– То есть на чашку водки? – догадалась Серафима.
– Нет, нет, я от волнения оговорился… Что вы, у нас шампанское! И фрукты есть. И пирожные… Так пойдете?
Мужчина как-то испуганно поглядел на Серафиму, испуганно, но с надеждой.
И она – вопреки ожиданиям и вопреки себе самой! – вдруг улыбнулась.
– А пойду! – и зашла за ним в купе.
Мужчина ехал не один. Там сидел его друг, лет под пятьдесят, определила Сима безошибочно. Интеллигентный, мягкий – это сразу видно, в тоненьких очках. Но под очками очень живые карие, все понимающие глаза. Вот эти глаза Сима и увидела в первую очередь. А не фрукты на столе и не шампанское.
Игорь представил друга:
– Это – Серафима Ивановна, знатный конезаводчик. А это мой старинный друг – Андрей Николаевич Короленко.
Андрей Николаевич вроде ничем не был примечателен. Улыбнулся, кивнул. Но Симе почему-то сразу понравился, без выпендрежа человек. И, видно, что не сволочь, – это она сразу могла разглядеть!
– Очень приятно. А кто по профессии будете? – спросила Сима новых знакомых.
– Мы здесь у вас отдыхали, оба москвичи. Я, знаете ли, скульптор, – ответил Игорь. – А Андрей…
– Я в издательстве работаю, – перебил его Короленко.
– Ладно, Андрюш, не прибедняйся, можно подумать, что ты рядовой там корректор. Нет, нет, Серафима Ивановна, Андрей Николаевич возглавляет издательство! Да не самое малое!
– Детективы издаете? Или романы для теток моего возраста, такие слезливо-сопливые да сладенькие, как пряники с начинкой смородиновой? – спросила Сима иронично.
– Не угадали. Детскую литературу, – вдруг улыбнулся он. – Сказки, раскраски, развивающие книги, ну…
– Вот, значит, как? – удивилась Сима. – Ну извините!
– Андрюша у нас и сам писатель! – стал нахваливать друга Игорь.
– Брось, Игорь! – разозлился Андрей. – Один писатель Короленко уже был. Замечательный. Помните, «Дети подземелья» написал. Я ему в подметки не гожусь. Так что второго Короленко быть, наверное, не должно, – честно заметил он.
– Вот опять стесняется, стесняется! А я читал его рассказы, Серафима Ивановна, они необыкновенные! Просто, наверное, сегодняшний день полон другой литературой… Но, как говорится, времена не выбирают, в них живут и умирают! Он в молодости писал замечательную прозу. Мы его так и называли – Король, – засмеялся Игорь.
А Сима чуть чаем не подавилась. Король! Вот те и совпадение!
– Только я в короли не выбился, это вас не смущает, Серафима Ивановна? – спросил Андрей.
– Нет, не смущает. Не всем королями быть. А вы меня называйте Сима, – предложила она.
Ей нравилась простота этого человека, и его приятный голос, и глаза умные, все понимающие.
– Сима… Красиво. А можно так, да? Сима, – заулыбался он.
– Не можно, а нужно, – засмеялась она.
Они встретились взглядами. Сима впервые в своей жизни глаз не опустила. А Игорь восхищался ею.
– Если бы я был Вучетичем, Сима, я слепил бы с вас родину-мать. Вы такая вот – ух! Вот настоящая русская женщина…
– Вы хотели сказать – баба, – без обиды поправила она скульптора.
– А что плохого в слове «баба»? Вся Россия на бабах одних и держится! Что скажете, не так? Бабы и работают, и рожают, и…
Сима, вдруг непонятно почему, совсем перестала слушать Игоря. Она смотрела на его друга.
– А дети у вас есть, Сима? – вдруг тихо спросил Андрей.
– Двое. Сын и дочка. Замечательные.
– А муж?
– Я вдова. Мужа семь лет назад похоронила. Любила его очень и сейчас люблю.
– Уважаю! Уважаю вот таких однолюбов, – включился Игорь в их разговор. – Я-то пять раз был женат, Серафима Ивановна. Детей по всему свету и не счесть. Я только с тремя знаком. Ну, так уж вышло…
– Да помолчи ты, балабол! – перебил его Короленко. – Извините за бестактный вопрос, Сима: а муж вас любил?
Сима залпом выпила налитый Игорем бокал шампанского.
– Терпел. Много лет терпел. Я его у другой невесты увела. А когда помирал, сказал, что любит. Перед смертью-то не врут. Мне главное, что я его любила. И детей наших люблю больше жизни. И я счастлива очень, что это все было и есть в моей жизни. Ну что, ответила я на ваш вопрос, господин Короленко?
– Ой, женщина! Ну, женщина! Глыба! – восхитился Игорь.
– Глыба. Я отродясь худющей не была, – честно заметила Сима.
– Ой, вы не так поняли! Я в моральном смысле, в духовном. Глыба! – сказал скульптор.
Сима повернулась к Андрею:
– Спасибо. Ну а вы женаты, господин Короленко?
Андрей замялся.
– Что ж не отвечаете? Женаты вы? Дети есть?
– Я… Нет… Ну вот так получилось…
– Вы тут посидите, а! А я еще за шампанским схожу! Или еще за чем… – вскочил Игорь и быстро испарился из купе.
– Это еще с какой радости за шампанским, когда тут бутыль целая! Нам вторая не нужна! – возмутилась Сима ему вслед. – Не пьющая я!
– Минералки, минералки принесу! Ей-богу, Серафима Ивановна, минералки и только, – закричал из коридора Игорь.
