Сима об этом ничего не знала. Тем временем она ждала возвращения Андрея, созванивалась с ним каждый день.
Как-то вечером к Симе пришел Дима. Сказал, что он хочет учиться в ветеринарной академии. Он по-прежнему любил Валентину, только девушка перестала отвечать на его звонки и письма.
А Валя тем временем уехала из города вместе с Вильгельмом наслаждаться своим счастьем в маленькой деревушке. Здесь на фоне деревенской идиллии их роман из платонического стал вполне взрослым. После первой ночи, проведенной с Вильгельмом, Валя проснулась и заплакала.
– Я тебя чем-то обидел? – испугался молодой человек.
– Нет, – она размазала по щекам слезы, – мне просто кажется, что мы поторопились.
– После смерти мамы я понял, что жизнь очень короткая, – тихо сказал Вильгельм, – надо торопиться взять у нее все лучшее. Ты – это лучшее, – улыбнулся парень.
– Но я еще толком не узнала тебя! – проревела Валя.
– Поживем – узнаешь! – улыбнулся он.
Симе Валечка звонить не стала, но Ире рассказала все. Та задумалась: правильно ли поступает дочь.
– Я столько натворила ошибок, прежде чем стать счастливой, не хочу, чтобы ты повторяла мой опыт, – грустно произнесла Ира.
Тем временем Мария Ивановна и архитектор решили воплотить задуманное – они собирали документы для усыновления ребенка. Стоило это немалых трудов. Почти везде супругов ждал отказ – они уже не молоды. К счастью, директриса одного из детских домов оказалась однокурсницей Марии Ивановны.
– Я помогу вам оформить опекунство над ребенком. Может быть, это не будет усыновлением, но не все ли равно, кто вы ребенку по документам, главное – чтобы ребенок вас принял.
Среди всех детей супругам приглянулась девочка с грустными глазами, Анечка. Она прекрасно читала стихи, но почему-то довольно трудно шла на контакт. Однако Мария Ивановна настаивала на том, чтобы они удочерили именно Аню. Почему?
– Мне она, Вася, очень Симу в детстве напоминает, – вдруг поняла она.
Супруги решили забрать Анечку к себе. Поначалу малышка боялась нового дома. Но новоиспеченные родители сумели расположить ее к себе. И однажды, выйдя во двор, Мария Ивановна услышала, как Аня говорила детям:
– У меня самые лучшие мама и папа.
Учительница долго плакала на плече мужа, а он утешал ее:
– Дурочка, чего плакать-то от счастья!
Портрет Виктора Сима никогда не снимала со стены. Она сохранила привычку говорить с ним вслух, как с живым:
– Уж прости, что к тебе с этим, Витенька, вот только Андрей не едет. Кто его держит в Москве? Что? Да и Валюша почти перестала звонить.
Валя забыла все и всех. Они с Вильгельмом покинули дом Мюллера, сняли квартиру и стали жить вместе.
Однажды Валя позвонила Ире с просьбой встретиться и поговорить. Девушка обняла родную мать и, сияя, сказала ей:
– Мама, я беременна.
– Ох. – Ира села на скамейку.
Вечером Ира рассказала об этом доктору Мюллеру. Тот утешил ее:
– Ничего страшного не произошло, дети полюбили друг друга, это хорошо.
– А что мы скажем Серафиме? Ведь она оставила ее у нас учиться.
Вопрос повис в воздухе.
Валя решила сама все рассказать Димке, который уже учился в городе. Набралась мужества и позвонила ему. Ведь так честнее.
Ночью в квартире архитектора раздался звонок. Звонили из скорой. Молодой человек пытался покончить с собой. В его паспорте нашли визитку Василия Аркадьевича, вот и дали ему знать.
Василий Аркадьевич немедленно помчался в больницу.
– За любовь надо бороться, а ты просто сложил лапы, – укорял он пришедшего в себя Димку. – Нет тебе прощения за твой идиотский поступок! Погоди, много еще воды утечет, многое переменится, посмотрим еще кто кого! – ободрял он юношу.
За свою любовь боролась и актриса Елена Гремина. Она знала, что слабое место Андрея – поэзия. Вечером на даче, сидя у камина, Лена вполголоса читала ему стихи, и он слушал.
– Послушайте, я похожа на вашу жену? – вдруг спросила она.
– Нет, совсем не похожа, – честно признался Короленко.
– Я лучше ее или хуже? – шла ва-банк Лена.
– Не хуже и не лучше, вы просто другая.
– Я смотрю на вас, и мне иногда просто хочется плакать от бессилия, я ничего не значу в вашей жизни.
Лена действительно расплакалась. Короленко всегда боялся женских слез. В этот момент зазвонил телефон, это была Серафима.
Андрей Николаевич впервые не ответил на звонок жены.
Мария Ивановна и Василий Аркадьевич приехали к Симе, рассказали про Димку. Серафима осерчала:
– Ишь чего удумал! Пусть в армию идет, дурь-то из башки быстро выветрится.
Мария Ивановна резонно заметила, что Ваня, например, все свои дурацкие поступки совершил после армии.
– Тоже верно, – вздохнула Сима, – зато теперь у меня с ним никаких проблем, а вот с Валей, похоже, только начинаются.
С чего это Димка такое учудил, не иначе как поругался с ней! Архитектор проболтался:
– Так ведь беременна твоя дочка от немецкого юноши, вот уж три месяца.
