебя найдет, – выдохнул он. – Я знаю, обязательно найдет…
Голова его бессильно склонилась набок, глаза закрылись, и лейтенант Лод умер.
Джип катился по каменистой и пыльной равнине. Солнце застыло высоко в небе и под его обжигающими лучами кабина раскалилась настолько, что мысли путались, возникало странное ощущение, будто воздуха не хватало, а тот, что вдыхали буквально обжигал легкие.