ксеевна. Ну, помнишь, у ней тоже ферма и кони.
– Так это полгода назад случилось!
– А наследники за лошадками и не смотрят. Конюхам полгода не платили… Вот три жеребца ахалтекинских породистых с голоду померли. Я им звоню, говорю: продайте лошадок. А они смеются: мол, не до этого нам, пусть подыхают! Им животное – что пустое место! Держат скотину в недостроенном телятнике, на холодном цементном полу.
– Вот гады! – воскликнула девочка.
– Ничего, Ванька вернется, поедем вместе, побеседуем да и поторгуемся. Забрать их надо, Валюш. Никаких денег не пожалею. Как думаешь, поутру-то он вернется?
Лариса поила Ваню душистым чаем.
– Бедненький, значит, ты кроме своих лошадей ничего в жизни больше не видел?
– Ну… Я еще в армии был.
– И там служил в кавалерийском полку?
– Не, не удалось. Я целый год по коням скучал.
Девушка улыбнулась как роковая женщина.
– Ох, какие мы сентиментальные!
Ваня смотрел на нее внимательно.
– Ты… ты очень красивая. Я не вру. Я никогда не вру!
Лариса перестала улыбаться:
– Я знаю!
– Ты… извини, что я спрошу: а ты в кого-нибудь влюблена?
– Нет. А ты?
– А я, кажется, да! – вдруг сказал он. – Честно-честно.
– Ну и как же ее зовут? – Лариса сама придвинулась к нему поближе…
А Валюшка все сидела у мамы на кровати.
– Мам, а что ты все про ферму. Вот ты скажи, вот ты, когда такая, как я, была, ты в кого-нибудь влюблена была?
– Да, дочь. В отца твоего. Я его с первого класса любила, как нас посадили за одну парту. И такая это любовь была, что я сама себе завидую. Все на свете он был для меня. И есть…
– А он когда в тебя втюрился? В школе?
– Нет, дочь, не в школе. И не втюрился, а полюбил. Потому как любовь – она не скороспелка…
– Ну когда это было, когда? – нетерпеливо спрашивала дочка.
– А уж когда вы родились.
– Ой! Так поздно?
– Поздно. Да навсегда. Я тебе после все расскажу. Не теперь. Иди-ка спать ложись!
Валя поцеловала мать.
– Мам, а чего у нас в доме ни одного зеркала нет? – вдруг спросила она.
– А на что они, зеркала-то? У зеркала кривляться – только время терять. Ванька – мужик, мне оно ни к чему. А у тебя-то в комнате есть! Верно?
Красивая Лариса, расчесывая длинные волосы, смотрела на свое отражение в зеркале. В зеркале же она видела смущенного Ваню, сидящего у краешка стола.
– Поздно уже. Шел бы ты.
– Да… Я пойду сейчас. Пойду…
Он встал, робко подошел к Ларисе:
– Спокойной ночи. Спасибо за чай!
– И все? – удивилась она и сама, первая вдруг обняла Ивана.
Краска прилила к его лицу. Вот это девушка! Он и мечтать об этом не мог! Их губы слились в поцелуе, а тела поползли вниз.
В зеркале они больше не отражались, там, в отражении, осталась только комната с пустыми чашками на столе…
Соседки Симы, уже изрядно постаревшие, брели по улице, катя тележку с овощами. Навстречу им вылетел красивый красный автомобиль, чуть не сбив с ног первых сплетниц деревни. Но водитель за это был наказан – машина споткнулась о кочку и… встала. Из нее вылезла Ирочка.
– Ненавижу! Ненавижу все эти дороги, блин, деревенские! Одни колдобины, будь оно все неладно! – Она копалась с машиной, пытаясь ее завести.
– О! Да это ж никак Ирка! Семь лет сюда носу не казала – прикатила! – остановилась одна из сплетниц. – Да она ж, говорили, в Италию-то поехала проживать!
– Итальянец-то ее по матушке послал, вот она и вернулась! – сообщила вторая ехидно.
– По какой матушке? Он же итальянец. Ты думай, чего говоришь-то!
– А что, у итальянцев матерей нету? Есть! Да ладно, видать, не сгодилась она ни здесь, ни там. Человек-то, если никчемен, он по всему земному шару никчемен, куда ни катись.
– А куда это она собралась? Вера, мать ее, померла. К кому едет?
Ира завела машину, сорвалась с места.
– А! Так она к Симке на ферму. Ясное дело! Ой, чего будет!
Тетки почуяли, что дело-то пахнет жареным.
Красная машина действительно притормозила у дома Симы. Ира постучала в калитку. Открыла Валечка.
– Здрасте, а мамы дома нет. С утра еще уехала в другой район.
– А можно… Можно я ее подожду? Я ведь очень издалека к вам ехала! – Ира разглядывала девочку.
– Подождите, конечно! Да вы проходите в дом.
Прежде чем войти в дом, Ира внимательно осмотрела территорию фермы.
– Тебе сейчас сколько, пятнадцать?
– Да, вот будет скоро. Меня Валей зовут.
– Я знаю. А я Ирина Александровна.
– Я, я… где-то вас видела? – спросила девочка.
– Да. Мы об этом сейчас поговорим! А ты, Валечка, что же не учишься?
– Нет, почему. Учусь экстерном. А так маме на ферме помогаю. Целый день крутишься, крутишься…
– И что, не скучно? – очаровательно улыбнулась Ира.
– Нет, что вы, ни капельки!
Валя беспечно засмеялась.
А Ира все время напряженно разглядывала девочку. Похожа. На нее похожа. Та же улыбка очаровательная, тот же взгляд! И глаза, и ресницы.