У Серафимы ноги подкосились.
Мария Ивановна утешала ее:
– Сима, это ее выбор!
Сима дозвонилась дочери. Девушка сказала, что любит Вильгельма и пока домой возвращаться не собирается. Сима просила ее, уговаривала – бесполезно. У Вали был Симин упрямый характер.
А Вильгельм пришел к отцу просить благословения на брак. Мудрый Мюллер заметил:
– Вы еще пока молоды, посмотрим, как у вас сложится, поживите пока просто вместе, одна просьба – вернитесь домой.
Беременная Валя и Вильгельм вернулись в дом Мюллера.
Одному Богу известно, как переживала Сима за дочку. Но ничего не попишешь. Таков ее выбор.
– Да когда же ты научишься смиряться? – корила ее бывшая учительница.
– Горбатого могила исправит, – пробубнила Сима.
– А себя-то в ее годы вспомни, много ль ты спрашивала, когда от Вити забеременела?
Но Сима стояла на своем – пусть дочь вернется!
– Не вернется она, вы обе как две капли воды, – вздохнула Мария Ивановна, – упрямицы. Так и будете упрямством мериться? Ну не только ж борьба жизнь, но еще и согласие.
Чтобы отвлечь Симу от грустных мыслей, они с мужем привезли к ней на ферму Анечку, свою приемную дочь.
– У тебя пара коттеджей пустует, пусть тут детдомовские ребята поживут летом, – предложил Василий Аркадьевич.
– Вот я дура. Не догадалась сама, – спохватилась Сима, – ну конечно!
Сима привезла из детского дома целый выводок ребятишек. Образовался лагерь труда и отдыха. Она отпаивала ребят кумысом, учила работе с лошадьми.
Среди всех детдомовских только один мальчик не шел на контакт – четырнадцатилетний Колька. Детство он провел в деревне, на коне ездил без седла. Шустрый, проворный, но огрызался страшно…
Архитектор с ним пытался поговорить – бесполезно.
– Себе на уме пацанчик, – констатировал Василий Аркадьевич. – Характер кошмарный. Либо далеко шагнет, либо под гору покатится.
– Не трогай его, – возразила Сима, – видно, не сладко жилось ему.
Она много времени уделяла Кольке. Но и с ней он был сдержан.
Архитектор и Мария Ивановна работали летом вместе с детдомовскими ребятами. Так все каникулы и провели на ферме.
Мария Ивановна все спрашивала Симу, почему не едет Андрей. Сима уклончиво отвечала, что он хорошие деньги сейчас зарабатывает, а потому и не дома. Хотя по ночам не спала от беспокойства, и не напрасно.
Елена Гремина, влюбленная в Андрея, решила действовать хитростью, чтобы задержать его в Москве. В ход пошли все старые связи. Она позвонила знакомому продюсеру и рассказала, что есть потрясающий сценарист Андрей Короленко. И убедила того заказать Андрею новый сценарий.
Андрей встретился с продюсером, получил заказ, даже не зная, что ему помогла Лена. Позвонил Серафиме: что делать?
– А нельзя ли тут писать твой сценарий? – спросила жена.
– Понимаешь, тут такие обстоятельства…
Сценарий Андрею заказали про жизнь цирковых артистов. Будучи человеком дотошным, он решил досконально изучить жизнь цирка изнутри.
Елена хлопала в ладоши – еще полгода он будет рядом с ней.
Она уже вылечила ногу, снова снималась и много работала над тем, чтобы плотнее погрузить Андрея в свою жизнь…
У Симы в это время возникли новые неприятности. Один из местных чиновников, огромный дядька со смешной фамилией Махонько, как-то прибыл на ферму.
Как гром средь неба ясного, он появился однажды – большой и вальяжный – и с порога заявил Симе:
– Серафима Ивановна, а вы тут незаконно детский труд используете. Ребята у вас на ферме точно рабы, с утра до ночи работают, непорядок это.
Как ни пыталась Сима ему объяснить, что это детский лагерь труда и отдыха, чиновник был непреклонен. Грозил, что сообщит в высшие инстанции, чуть ли не судом пугал.
Несколько раз Сима пыталась с ним поговорить, но каждый раз натыкалась на стену непонимания.
Андрей в это время с энтузиазмом взялся за новую работу. Ему интересно было приходить в цирк, погружаться в неведомую доселе атмосферу, узнавать новое.
Вечерами к нему приезжала Лена. Вела себя просто как старый друг, но невольно отношения становились все теснее и нежнее. Они уже говорили друг другу «ты».
– Отчего ты так грустен сегодня?
– Лошадей видел на манеже. Заскучал по ферме.
Лена закатила глаза.
– Знаешь, я подумала, хорошо бы, чтобы в твоей новой картине я сыграла главную роль. Ну, например, бывшей цирковой гимнастки. Ты знаешь, а я ведь действительно когда-то поступала в цирковое училище. – И она положила ему руку на плечо…
Полина встретила в Москве Короленко. Он был каким-то растерянным, не смотрел в глаза. Полина позвонила Симе:
– Опять свободу мужику даешь? Тут вокруг него одна актрисуля вертится, судя по всему, не просто так.
Сима вздохнула:
– Да, я чувствую. Только влезать не буду, пусть все будет так, как должно быть.