Она тянула его к себе так сильно, что оба упали на пол…
– Что же ты делаешь? Что же ты творишь, гад такой! Ты зачем меня пугаешь? Ты зачем такое сотворить надумал? – Сима колотила его в плечо кулаком, словно забыв про болезнь.
– Сима, не жилец я, не жилец, понимаешь? Пусти, Сима, всем жизнь облегчу! Не хочу, чтобы ты со мной возилась. Не хочу, чтобы Ванька меня таким видел и Валюшка. Не хочу! Не хочу! – кричал он во все горло…
На крики прибежал врач и обомлел, увидев открытое окно с сорванной занавеской и Симу, которая изо всех сил лупила мужа.
– Это что такое, а? Зорин, вы что творите? А вы, жена называется? Что же вы колотите больного? Вы в своем уме?
Виктор, тяжело дыша, сидел на полу. Сима поднялась на ноги первая.
– Не он это, я виноватая, я! Дайте только молоток – я эти окна забью досками! Я не дам ему с собой покончить, не дам! Не дам!!!
Врач все понял. Подошел, закрыл окно.
– И вам, и ему сейчас дадим успокоительное. Уходите, Серафима Ивановна. А от вас, Виктор Михайлович, не ожидал…
– Нет! Никуда, никуда я не уйду! Не брошу его… Я тут, рядом ночевать буду!
И ведь никто не прогнал ее, хотя другим это строго запрещено…
Виктор лежал в кровати, Сима сидела рядом.
– Прости меня, за все прости! – вдруг сказал он. – И за то, что изменял. И за то, что обзывал. И за то, что бил… Дурак я был дураком. Серафима, сможешь ли меня простить, захочешь ли?
Сима гладила его по голове.
– Да я ж люблю тебя, дурень! А вот когда любишь – это все не важно. Лишь бы ты был! Со мной ли, без меня ли! Лишь бы был, Витенька! Бог мне тебя подарил, детей наших… Что ты, Витя, я такая счастливая!
Сима заплакала. Витя привстал с кровати. Обнял ее.
– Я тебе вот что сказать-то хотел, Сим… Я люблю тебя.
– Что?
– Я… люблю… тебя! – запнулся Витя.
– Да что с тобой, ты ж мне в жизни этих слов не говорил. Ты чего, Вить! Ты ко мне привык. Хозяйство у нас общее…
– Да что оно, твое хозяйство. Люблю я тебя, дуру, понимаешь?
Счастливая Сима не верила, она качала головой – мол, быть того не может. А Зорин все повторял:
– Люблю. И никого так не любил. И уже любить не буду!
В темноте палаты они сидели обнявшись и боялись шелохнуться.
Ваня учил уроки в комнате, когда туда заглянул Вадюша.
– Эй, как там тебя…
– Иван.
– Иван? Вот что, Иван. Я тут в ситуацию одну попал. У девчонки день рождения, а я на мели, ну, в смысле, денег нет совсем. А она цветы любит… Ты не поможешь часом?
– Помогу. – Ваня отзывчивый парень был, быстро вытряхнул карманы, что было протянул Вадику.
– Столько тебе хватит?
– Маловато… Ну да ладно, давай сколько есть.
Вадик быстро забрал деньги у мальчика, двинулся к двери. Обернулся:
– Слышь, Ванек, если тетя Полли спросит, показал ли я тебе Москву – скажешь «да». Заметано?
– Что же, я ей врать должен? – удивился Ваня.
– А ты что, никогда не врал?
– Нет. И не собираюсь.
– Похвально! Слушай, может, еще денег дашь? – захихикал Вадик.
– Но это последние. Честно.
– Жидковато! А я-то думал, вы деревенские богачи!
И с недобрым гоготом Вадик исчез…
Сима утром встречалась с Красиным.
– Конечно, операцию лучше делать за рубежом, – рассуждал профессор. – В Германии, например. У меня есть там знакомые, Сима, мои коллеги. Они пойдут мне навстречу, помогут, но…
– Что – но?
– Все равно это будет очень дорого стоить. Часть денег я дам.
– Еще что надумали! Ничего я у вас не возьму!
– Ты с ума сошла? Я тебе что, чужой человек? Чужой, да?
– Не обижайся, профессор, – Сима взяла его за руку, – не чужой. Только деньги я сама найду! Я так привыкла – все сама.
– Откуда тебе такие средства взять, ты в ценах-то хоть ориентируешься? Лечение за рубежом – это огромные, огромные деньги, Сима! – закричал Красин.
– Дом продам. Коней продам. Ферму. Кровь свою! Лишь бы он был жив!
Красин очень нежно и уважительно посмотрел на Симу:
– Ох, какая ты!
– А разве по-другому можно, если человека любишь?
– Я позвоню Паулю Штерну. Он прекрасный онкохирург. Такие чудеса творит!
– А он сам оперировать будет, а?
– Не бойся. Сам. Об этом я с ним тоже договорюсь. Я ж помню, какая ты настырная! – улыбнулся Красин.
Во дворе Вадик был совсем не таким смелым, как дома. Нахохлившись, он сидел на скамейке у третьего подъезда. Совсем не весело было Вадику. И вовсе он не спешил на день рождения подруги он спешил.
Из подъезда вышли трое: громила Штырь, размалеванная под панка девица по имени Алиса и подручный Штыря «колобок» по кличке Перчик.
– А, ты! Пришел, послушный мальчик! Бабки при тебе? – сразу наехал на Вадика Штырь.
– Ну да…
– Гони!
Вадик протянул деньги, что выманил он у Вани.
– Вот!
– Я чего-то не понял, ты меня чего, за фраера держишь? Это же копейки! – обозлился грозный Штырь. – Алиске на мороженое. Ты сколько у нас «дури» брал, помнишь? Или тебе память отшибло, а? Ты чего дураком прикидываешься?
