– Будет лучше, если ты немного прогуляешься, – обратился он к Миранде. – Зрелище будет не из приятных.
Малик вынул свою гумию, одним движением руки распорол рубаху на груди Сулеймана, затем сделал глубокий разрез в форме «V» и, просунув палец под край кожи, резко рванул вверх, так что сантиметров двадцать кожи суданца отделилось с треском от окровавленного мяса. Сулейман завыл от боли и начал судорожно корчиться, стараясь разорвать веревки.
– Ну же! Ну! – Давид склонился над ним. – Скажи нам или я начну …
– Подождите! – всхлипнул Сулейман. – Подождите… Я продал ее принцу Хассан Ибн Азиз для его дяди, шаха Абдолла.
– Когда?
– Позавчера…
По лицу Давида скользнул лучик надежды.
– Пересекли они Красное Море?
– Не знаю…
– Где ты передал ее?
– В доме принца, в новом районе. Мимо не пройдёте – большое здание из красного кирпича в конце проспекта Насера.
Малик взял его за волосы, задрал голову и занес гумию, но Давид остановил его жестом.
– Последний вопрос… За сколько ты продал ее?
– Тридцать тысяч долларов…
– Тридцать тысяч? Всего лишь? – он недоверчиво покачал головой. – Я бы отдал тебе все золото мира…
Он безнадежно махнул рукой, Миранда отвернулась, и Малик опустил гумию, перерезав Сулейману Р.Орабу горло от уха до уха.
Алек Коллингвуд отдал каждому его оружие.
– Пошли!
Капитан вытянулся по стойке смирно.
– Все готово к отплытию, Ваше Сиятельство.
– Негров разместили?
– Так точно!
– Как море?
– Погода отличная, Ваше Сиятельство. Проблем не будет.
– Ты точно также говорил в прошлый раз, а меня укачало, как козу, – принц зажег свою наргилью. – Пусть эту девку поднимут на палубу. Мне будет приятно поговорить с ней и, может, она отвлечет меня, и не так сильно будет укачивать.
– Как прикажете, Ваше Сиятельство.
С этими словами капитан исчез внутри кабины, а Его Сиятельство принц Хассан Ибн Азиз остался на палубе, рассматривая с задумчивым видом закат над Порт–Суданом, далекий пляж и длинный мол, где была пришвартована красавица яхта, купленная когда–то его дядей Абдалла для любви всей его жизни – светловолосой югославки, добровольно покончившей с жизнью…
Старик Абдалла… Что–то никак не умирает. Что–то старичок задержался на этом свете… И какая потеря – эта югославка… Каждую ночь она обрабатывала его так, что он все ближе и ближе подходил к краю могилы. Все соки высасывала из него. Еще бы пару месяцев и все бы было кончено. И тут этой дуре пришло в голову наложить на себя руки… Тоска и скука разлеглись отныне в постели шейха, и вот уже несколько месяцев он ничем не злоупотреблял, отсылая прочь всех остальных рабынь.
– Может, эта негритянка сумеет расшевелить его и испепелить в плотских утехах? – задумчиво пробормотал принц. – Железное здоровье у этого старика, следует отметить, и если оградить его от злоупотреблений и порочных связей, то он нас всех переживет и похоронит, кого-то еще и в могилу загонит.
А Хассан был сыт по горло такой жизнью – жизнью принца–наследника, подбирающего объедки с праздничного стола, что был накрыт на средства от добычи нефти на куске пустыни, принадлежавшему семейству шейха.
А тут еще и цены на нефть подскочили, и доходы шейха Абдалла возросли раз в пять и стали превышать миллион долларов в день. У принца руки начинали чесаться при мысли, что в один прекрасный день все это будет его.
Голова кружилась от фантазий, в глазах темнело от одной мысли о том, чтобы он мог устроить в Монте–Карло с этим миллионом долларов. Не было бы ни одного стола в казино, где бы он не оставил незабываемый след. Накупили бы самых лучших рысаков и участвовал во всех скачках по всему миру. Купил бы «Боинг 747» и яхту, больше и лучше, чем «Кристина» Онасиса.
Ох, он бы знал, как потратить деньги, что его дядя–скряга складывал в банках, вкладывал в жемчуг и брильянты, а сам так никогда и не съездил в Европу, а лишь покупал женщин и рабов.
Надия поднялась на палубу. Солнце скрылось за крышами Порт–Судана, но было еще достаточно светло и от непривычно яркого света она зажмурилась на несколько секунд. Матрос вел ее за цепь, закрепленную на запястье. Усадив девушку в широкое кресло напротив принца, противоположный конец цепи он пристегнул к парапету на борту.
– Я что, так и буду сидеть привязанной, словно собака? – поинтересовалась она.
– Сожалею, детка, – принц извинился. – Очень часто случается, что рабы прыгают в море, а мне не хотелось бы потерять тебя, – и, обернувшись к матросу, скомандовал. – Скажи капитану, чтобы отчаливал.
Матрос передал ему ключи от наручников, отсалютовал и скрылся внутри яхты. Принц продолжал любоваться заходом солнца.
– Прекрасный вид! – задумчиво прокомментировал он и, обернувшись к девушке, спросил. – Скажи мне, как бы ты потратила деньги, если бы каждый день получала миллион долларов?
– Миилион долларов ежедневно? – безучастно переспросила Надия.
– Совершенно верно… Они у меня почти на расстоянии вытянутой руки, но взять их пока не могу.
