е Фалька, надетом сейчас на самом Симоне. Это новомодное украшение или…
Корис несся прыжками по лестнице, ведущей на другой этаж, где находились покои Ивьяна, туда, где была Лойз — если, конечно, им повезет. Сейчас некогда было раздумывать о поясах и орнаментах.
Теперь им ясно слышались звуки боя, бряцанье оружия. Симон и Корис одновременно бросились к перилам лестницы и поглядели в ту сторону, откуда доносились крики и отчаянный грохот. В дальнем конце площадки несколько человек пытались высадить крепко запертую дверь, остальные стояли с оружием наготове.
— Я-а-а-а! — гигантским прыжком Корис покрыл разделявшее их расстояние, двое из карстенцев услышали его крик и повернулись навстречу. Симон выстрелил, и оба врага упали, пораженные его стрелами. Симон был не очень хорош в сабельном бою, но в меткости стрельбы из самострела ему не было равных ни среди пограничников, ни среди воинов Эсткарпа.
— Я-а-а-а! — Корис перепрыгнул через эти трупы и обрушился всей тяжестью тела на дверь. Топор Вольта сверкнул в воздухе — дверь затрещала и распахнулась. Пограничники рванулись вслед за Корисом, сметая по пути оставшихся врагов.
Корис был уже посередине зала, рванул занавес, за которым открывался проход — наверх вела узкая лестница. Корис действовал так уверенно, что Симон без слов последовал за ним. Еще один зал, на полу желтое пятно. Корис поддел его топором, и это оказался мужской дорожный плащ. Отшвырнув его в сторону, Корис с разбега остановился еще перед одной запертой дверью.
Она не была заперта и поэтому распахнулась настежь при легком толчке. Они очутились в спальне, где стояла кровать без полога. Покрывало на кровати было разодрано в клочья, обрывки его валялись на полу. Ничком на постели лежал человек, кулаки его судорожно сжимали остатки покрывала. Ноги едва заметно дергались, словно он пытался подняться. Корис подошел к кровати, тронул человека за плечо и перевернул его на спину.
Симон никогда не видел Ивьяна из Карстена, но сейчас он безошибочно узнал этот твердый подбородок, песочного цвета кустистые брови, нависшие над орлиным носом. Жизнь еще теплилась в могучем теле бывшего наемника, который огнем и мечом завоевал свое герцогство.
На нем был просторный халат, который свалился с его плеч, когда Корис схватил его, и теперь обнажилось могучее тело, все покрытое старыми шрамами. Грудь была обтянута широкой повязкой, мокрой и красной. Дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы, полоса становилась все краснее и шире на его груди.
Корис опустился на колени, стараясь заглянуть в глаза герцогу.
— Где она? — спросил он ровным голосом и тоном, не допускающим умолчания.
Симон сомневался, чтобы до сознания Ивьяна дошли сейчас какие-нибудь слова.
— Где она? — повторил Корис. Под его рукой шевельнулся топор Вольта, бросив отблеск на лицо Ивьяна.
— Вольт…, — губы Ивьяна зашевелились, точно он видел лишь этот топор и не слышал, о чем спрашивает его Корис.
— Да, это топор Вольта, а я — тот, кто носит его, Корис из Горма, — сказал Корис, заметив, что Ивьян перевел взгляд с топора на его лицо.
Слабая усмешка появилась на лице Ивьяна, и губы его снова с трудом скривились, выдавливая слова:
— Из Горма? Ну, значит, ты знаешь своих хозяев. Будь ты проклят.
Последним усилием Ивьян оторвал одну руку от остатков покрывала, сложил ее в кулак и ударил, стремясь попасть Корису в лицо. Но тут же его рука упала, он дернулся и затих навсегда.
В соседней комнате, как и в этой, и в других, кроме Ивьяна, они никого не нашли. Корис, который все время был впереди в этих отчаянных поисках, остановился посреди комнаты, широко открыв глаза:
— Она была здесь!
Симон был согласен с ним. Но думал он сейчас о последних словах умирающего Ивьяна. Почему герцог сказал о «хозяевах» Горма? Ведь об Эсткарпе было бы правильнее сказать «хозяек», ибо всему Карстену было известно, что на севере правит Совет волшебниц. Но в Горме… В Горме были зловещие хозяева — Колдеры! Кто-то начал здесь свару между людьми — и это не было делом рук Эсткарпа. Ивьяна смертельно ранили.
