– Это я только тебе кажусь умной. А так мне все мама рассказала! – смеется Валя.
– Валь, ты, конечно, извини, а можно… я тебе один вопрос задам? – начал он робко.
– Ну?
– А говорят, что мать у тебя не Серафима, а та… ну, которая приезжала сюда однажды, – пробубнил Дима.
– Говорят, в Москве кур доят, – обиделась девочка, – ты слушай больше! Еще раз тронешь эту тему, получишь по носу. Я эту тетку знать не знаю, ведать не ведаю. Понял? Да и отстала она от нас давно с глупостями своими. А маму я больше всех на свете люблю.
– Извини… Я просто хотел сказать… – замялся он.
– Что? – хитро улыбнулась девочка.
– Хотел сказать, что я люблю больше всего на свете тебя, понятно? – неожиданно для самого себя выпалил Димка.
– Дурак! – кокетливо сказала она и прибавила шагу. Димка за ней.
– Ну погоди… Ну не обижайся… Ну я же от чистого сердца!
Валя шла впереди, на него больше не смотрела. Дима опустил голову, расстроился. Вдруг Валя остановилась невдалеке, обернулась:
– Эй! Что стоишь? Догоняй!
Обрадованный Димка побежал за ней. А она только смеялась и снова убегала от него. Уживались в ней Иркино кокетство и Симина деловитость одновременно…
Потому и были в нее влюблены многие мальчики. А Димка, он хотел стать единственным для Валечки. Но как этого добиться?
Мария Ивановна уговаривала Симу перед поездкой сходить в парикмахерскую.
– А я тебе говорю, надо! Ты народ едешь пугать или заказ получать? Вот подумай, даже Вася не ходит к заказчику в мятом костюме. Я ему всю ночь этот костюм утюжу! И галстуков даю три штуки на выбор. Первое впечатление, Симочка, самое важное. Иди стригись, а пальто в Москву я тебе свое дам…
Сима сделала шаг вперед, потом вернулась:
– Мария Ивановна, так оно на меня не налезет, пальто ваше!
– Да, действительно, – вздохнула учительница. – Иди стригись! А я пока подумаю, что делать? Иди!
И Сима пошла, хоть не хотела ужасно. В парикмахерской она была считаное количество раз за жизнь. Заботиться о себе всегда казалось Симе ненужной роскошью. Тратой денег. И еще проявлением легкомыслия, которого она не терпела вовсе.
Сима робко вошла в салон.
– Садитесь, Серафима Ивановна. И не бойтесь! – улыбнулся молодой мастер, предупрежденный Марией Ивановной о ее приходе.
– А я и не боюсь! – захрабрилась Сима, а самой непривычно и страшновато. – Давайте делайте из меня чучело огородное, – пробубнила Серафима Ивановна, крайне недовольная тем, что ближайшие два часа ей предстояло провести в этом местечке, где отчаянно пахнет парфюмерией, точно от ее невестки. – Давайте издевайтесь, издевайтесь! – под нос себе шептала Сима.
А мастер ласково улыбался и все просил сидеть в кресле смирно…
В это самое время Ваня в городе встречался с красавицей Ириной Александровной.
– Как там Ларочка? – спросила Ира.
– Да она лежит целый день. Токсикоз.
– Бедная, бедная девочка. Ты смотри за ней получше и матери в обиду не давай! Пойдем, – она поманила его за собой, – я покажу тебе кафе, про которое говорила. Это недалеко, здесь за углом. Просто посмотришь, оценишь силы свои – потянуть ли тебе такое заведение. А бухгалтера я вам хорошего найду. Вот вернется мать из Москвы, поговоришь с ней жестко. Надо ферму делить и вашу с Ларой долю забирать деньгами!
– Да, я поговорю, – робко пообещал Ваня, а сам думал: как с ней поговоришь? Она же и слушать не станет!
В последнее время он злился на мать, а к Ларисе и Ирине Александровне привязывался все больше и больше. Они его не ругали, говорили ласково. И обе такие красавицы!
Они подошли к кафе. Ваня вспомнил его. Да, тут дворик красивый и внутри очень уютно. Только оно уже год как не работало.
– Ну вот, нам сюда! Сейчас нам тут дверь откроют, зайдем и посмотришь.
И они с Ириной зашли внутрь…
Мастер завершил свою работу, улыбнулся Симе:
– Теперь можете глаза открыть и посмотреть на себя в зеркало!
Серафима глаза открыла… и ойкнула от неожиданности!
Перед ней была совсем другая женщина. Красивая укладка, небрежной седины больше не было, безукоризненный макияж. А брови-то, брови, которых она в жизни не трогала, совсем другими стали после коррекции. И взгляд у нее теперь не суровый, а какой-то иной… И глаза ярче стали. Серафима скорее удивилась, чем обрадовалась.
– Ой! – снова ойкнула она.
– Ой и все? – Мастер явно ждал похвалы! Но не на ту напал!
– Да я ли это? – удивилась Сима.
– Вы, моя дорогая, вы! Вам бы, Серафима Ивановна, немножко последить за собой, за кожей поухаживать!
– А что мне за кожей ухаживать, если у меня муж в могиле лежит уж восьмой год! – рявкнула она.
– А вашему мужу было бы только приятно увидеть вас такой красавицей, – возразил мастер.
И Сима подумала: да, Витька б обрадовался, это точно. Он в последние годы каждый раз радовался, если она платье новое покупала! Он-то любил ей подарки в последние годы делать, а она не очень-то их и носила.
