– А кормить их чем – этих детей? Колхоз вон развалился. С хлеба на воду перебиваемся… Было бы куда уехать – уехали б, как все! Хоть на рынке торговать, хоть в дворники, лишь бы подальше отсюда!
– Зато Серафима вон как поднялась за эти годы, прости господи, буржуйская ее душа! И коровы, и куры… И землю вон в аренду взяли, Витька самолично на тракторе пашет.
– Не буржуи это называется – фермеры, – поправила ее подруга, – теперь все новые названия, ты запоминай!
– Один хрен. А главное, что поразительно, при ее-то, прости господи, красоте, а ведь и не сбег Виктор!
Ехидно улыбнулась болтливая баба:
– Ну… Как мой зять-то не сбег. А что гуляет от нее, так это ясно! Каждые выходные в городе, понятно у кого…
– И как ей не противно?
Обе вздохнули.
Ну чего, правду они говорят! Каждые выходные Витя, как по расписанию, в город. К любимой Ирочке.
В выходные – у любовницы в городе. В будни с Симой в деревне. Тяжко, а все лучше, чем решаться на что-то… Такова природа мужская – половинчатость решений их не смущает! Ездит от одной к другой. А Серафима знает все – знает и молчит!
Разомлевшая Ирочка лежала на шелковых простынях.
– Хорошо как, господи! Вить, ну как с тобой хорошо!
Витя обнял Ирочку:
– Это потому, что я у тебя как праздник – раз в неделю! А жили бы бок о бок все эти четыре года – грызлись бы, как две собаки. И вся любовь кончилась бы. Ты ж, Ирка, даже стирать не умеешь!
Ира поморщилась:
– Стирать! Вот этими вот ручками? Фи! Я все в прачечную отдаю, ты же знаешь. Не способная я к этому… Зато… – Ира лукаво улыбнулась, – зато у меня другие способности есть! – И она сама кинулась на Витю…
Тут не вовремя зазвонил телефон.
– Господи, кто ж это? Может, квакушка твоя?
– Не! Симка не станет никогда звонить! – сказал Виктор.
– Ну вот скажи, ну честно, ты что, за все эти четыре года с ней ни разу, а? Ну что, ни разу? Ну, колись, колись! – смеялась Ирочка.
– Да я сказал тебе – ни разу! Она с ребенком спит, я один. А потом, она так упахивает меня по работе, вечером прихожу, валюсь с ног, даже жрать неохота! А ты глупости болтаешь… Скажи лучше, что ты делаешь, когда меня нет? – заинтересовался Зорин.
– Я? Я скучаю!
Пронзительная трель телефона раздалась снова.
Ира вскочила, схватила трубку. Звонил Пал Палыч:
– Привет, моя девочка. Не очень потревожил тебя?
– Нет, нет, что вы!
– Ну, судя по голосу, ты не одна, – засмеялся Пал Палыч.
– Да нет! Это вам показалось. Я слушаю!
– Надо бы нам встретиться и поговорить, Ирина Александровна. Завтра тебя устроит?
– Да, – прошептала она, чуя что-то неладное.
– Завтра в три. В обеденный перерыв в кафе «Купидон». Не забудь!
Ира положила трубку и вернулась в кровать.
– Кто это? – спросил Витя.
– Да так, по работе.
– Работа у тебя странная – целый день дома сидишь!
Ира взорвалась:
– Откуда тебе знать, что я делаю? Ты сюда раз в неделю нос кажешь! А я вон в магазине пять дней торчу, продаю китайское барахло, впариваю, как умею. А то, думаешь, на что живу? А ем на что? На твои подарки? Да всех подарков-то – два колечка… А простыни эти шелковые на что куплены? На мои трудовые! А маникюры, педикюры, чтобы тебе понравиться…
Она капризно захныкала. Витя обнял ее.
– Да ладно тебе. Я так сказал. Думал, с девчонками из магазина познакомишь – буду хоть знать коллектив твой, что там у тебя и как!
– Я что, дура тебя с подругами знакомить!
– Что, думаешь уведут? – засмеялся Витя.
– Ой-ой! Эко сокровище. Только я одна и могла на тебя польститься! А как я девкам в глаза смотреть буду, что я им скажу: здрасте, девочки, вот муж чужой, посещает меня по воскресеньям, да? Думаешь, это приятно кому! Да я со стыда сгорю людям в этом признаться! – запричитала Ира.
Ответить ему было нечем. Тяжело жилось Зорину до бурного романа с Ирочкой. А теперь стало еще тяжелей.
Приятный, небольшого росточка мужчина в очках обсуждал с Симой проект дома. Архитектора, который строил Симе дом, звали Василий Аркадьевич. Рядом стояла верная Мария Ивановна.
– Как вы просили, Серафима, кое-какие изменения я внес! Вот вместо одной спальни – две. Большая комната делится перегородкой надвое. Так устроит? – Он показал рисунок. – Тесновато, правда, но вы сами две отдельные спальни хотели!
Сима кивнула:
– Ну и отлично. То, что надо. И в каждой спальне свой балкон.
– Как и было задумано!
Сима забеспокоилась:
– До зимы-то успеем, Василий Аркадьевич?
– Обижаете! Вот-вот все будет готово.
– Осенью на переезд времени нет. Хозяйство большое!
– Цыплят считать будете? – улыбнулся Василий Аркадьевич.
– Ну и это тоже. Куры у нас тоже водятся, – согласилась Сима, – до зимы-то точно надо успеть!
– А куры-то ваши хоть несутся?
