еле запутавшись, не зная, как жить, ищут учителей, и те являются им во множестве, так сказать… — Денис прищурился. Ему интересно было, что скажет Шляпников.
— Не туда идут, — жестко обронил Герман Васильевич.
— Что вы хотите сказать?
— Трудиться надо.
— Это верно, — согласился частный сыщик.
— Знаете, Денис Андреевич, как было во время нэпа? Тогда редко кто откладывал на черный день — люди не верили ни в долголетие новой экономической политики, ни в бумажные банкноты. И время от времени сотрудники ГПУ арестовывали десяток-другой наиболее предприимчивых деляг. Это называлось «снять накипь нэпа». Повар знает, когда ему снимать накипь с ухи, но вряд ли нэпманы понимали, кто они — рыбешка или накипь. Неуверенность в завтрашнем дне всегда придает жизни особый характер.
— Адреналин, вы имеете в виду?
— Нет, — твердо ответил Шляпников. — Свободу. Удивлены? Да, свободу и раскрепощенность. А как творили многие знаменитые художники? Именно попав в такие вот чрезвычайные обстоятельства.
Денис вспомнил, как Турецкий говорил ему про «неолигархичность» Шляпникова, и небрежно обронил:
— Кажется, вы совсем не интересуетесь политикой?
Шляпников ответил не сразу, но зато одним словом. Он закурил, сделал несколько глубоких затяжек и сказал:
— Противно.
— Что же, если не секрет?
— Какой секрет, когда так пахнет? Говорят, власть портит. А на мой взгляд, во власть рвутся те, кто уже заранее испорчен. Понимаете, Денис Андреевич?
Денис кивнул, он был почти согласен.
— Я не утверждаю, что там мерзавцы все до единого, — продолжал Шляпников. — Мы же сейчас рассуждаем теоретически, верно? Вот смотрите. Наши либералы по сию пору вменяют в заслугу Хрущеву, да и тем, кто его самого сковырнул с вершины государственной пирамиды, что начиная с эпохи «оттепели» в стране прекратились какие бы то ни было репрессии в отношении смещенных руководителей. Тут не поспоришь, конечно, — сталинские чистки были чудовищны. Однако же новоиспеченный тезис: «снятые боссы остаются боссами посмертно» — это другая чудовищная крайность, не имеющая никакого отношения к демократии и рыночной экономике западного типа. А ведь этот принцип работает. И люди рвутся во власть… Дураки! Что там хорошего? На свете есть масса гораздо более замечательных вещей! Наука, спорт, искусство, женщины… — Он поцеловал руку жене.
После ужина, гуляя по парку, стали обсуждать проблему транспорта. Денис уже видел машины, на которых ездил Шляпников, и забраковал все до единой.
— Я все понимаю, Герман Васильевич. Для некоторых мужчин машина — второй дом, для многих деловых женщин — часть офиса. В автомобиле бизнес-класса можно обойтись без мигалки и эскорта сопровождения, но нельзя поступиться комфортом и безопасностью.
— Ну а все же, на чем тогда ездить?
— Не мудрствуя лукаво, в бронированном лимузине. Свиридов эту идею тоже всецело поддержал.
Глава четвертая
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА СЛЕДОВАТЕЛЕМ СМАГИНЫМ СВИДЕТЕЛЯ КОЛЫВАНОВА:
Вопрос. Когда вы последний раз видели вашего соседа Белова?
Ответ. Вчера и видел. Живой был.
Вопрос. Расскажите подробней, как это произошло.
Ответ. За спичками я к нему зашел, вот как. Закончились у меня. А кушать-то, известное дело, надо. А плиту как зажечь? Даже зажигалки дома не нашлось. Колька, подлец, это мой младший, с пацанами убежал картошку печь и захватил на всякий случай и спички, и зажигалку. Вот жена и рассвирепела. А я только со смены был, устал как черт. Слесарь я. Я есть вообще не хотел, на работе перехватил, я ей так сразу и сказал. А она…
Вопрос. Белов выглядел уставшим? Озабоченным? Чего-нибудь опасался?
Ответ. Да нет вроде… Как обычно был. Ну мы ж не каждый день видимся, я не знаю наверняка какой — такой, а какой — эдакий.
Вопрос. Какие у вас с ним были отношения?
Ответ. Нормальные. Не скажу, что не разлей вода друзья. Я ж понимал, что неровня ему. Научный человек, что тут сделаешь. Но разговаривали иногда. Подолгу.
Вопрос. О чем?
Ответ (пауза). Об этом… о природе мироздания, вот. Это он так говорил. Говорил мне: мы с тобой оба люди верующие. Ты в христианском смысле, а я — в научном. Только вот времена поменялись, и нынче я в этом самом, говорил… ну в не в порядке, в общем.
Вопрос. Это почему же он не в порядке?
Ответ. Я так понимаю, что в научном деле все по полочкам должно быть. Вот как у меня в мастерской — инструменты. А Феликсович, он фантазер был. Какой уж там порядок (смеется.) Да и какие мы верующие? Я в церкви сроду не был, даром что крещеный, а уж про него вообще молчу.
Вопрос. Вы знали, что у Белова есть пистолет?
Ответ. Не знал, ей-богу! Это кто угодно скажет. Вот жену спросите… И жаль, что не знал! Я такие штуки ужасно люблю. С Колькой моим младшим в тире часто торчим. И вообще… Я еще с отцом на охоту ходил. И в армии…
Вопрос. Когда вы заходили попросить спичек, у Белова дома был кто-нибудь?