Он выдержал многозначительную паузу и продолжил, смотря на девушку в упор.
– Возможно, нам удастся заключить небольшой договор…
– Какой договор?
– По которому ты получишь свободу, вернешься домой и не с пустыми руками – привезешь богатый подарок… – он улыбнулся. – Я великодушен и щедр, очень щедр, и у меня имеется миллион долларов…
– Не понимаю…
– Все очень просто… Ты молода и умна, красива… Такой красоты я не видел раньше. Ты обучалась в Париже, ты цивилизованна… Ты замужем и, как я полагаю, имеешь некоторый опыт в любовных делах… Ты не какая–нибудь безмозглая крестьянка, неприученная к тонкому обращению… – он хитро улыбнулся. – Предположим, что ты на время заставишь себя перебороть отвращение и полностью, душой и телом, отдашься одному человеку и сделаешь его счастливым, очень счастливым, самым счастливым в этом мире…
Он опять замолчал, позволив словам проникнуть глубже в сознание. Послышался рокот якорной цепи, поднимаемой на борт, палуба задрожала – двигатели заработали.
– Как ты думаешь, сколько времени сможет выдержать подобное счастье старичок, стоящий уже больше в том мире, чем в этом?
Надия не спешила с ответом, но когда начала говорить, голос ее был тверд, что не оставляло места для сомнений в отношении ее решимости.
– Я не сделаю этого, слышишь? Я не убью твоего дядю… Убить старика… Как такое могло прийти тебе в голову?! К тому же, я не позволю ему дотронуться до меня… Теперь тебе нужно будет постоянно следить за мной, потому что я убью себя… Я найду способ как это сделать… Еще не знаю как, но я сумею, пусть даже придется остановить дыхание, чтобы легкие взорвались… Я – ашанти, не забывай это, и мы – ашанти, никогда не бросаем слова на ветер.
– Не будь дурой… Это займет всего лишь несколько месяцев, а потом ты будешь свободна и богата…
– Нет! Никогда!
Слова прозвучали резко и решительно, и принц понял, настаивать бесполезно. Пока что бесполезно… Немного рано. Нужно выждать, пока эта девка свыкнется с мыслью, что деваться ей некуда и тогда подчинится. Все они вначале бунтуют, но потом успокаиваются. Убить себя среди цветов, золота и брильянтов – на это не каждая осмелится. Можно покончить жизнь от нищеты и отчаяния, но от отчаяния и богатства… До этого нужно вначале дойти. Как та югославка. Но ей на это понадобилось почти два года, а сейчас речь идет о неделях…
Он молча смотрел, как матросы бросают на причал швартовые канаты и как между причалом и бортом яхты начинает увеличиваться расстояние, и вода забурлила и вспенилась
– Какая жалость! – пробормотал он с видимым неудовольствием. – Какая жалость, черная… Все бы так удобно разрешилось для нас… Моей стране нужна новая политика и новая жизнь. Мы перешли бы из Средних Веков, где нас держит воля моего дяди, в двадцатый век, где я мечтаю жить. Мы бы построили школы и больницы, освободили бы рабов и политических заключенных, построили бы фабрики и даже открыли страну для туристов. Построили бы настоящий рай на земле и все это благодаря тебе…
Он запнулся. В этот момент на причале, взвизгнув тормозами, остановился автомобиль, все четыре двери распахнулись почти одновременно. Надия проследила за его взглядом и вскочила с кресла.
– Давид!– закричала она изо всех сил. – Давид!
Давид стоял на краю причала, и было видно, что он тоже звал ее, сложив руки рупором, но из–за шума двигателей голоса его не было слышно.
То была гонка безнадежная и мучительная, и с первых секунд было ясно, что они не успеют. Яхта отдалялась от бетонного причала сантиметр за сантиметром, и когда Давид подбежал к краю, их разделяло уже метров десять.
Надия изо всех сил дергала за цепь, но та не поддавалась, и когда начала рыдать, то было не из–за боли, а из–за собственного бессилия и отчаяния, потому что свобода была уже совсем рядом, в нескольких метрах, и только короткий кусок металла не позволял ей вернуться туда.
– Давид, Давид… – повторяла она, всхлипывая. – О, Господи!.. Но как же это?.. За что же?..
Яхта отходила дальше и дальше. Малик поднял винтовку и прицелился, но Давид остановил его жестом.
– Я найду тебя, Надия! – прокричал он. – Найду!.. Теперь я знаю, где тебя искать!
Расстояние между кораблем и берегом росло, фигуры на причале становились все меньше и меньше.
Принц Хассан Ибн Азиз молчал, с невозмутимым видом наблюдал за происходящим и недовольно покачал головой.
– Как не хорошо… Ой, как не хорошо, что теперь твой муж знает, кто я такой… Как это не кстати! Проклятый Сулейман сдал меня. Вот, шайтан! Будь он проклят! – опустил руку в карман и вынул маленький ключ, повернув его в скважине, снял цепь с запястья Надии. – Какие времена! Ай, ай, ай… Ни на кого нельзя положиться… Что за люди!?
Взял пальцами Надию за подбородок, поднял ее лицо и, наклонившись, посмотрел ей в глаза и произнес тихо, но внятно:
– Ты могла бы принести мне миллион долларов каждый день, но… – помолчал, подумал и добавил. –Но, думаю, что ты бы, все равно, не справилась, а потому… Прыгай! – сухо скомандовал он.