– Я… я принесу, но попозже, – лепетал Вадик, скукожившись от страха. – Тетка сейчас денег не дает. Это все, что у тетки нашел!
– Э, ты чего! Штырь, я не въехала – мы чего, его на халяву содержим? Он нам сын, что ли? – вмешалась Алиса. – Пусть гонит бабло по полной программе!
– Ты, пацан, совсем офигел. Живешь без понятий. Тебе люди что, просто так кайф таскали? Ты за кого Штыря принимаешь? Ты думаешь, он с тобой будет нянчиться, а? – встрял в разговор Перчик.
Штырь молчал, угрюмо глядя на Вадика. Потом вдруг развернулся и как даст парню под дых! Вадик охнул, осел на землю. Перчик тут же включился – ногой Вадика по спине, еще раз и еще… Встать Вадик уже не мог, а хулиганов это только раззадорило.
– Мочите его, мочите! Будет знать, как кайфовать на чужие баблосы, козел! – подзуживала их Алиса.
Вадика били ногами. Он почти не уворачивался от ударов. Последний удар нанес Штырь, потом он склонился над неподвижным телом:
– Ну ты, ублюдок! Короче, мы ставим тебя на счетчик! Если бабла не будет через неделю – ты дохлый. Понял? Ты понял, что я сказал? Я не шучу!
Вадик смотрел снизу вверх на своих мучителей.
– Да! – прошептал он.
– Повтори громче!
– Да, я обещаю!
Мария Ивановна в Симином доме разговаривала с ней по телефону. По дому бесцеремонно ходили чужие люди – толстый мужик со своей свитой. Оглядывали все, трогали каждую вещь… Архитектор еле поспевал за ними – если бы не он, бог ведает, чтоб натворили.
– Да, Симочка, но по цене договориться не можем. Господин Кусаков называет сумму почти в два раза меньшую.
– Ни рубля больше не дам, так и объясни хозяйке! – кричал толстяк Кусаков.
– Ты слышала? Такой бесцеремонный, аж ударить его хочется, гада. Сима, ну что нам делать?
– Соглашайтесь на все. Деньги нужны срочно! Очень срочно! Середина недели – крайний срок.
– Скажите, что мы забираем всех коней и все хозяйственные постройки в придачу! – крикнул Кусаков.
– Да я уж поняла, – отозвалась в трубке Сима, – берите, только денег дайте!
Сима опустила трубку. Полина, стоящая рядом, все поняла.
– Вот жмоты твои покупатели! – возмутилась она.
– Кусаков – бизнесмен. Он прекрасно понимает, что я в безвыходной ситуации, и пользуется этим. Для бизнесмена, Полина Сергеевна, это нормально… – ответила Сима.
– Нормально! Сволочь, – сплюнула Полина.
– Мне главное – успеть вовремя. Успеть! Профессор договорился с немецкой клиникой. Господи, все забери, все, все! Только чтоб Витя был!
Ваня вошел в комнату:
– Мам, ты чего?
– Ничего, сынок!
– Ты плакала?
– Тебе показалось!
– Ты же сама учила всегда быть сильным.
– Я – сильная. И ты у меня сильный. И папа – сильный. Он победит болезнь, вот увидишь, Ванька! А про то, что мы ферму продаем и лошадей, ему ни слова, слышишь!
Медсестра только что поставила Виктору капельницу. В палату заглянул Ваня:
– Извините, теперь можно?
Медсестра кивнула, Ваня вошел, сел на стульчик возле отца.
– Ты поправишься! Ты обязательно поправишься, так мама сказала, а она никогда не врет!
– Знаю, Ванька. Ты вот что… Обещай мне, как бы то ни было, маму беречь. Чтобы ни один волосок с ее головы не упал. Чтобы никто и никогда ее не обижал! Мама у нас такая, какой ни у кого на свете нет. Ты это знаешь?
– Ага! Я так рад, папа, что ты это понял!
Витя ошарашенно посмотрел на сына.
– Ты лежи, не волнуйся, тебе нельзя… У тебя капельница. А я и так все понимаю, я уже взрослый. Ты, когда поправишься, больше никогда в выходные от нас в город ездить не будешь, правда? Ты раньше ездил, я помню…
Красин сдержал свое обещание, а иначе и быть не могло. С доктором Штерном говорил по-немецки, язык он знал в совершенстве. И не только немецкий…
– Да, Пауль, это лично моя просьба! И потом… эта удивительная женщина когда-то спасла мою жизнь. Поэтому я прошу тебя спасти ее мужа. Она любит его больше всего на свете, и это чувство достойно уважения.
– Что ж, этот господин Зорин счастливый человек! Хорошо, когда жена так любит мужа! – отвечал Пауль.
– Теперь по делу, без лирики. Всю историю его болезни и анализы я выслал тебе на электронный адрес.
– Да-да, мы уже все получили. Надо торопиться!
– С визами я помогу. Если все будет хорошо, к концу недели они прилетят в твою клинику. Пауль, часть денег я переведу со своего счета. Остальные госпожа Зорина привезет сама! Она настаивает на этом. И вот еще что, Пауль… Лучше соглашайся сразу оперировать сам! Это мой тебе настоятельный совет. И просьба…
Полина, держа в руках пустой кошелек, ругалась с племянником.
– Послушай, но ведь это уже не первый случай и не второй, когда ты воруешь у меня деньги. Ты думаешь, я слепая, глухая и ничего не понимаю? В институт ты не ходишь, у тебя сплошные пропуски, мне звонил декан! Шляешься целыми днями неизвестно где! А теперь… Теперь у меня пропадают регулярно деньги. Я уже не однажды замечала, как ты шаришь по дому… – Полина была зла.