– Еще как несутся! Вы не представляете, Василий Аркадьевич, какая она у меня талантливая, – с гордостью заявила Мария Ивановна. – У нее все работает как часы: куры несутся, коровки доятся… Не нарадуемся!
– Сима ваша младшая сестра? – пошутил архитектор.
– Да ладно, льстить вовсе не нужно. Ну какая она мне младшая сестра: она моя ученица! – выпалила педагог.
Архитектор внимательно и лукаво поглядел на Марию Ивановну:
– Не поверю!
Учительница покраснела, прячась за Симину спину. Архитектор ей явно нравился!
– Вы мне, пожалуйста, Марию Ивановну не смущайте! Это член моей семьи, – велела мужчине Серафима. – Комната на нижнем этаже предназначена для нее. До деревни бегать не близко, будет у нас оставаться!
Архитектор внимательно и как-то очень тепло посмотрел на учительницу:
– А семья не против?
Мария Ивановна покраснела еще больше и опустила глаза:
– Я не замужем… Пока…
– Кстати, ваш супруг, Серафима, ни разу не видел проекта. Понравятся ли ему две раздельные спальни? – спросил архитектор.
– Понравятся-понравятся… – заторопилась Сима.
Ей хотелось быстрее перевести разговор на другую тему.
– А садитесь-ка вы в мою машину! – предложила она. – Поедем в райцентр. Там ресторан открыли, назвали, правда, по-дурацки, но кормят отлично! Мы им продукты поставляем. Все свежее, отравиться нереально, а вот поесть от души – самое то!
– Отлично. А музыка там есть? – повеселел Василий Аркадьевич.
– А музыка зачем?
– А когда в ресторане живая музыка, то и посетителей больше! Вы им про то скажите, Сима!
– Непременно! Поехали.
В зале маленького ресторана архитектор вдохновенно танцевал с Марией Ивановной. Он нежно держал ее руку в своих руках, женщина доверчиво прислонилась к плечу архитектора. Видно было, что нравится ему сельская учительница.
Сима задумчиво смотрела на них.
Музыка кончилась, Василий Аркадьевич подвел партнершу к столу:
– Благодарю!
– Господи, я не танцевала двадцать лет! Да, да, я не вру! Вот ровно двадцать лет! – прошептала счастливая Мария Ивановна.
– А я никогда не танцевала, – произнесла Сима тихо.
Архитектор услышал и удивился:
– Как?
– А так. В юности никто не приглашал – стенки подпирала. А теперь уж и некогда.
Архитектор встал и протянул руку Симе:
– Так давайте исправим положение. Я вас приглашаю.
– Спасибо! Уже горячее принесли. Поздно мне учиться, Василий Аркадьевич, – засмеялась Серафима.
– Глупость, Сима. Ошибки исправлять никогда не поздно. А что же ваш муж, вот он за вами ухаживал и что, никогда не приглашал танцевать?
Сима помрачнела.
– Вы курочку ешьте, на Симиной ферме выращена! И комбикорм сами заготавливали – никакой химии… – хвалила Симу Мария Ивановна.
– Спасибо, обязательно… Ну что же, Симочка, неужели не вспомнили?
– Нет, не вспомнила. Потому что вспоминать нечего. Он за мной, Василий Аркадьевич, не ухаживал. Это я его на себе женила!
Мария Ивановна подавилась. И архитектор стал нежно стучать ее по спине…
– А что, разве не так? – в лоб спросила Сима.
Она мечтала о лошадях, а все это время сама была рабочей лошадью. Пока вся деревня пила и костерила времена и правительства, Сима работала. Ферму строила, дом строила, за поросятами и курами сама ухаживала. Ну и главное – за Ванькой. После операции мальчик и вовсе перестал болеть. Рос смышленым и послушным… Мать не нарадовалась на него…
Не было у нее времени на себя и на свою внешность.
Ну а Ирочка Долгова как жила бездельницей, так и продолжала жить.
От разных кавалеров получала подачки, ну и на том спасибо. Подачек тех хватало, чтобы не работать и за собой следить.
По выходным ее навещал любимый Витя. В будни случались и другие – надо же женщине как-то жить!
Вот так думала Ирочка, без зазрения совести и на всю катушку используя свою внешность… Пока женщина молода и хороша собой, внешность ее кормит! Этому правилу она неукоснительно следовала. А других правил для нее и вовсе не существовало…
Ира бушевала, раскидывая вещи в разные стороны. Кричала на Витьку:
– Кто я тебе? Ты об этом хоть раз думал? Приедешь – поваляешься со мной в кровати и отвалишь обратно в семью! Что, думаешь, не обидно? Вот я молчу, а меня такая злоба разрывает! Она – жена, а я… я…
Ира упала на подушки и заплакала.
– Да где уж ты молчишь. Каждые выходные эту песню слышу! – нахмурился Витя.
– А мне уже и слова нельзя сказать!
Она опять зарыдала. Витя опустил голову, крыть нечем.
По будням он дома, с Симой и сыном, как примерный семьянин работает и почти не пьет… Ну а в выходные! Ну, не может лишить он себя такой радости!
– Ну потерпи еще немного!
– Чего терпеть? Куда уже терпеть? Иди вон к своей Симе, к своим курам и навозу, к своему Ваньке сопливому, – кричала Ира.
Вдруг Виктор вскочил, замахнулся на любовницу.
– Ты Ваньку не трожь! Не трожь, поняла?
Ира испугалась. Даже плакать перестала.
– Ты… Ты чего!
– Сын он мне! Поняла – сын! Нет у меня никого его дороже!