Ответ. Чего не знаю, того врать не буду. Дальше прихожей я же не двинулся.
Вопрос. Не слышали посторонних голосов в квартире или шума — в то время, когда Белов с вами разговаривал?
Ответ. Не помню… Нет. Не было такого. Вопрос. Как вы думаете, отчего Белов покончил с собой?
Ответ. Женщины у него не было, вот беда. Вопрос. Что вы имеете в виду? Его бросила женщина?
Ответ. Да какое там?! Вообще бабы не было — я ж говорю. Сколько мы здесь живем, считай, уже полтора года, как переехали, ни одной юбки я с ним не видел. Это кого хочешь доконает. А ведь он в нормальных кондициях был. Здоровый, в сущности, мужик. Одногодок мой.
Вопрос. Ошибаетесь. Белов был старше вас на четыре года.
Ответ. Правда, что ли? А как выглядел… Так, может, без баб и лучше?
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА СЛЕДОВАТЕЛЕМ СМАГИНЫМ СВИДЕТЕЛЯ МАЙЗЕЛЯ:
Вопрос. Когда вы последний раз видели Белова? Ответ. Позавчера.
Вопрос. То есть больше чем за сутки до его гибели?
Ответ. А во сколько он… умер? Будьте любезны, сообщите мне время.
Вопрос. Отвечайте по существу вопроса. Когда вы последний раз видели Белова по отношению к тому моменту, когда вместе с Колывановым обнаружили его труп?
Ответ. Действительно, выходит, больше чем за сутки. Сегодня — понедельник. В воскресенье мы не виделись. Но в субботу разговаривали. Сначала по телефону, а потом встретились в Лаборатории. У нас не разрешена одна техническая проблема, и я предложил Антону Феликсовичу посмотреть вариант моего решения.
Вопрос. И в воскресенье не виделись?
Ответ. Нет. Я же сказал, что нет. Молодой человек, зачем вы переспрашиваете то, что уже зафиксировано?
Вопрос. И по телефону вы с Беловым тоже не разговаривали?
Ответ. Постойте-ка… Нет, я же был с внуком на рыбалке, какой телефон? Я не беру с собой телефон на рыбалку. Это все знают и могут подтвердить.
Вопрос. Извините, а кто — все?
Ответ. Ну… наши сотрудники.
Вопрос. Сотрудники лаборатории, в которой вы работали вместе с Беловым?
Ответ. Да.
Вопрос. Как вы думаете, отчего Белов покончил с собой?
Ответ (пауза). Это… такая трагедия… Я не знаю, что вам сказать. Мне нечего ответить на этот вопрос.
Вопрос. Вы подозреваете кого-нибудь в причастности к гибели Антона Феликсовича Белова? Ответ. Его убили?!
Вопрос. Следствие разберется. Отвечайте на заданный вопрос.
Ответ. К сожалению, мне нечего сказать.
Вопрос. У Белова были враги?
Ответ. Смотря что вы под этим понимаете. В научной сфере — да. Но скорее, тогда не враги, а противники. Для большого ученого, теории которого активно обсуждаются, это в порядке вещей. Но я не думаю… Да нет! Просто не представляю себе, чтобы кто-то мог пойти на такой шаг… нет, это просто немыслимо. Это заслуженные ученые, кандидаты и доктора наук, академики.
Вопрос. Не хотите ли вы сделать какое-либо специальное заявление следствию? Ответ. Я? Нет.
На этом месте допрос заканчивался, и на этом же месте Турецкий задумался. Почему Смагин задал Май-зелю такой вопрос? Такой формальный и такой серьезный? Видимо, у него были основания, ведь все прочие вопросы и Колыванову, и Майзелю он задавал очень по делу, за исключением отдельных мелких промахов. Толковый парень, Турецкий в нем не ошибся. А какие могли быть основания? Майзель вел себя так, что дал повод заподозрить в знании дополнительных обстоятельств дела? Выражение лица? Интонация? Или Смагин что-то заметил? Или просто интуиция?
Может быть, Смагин рассуждал так. Колыванов свидетельствовал, что покойный Белов был с головой погружен в работу. Значит, кому же больше знать о его жизни, как не коллеге, который к тому же обнаружил тело Белова — пришел к нему домой. Вполне может быть…
Турецкий прочитал также допросы профессора Колдина и научного сотрудника Лаборатории Ляпина, но тут информации было еще меньше, чем у Майзеля, который хоть тело-то нашел.
Колдин заявил, что не верит в естественную смерть своего шефа, но ничем подкреплять это высказывание не стал. Ну с ним еще предстояло встретиться. Ляпин вообще был ни рыба ни мясо.
Еще допрошены были две женщины-лаборантки и сторож. Сторож в момент убийства спал в Лаборатории, а обе лаборантки находились в Москве, ездили оформлять документы на какое-то оборудование. Сказать всем троим оказалось нечего. Сторож даже не знал, как Белова звать по имени-отчеству, а лаборантки, похоже, пребывали в состоянии, близком к шоку, и отвечали односложно. Никого не подозревали и ни о чем не догадывались.
Турецкий прочитал заключение баллистиков. Потом медицинское заключение. Потом отдельное мнение медика Кондрашова. Это был ординатор местной больницы с большим стажем, которого лемежская милиция регулярно привлекала для экспертных показаний (об этом была приписка Смагина, а инициатива — оперуполномоченного старшего лейтенанта Ананко). Кондратов был согласен с экспертом-криминалистом, который ссылался на патологоанатома. Кондрашов вполне однозначно полагал самоубийство.