Они остались вдвоем в купе. Минуту помолчали. Потом Андрей поднял на Симу глаза.
– Мне сорок восемь лет. В этом как-то неловко признаваться, но женат я не был ни разу. Почти всю жизнь прожил с мамой, она очень властная женщина была, ни одна невеста ей не нравилась.
– Наверное, и книжки издаете детские, потому что детей у вас нет.
– Вы точно угадали, – кивнул он.
– И женщину ищете всю жизнь, похожую на вашу маму.
– Ну… Подсознательно, наверное, да, – согласился Короленко.
– И друга своего подослали познакомиться, потому что сами знакомиться с женщинами не умеете, – закончила свою мысль Серафима.
– А как вы догадались? – удивился он.
– А я догадливая. Только я не по знакомственной части. Померло во мне все давно. Я для детей живу и для дела. Так и знайте. Я пойду, – встала Сима.
Ей вдруг стало неприятно, что ее, взрослую женщину, вдову и мать двоих детей, можно вот так взять и пригласить в купе выпить. Нехорошо это как-то. Ох нехорошо!
– Серафима Ивановна, очень вас прошу, посидите еще! – остановил ее Короленко. – Не обижайтесь! Клянусь, что про любовь мы больше говорить не будем!
– Про лошадей будем. Вот это я люблю! – согласилась Сима. И снова села на место. – Ну, чего вы про лошадей знаете?
Валя и Димка скакали верхом.
– Дим! А давай наперегонки! Спорим, не догонишь!
Валя пришпорила лошадь. Та заржала и понеслась во весь опор. Дима дернулся за ней, почуяв неладное. Валина кобыла понесла так, что всадница вылетела из седла. Дима соскочил с коня. Бросился к ней, поднял на руки.
– Сумасшедшая! Ты чего?
– Нога! Больно!
– Где больно?
Валя заплакала:
– Вот здесь!
– Хорошо, что не убилась!
– Маме только ни слова! – испуганно попросила девочка. – Она ругается, если я без спроса на лошадь сажусь! А эта едва объезжена! Мама не велела… Так что молчи…
– За кого ты меня принимаешь? Сиди смирно. Понесу тебя домой на руках.
– Так и будешь таскать меня на руках всю жизнь? – лукаво спросила Валя.
– Так и буду. Если разрешишь!
Он хотел поцеловать девушку, но та отстранилась.
– И не смей! Твое счастье, что я ходить не могу, а то бы как врезала!
– Не любишь ты меня, верно ведь? – огорчился Дима.
– Я никого не люблю. Пока, – призналась Валентина.
– А потом?
– А потом посмотрим на твое поведение. Я полюбить смогу только такого человека, который для меня совершит ну… что-нибудь такое, такое выдающееся! Чтобы человек этот был не как все!
– А я, значит, как все, – обиделся Дима.
– Ты мне друг. И не больше. Ну правда, не обижайся!
– Друг. И на том спасибо! – усмехнулся парень. – Не герой я для тебя, ясно…
Ирочка продолжала уговаривать Ваню купить кафе. Разорилось кафе год назад. И хозяином его был Пал Палыч. Только Ваня про это не знал. И затаив дыхание слушал Ирину историю про ее несчастную любовь. Про то, как увела у нее жениха одна женщина. Про то, как встречалась она со своим любимым украдкой много лет. Да так и не были они никогда вместе, хоть и любили друг друга отчаянно сильно…
Ирочка рассказывала, а сама все слезинки стряхивала. И Ване так жалко ее стало!
– Вот так и не сложилась наша история с тем, кого я так любила, – вздохнула она в конце. – Горько и страшно это, Ваня. Потому что жизнь одна. И она кажется длинной, а на деле короткая. Вот споткнешься вначале, и все под гору полетит, как ни старайся. И у меня полетело, Ванечка…
– Ну а что ж было потом?
– Потом… Потом встречались урывками, точно чужое счастье воровали. А счастье-то было нашим, понимаешь, нашим!
– А сейчас он где?
– Погоди, я еще не все тебе сказала… Дочку я ему родила. От любви нашей родилась эта девочка. Только он не ушел от жены. А девочку мою они забрали себе.
Ира остановилась напротив Вани, чтобы он видел получше ее глаза заплаканные.
– Живет она у вас дома, дочка моя. Зовут ее Валя. А тот, кого я любила и кто любил меня, – твой отец, Виктор Зорин. Ты бы, Ваня, мог быть моим сыном, если б не Серафима… Не смотри так, врать бы не стала… Серафима всему виной…
Ваня остолбенел. Застыл. Двинуться не мог…
Вот это тайна!!!
Глава 13
Весь день думал Ваня об Иринином рассказе. Не мог понять, правда это или нет. Лариса все выслушала, покачала головой:
– Ну конечно правда! Ах, какая горькая правда… Значит, она всю жизнь любила отца твоего! Ах, Ирина Александровна, вот бедная женщина. А я тебе говорила, Ваня, говорила, что мама твоя жестокая. А ты мне верить не хотел, Ванечка. Вот оно как! И Вальку она у Ирины Александровны отобрала. Страшная женщина твоя Серафима Ивановна! Ох страшная…
Пораженный Ваня молчал.
– Столько воды утекло. Кто их теперь разберет, – тихо сказал он. – Я помню в детстве, отец в выходные все время в городе пропадал. Это он к ней ездил… и ее лицо, Иринино, помню. Она приезжала, когда отца убили…
У Ларисы в глазах появились слезы.