Сима невольно нахмурилась. Молодой человек из салона понял ее настроение.
– Нельзя так. Нельзя одним прошлым жить. Жизнь – она продолжается. Понимаете вы это или нет?
– Не знаю, – честно ответила Серафима.
– А чего тут не знать? Сколько вам?
– Сорок три, – также честно призналась она, никогда не скрывавшая свой возраст.
– Все только начинается, вам радоваться надо. А вы себя сами закапываете. За что? Серафима Ивановна, отчего б вам не побыть еще счастливой?
– Да я… как-то об этом не думала, – удивилась она словам парикмахера. – И с лица я всегда была не так чтобы…
– Знаете, что я вам скажу, я где-то прочел: в двадцать лет у человека лицо, которое ему природа подарила. В тридцать – какое сумел себе создать. Ну а после сорока – какое заслужил! Да посмотрите вы на себя, вы эту красоту заслужили!
Сима вскользь глянула на себя в зеркало! Довольно молодая еще женщина с красивыми длинными волосами, серыми глазами и приятным овалом лица.
Но долго глядеть не стала. Поднялась с кресла, расплатилась с парикмахером:
– Спасибо, пойду я. Перед поездкой дел много.
Вошла Сима в дом, ее увидели Мария Ивановна с Валечкой и остолбенели!
– Мам, ты? Ну очуметь! – завизжала дочка от восторга. – Ты теперь из Москвы сказочного принца с собой привезешь. Точно, точно, подцепишь и привезешь.
Сима будто очнулась:
– Вот язык у тебя – помело! Взрослая девчонка, а городишь чушь! Что это за словечки – подцепишь, очуметь! Кто тебя такому учил!
Учительница вступилась за Валюшу:
– Ничего безграмотного она не говорит и ничего неприличного тоже! Да и чушь она не городит! Просто Валя права. Серафима, ты королева! Вот тебе, королева, еще и меха, – накинула она на Симу светлое модное пальто.
– Очуметь дважды? – восхитилась Валя.
– Это еще что? – не поняла Сима. Пальто было явно не Марии Ивановны. А ей по размеру!
– Это пальто из Франции. Продает наш школьный завуч, в два раза ниже магазинной цены. Она после родов, представь, похудела! Берем?
– Берем-берем! – запрыгала Валя. – Даже не раздумывая берем!
– Погодите, а это ж сколько? – очнулась Сима, разглядывая пальто. – Это ж оно дорого стоит!
– А сколько б ни было – берем! – махнула рукой Мария Ивановна. – Один раз живем! И потом, ты, дорогая, можешь себе это позволить вполне.
Валя снова завизжала от счастья, кинулась целовать мать.
– Принц будет просто дураком, если не влюбится, – прошептала дочка ей на ухо.
– Какой там принц! Принцы сопливые нам ни к чему! – заявила Мария Ивановна. – Несолидно. Король нам нужен! Только король!
– Обе вы с ума сошли! – испугалась Серафима массового психоза в ее доме.
– Нет, нет, мамочка, нет! – прыгала Валюшка вокруг нее. – Король, только король! Король! Настоящий король и не меньше!
– Да иди ты! – отмахнулась Сима.
Вот только короля ей не хватало!
Ира и Ваня сидели за столиком в пустом кафе.
Вот уже год как оно не работало. Тут явно нужен был ремонт. Обстановку бы сменить надо, да и многое другое…
– Вот так, Ванечка, все это кафе твоим будет! Ремонт сделаешь, музыку живую – отбоя от посетителей не станет. Золотые горы тебе в руки плывут!
– Боязно как-то! – поежился он.
– Волков бояться – в лес не ходить, – хмыкнула Ира. – Знаешь, как говорят еще: глаза боятся, руки делают. Ты, главное, начни, и все получится!
– Да?
– Ну конечно! А я помогать буду! – Она ласково дотронулась до его плеча. Очень уж этот мальчик напоминал ей Витю в молодости!
– Ирина Александровна, вы извините, конечно, а почему вы так ну… обо мне печетесь? Только из-за Ларисы? – не выдержал Иван.
Ира стала серьезной, внимательно посмотрела на Ваню:
– Нет. Хочешь правду знать?
– Да. Очень.
– Проводишь мать. Встретимся. Все расскажу. Обещаю.
А поезд ехал в далекую столицу. Сима стояла у окна. Смотрела на картинки за окном и на свое отражение в стекле. Едва заметно Сима улыбнулась своему отражению. Помолодела! Ох как помолодела! Даже страшно самой…
Проходящий мимо мужчина с кипятком в стакане с подстаканником вдруг подошел к ней:
– Извините, простите, что беспокою! Можно вас на минутку?
И впервые увидела Сима в мужских глазах интерес.
Усмехнулась Сима:
– Ну и чего?
– Простите, извините, ради бога… Меня зовут Игорь Анатольевич. А вы…
– Серафима Ивановна, а что? – Сима насупилась, ожидая подвоха, только как прежде у нее не вышло – без суровых своих бровей она и смотрелась теперь по-другому, более мягко и женственно.
Мужчина же улыбнулся ей:
– Про вас репортаж был по телевизору. Я запомнил. У вас хозяйство свое коневодческое.
– Хорошая у вас память, однако! Я всех репортажей по телевизору и не помню, – усмехнулась Сима.
– Так я только вас и запомнил… Просто хотел выразить свое восхищение! Такое дело нелегкое. И такая женщина красивая… Просто хотел выразить… и… – мужчина замялся, – пригласить на рюмку… чаю…