– А хотите, пока мамы нет, на лошадях покатаемся? – предложила Валюша. – Люда, приведи Барбариса, он смирный, – попросила она подругу.
– Нет, нет, не надо! Я боюсь их! И потом… У меня есть важный разговор. К тебе.
– Ко мне? – удивилась Валя.
В бутике Лариса помогала покупательнице примерить костюм.
– По-моему, то, что вам нужно! Модно, актуально… А на вас сидит – обалдеть!
– Да?
– Не пожалеете! Давайте-ка я вас в кассу провожу!
В эту секунду в стекло магазина постучал Ваня с огромным букетищем в руках! Лариса это увидела. Покупательница тоже.
– Ой, это, кажется, к вам. Знаете, я, пожалуй, до кассы дойду сама, а вы к молодому человеку идите!
– Спасибо! – Лариса метнулась на улицу.
Ваня протянул Ларисе букет:
– Это тебе.
– Я думала, что ты уехал!
– Я один не уеду!
– То есть?
– Выходи за меня замуж. То есть я хотел сказать… Я люб лю тебя. Да! Люблю! Мне наплевать на то, веришь ли ты в любовь с первого взгляда. Я верю. Потому что это со мной случилось. Я верю! Вот.
Он положил в руки Ларисы футлярчик.
– Ты посмотри, там кольцо!
Лариса открыла… Золотое! С бриллиантиком!
– Ух ты! А это что, бриллиант настоящий?
– Ну конечно. Это для тебя!
– Настоящий бриллиант? Круто! Откуда ж у тебя деньги, Иван-царевич? Ты не бандит часом?
– Да ты что. Это мать дала на обновки. Я ж только из армии.
– О! У нас мама богатая женщина! – приятно удивилась Лариса.
– Мама у нас мировая женщина! – сказал Ваня гордо. – И ты с ней скоро познакомишься!
Сима возвращалась домой в грузовике. Она договорилась купить соседских коней, поэтому настроение у нее было хорошее. Одно беспокоило, что Иван ночевать не вернулся.
Вел грузовик шофер Слава, тот самый Славка, что вез ее когда-то из детдома. Поседел, а такой же смешной!
– А чё ты на джипе-то своем не поехала, Сим?
– Колесо с утра спустило, – вспомнила она мелкую неприятность. – Завтра починю!
– Хороший у тебя джип, Сим.
– Не жалуюсь.
– А я вот тебя как двадцать лет назад с детдома вез, все на той же таратайке катаюсь. Она уж и на ладан дышит, а менять некому! – запел Слава свою известную песню.
– Я свой джип шесть лет назад брала, а он как новенький. Технику любить надо и беречь.
– Да кто ее, заразу, не любит и не бережет? – завелся водитель. – Это твой Витя только, царствие небесное, мог по пьяни комбайн в поле под дождем кинуть да и забыть про то.
– Ты Витькину память не тронь! Имя его не тревожь! – разозлилась Сима.
– Ух ты какая! Серафима грозная! Дети тебя, поди, боятся как огня.
– Дети у меня молодцы. Ты за них не тревожься, – улыбнулась Сима.
– А чего в Щепкино моталась?
– Коней купила бесхозных. Оптом. Жалко мне их было.
– О! Так сегодня сделку обмывать будете. Ваня с армии пришел – раз. Покупочка удачная – два. Тут на сухую никак! Чё, не пригласишь?
– А тебе лишь бы выпить! За что, без разницы, ой, Славка!
– Сима, Сима… Какой там выпить! Я ж третий год как в полной завязке. Печень болит, зараза, – пожаловался старый приятель. – Так болит, что по ночам на стены лезу. Отпил я свое, Сима. Мне б если о бутылке поговорить – и то в счастье!
Оба засмеялись. Ох, не смеялась бы Сима, кабы знала, что в ее доме происходит!
Валя поила Ирочку чаем.
– А вишневое варенье я варила сама – мама меня научила. Я знаю один рецепт: прежде чем ягоды опустить в сироп…
Ира перебила ее:
– Доченька, тебе больше никогда не придется ни за лошадьми убирать, ни варенье варить, понимаешь?
Девочка испугалась:
– Нет, не понимаю… И почему вы называете меня доченька?
– У тебя все будет: удобная квартира, ванна джакузи – слышала про такую? Много красивых платьев, шуб, колечки золотые. Машина своя будет, Валечка. Ты поедешь учиться в Европу. Я для этого все сделаю! Ты никогда не будешь заниматься грязной работой. И у тебя будут ногти вот такие, как у меня! Смотри!
Она показала Валюшке свои руки, никогда не знавшие тяжелой работы.
Девочка в ужасе вжалась в диван.
– У тебя будет много денег! – продолжала Ира свои сладкие речи. – И мы с тобой поедем путешествовать по Италии. А там всегда солнце, там нет зимы. И там так красиво, как в раю. Там все красивое: люди, дома, парки, статуи! Там все не так, как в этой дурацкой стране, в вашей противной деревне…
Ты хочешь уехать отсюда навсегда? Ты же хочешь этого? Ну, скажи, хочешь? Ну? Что же ты молчишь, Валечка?
– Кто вы такая? – Валя застыла в ужасе, не зная, что и предполагать.
– Я твоя мама. Я твоя родная мама, Валечка. И я приехала, чтобы увезти тебя!
– Мама? Вы сумасшедшая! Моя мама – Серафима. Она сейчас вернется и прогонит вас отсюда! – закричала девочка.
– Нет! Мы уедем раньше, чем она вернется. Ничего не надо брать из этого дома, ни одной тряпки. Я все куплю тебе, доченька! – Ира пыталась обнять девочку.