Но у них не было времени на дальнейшие поиски. Охрана герцога искала своего повелителя, и пограничникам необходимо было срочно пробиться на свободу…
Наступил вечер. Симон, сгорбившись на стуле и жуя жесткое мясо, слушал рапорты, пытаясь решить, что же им делать дальше.
— Мы не можем дальше удерживать Карс, — сказал Гутторм Сокольничий, наливая вино в чашу дрожащей от усталости рукой. Десять часов понадобилось ему, чтобы со своим авангардом пробиться от северных ворот крепости к месту, где он сейчас сидел.
— Мы и не хотели этого никогда, — сказал Симон. — Мы пробились сюда, чтобы одолеть…
— То, что не сделано! — топор Вольта с гневным стуком стукнул об пол. — Ее нет в городе, разве только они спрятали ее так, что даже волшебница не чувствует ее присутствия. А в это я не верю!
Ингвальд с гримасой боли погладил свою раненую руку:
— Я — тоже. Но волшебница говорит, что здесь нет даже ее следов. Словно ее никогда здесь и не было…
Симон зашевелился.
— А есть только один способ скрыть человека так, что никакая сила его не обнаружит.
— Колдер, — ровным тоном сказал Корис.
— Колдер, — согласился Симон. — Вот что мы узнали от пленных. На рассвете офицеры получили приказания, якобы от герцога, тихонько собрать своих людей в одном из залов, а потом наброситься друг на друга. Каждому командиру было сообщено, что кто-то из его товарищей предатель. Могло ли что-нибудь иное вызвать такой переполох? Ну а потом они не смогли найти Ивьяна, хотя и понимали, что что-то недостаточно ладно с этими приказами. И паника стала еще сильнее, когда прошел слух, что кто-то убил Ивьяна.
— Это было сделано для прикрытия, но не нами, — заявил Гутторм, в схватке участвовали только люди Ивьяна.
6. Герцогиня Карстена
Лойз сидела на широкой постели, поджав ноги, обхватив колени руками и не сводя глаз с лежавшего перед ней кинжала. Какую цель преследовала Алдис? Ведь она же не могла бояться утраты своей власти над Ивьяном, она прекрасно знала, что герцог желает иметь рядом с собой Лойз только по государственным соображениям.
Когда много месяцев назад Джелит жила в Карсе, Алдис однажды тайно явилась к ней с просьбой продать ей секрет заклинаний, которые могли бы навсегда привязать к ней Ивьяна. Она, безусловно, не сомневалась, что такое заклятие ей необходимо, иначе она не пришла бы к Джелит. А позже, когда пришло время противоборства духов, когда охранительницы прибегли к самым сильным внушениям, которые только были в их власти — Алдис, вернее ее изображение, было объектом воздействия Джелит. Ее всячески склоняли к действиям в пользу Эсткарпа — и она пользовалась своей властью над Ивьяном, сама того не ведая, чтобы исполнять пожелания волшебниц.
А вот теперешнюю Алдис Лойз просто не могла представить себе в подобной роли — эта Алдис никогда бы не обратилась за помощью к Джелит, разве только желая тайно вступить в противоборство с волей волшебницы. Однако, тогда Алдис искала помощи совершенно искренне. Иначе Джелит немедленно выяснила бы обратное. И той, прежней Алдис, на самом деле была навязана воля волшебниц — ведь если бы попытка оказалась неудачной, то Джелит тотчас же узнала бы об этом.
Лойз прикусила нижнюю губу. Нет, Алдис, которую она встретила здесь, совсем не похожа на ту Алдис, которую она знала раньше. Она ведет какую-то свою игру, и в этой игре Лойз отводилась роль пешки, которую Алдис будет передвигать по своему желанию. Лойз постаралась подавить все сильнее поднимавшийся в ней гнев и спокойно обдумывать свое положение. Несомненно, ее увезли из Эсткарпа сюда потому, что она является женой Ивьяна, добытой мечом. Но что получал Ивьян, привезя ее сюда? Во-первых, то, чего жаждал с самого начала: Верлейн, с его морскими сокровищами, низко расположенной гаванью и опытными морскими грабителями — это, все вместе, обеспечит ему опорный пункт для набегов на Эсткарп.
Во-вторых, она, Лойз, ведь родом из старинной знати, и их супружество может принести Ивьяну поддержку многих могущественных домов. Ведь ходят же слухи, что он решил порвать свои прежние связи и укрепить свой герцогский трон, объединившись с главами старинных родов.
В-третьих — Лойз крепче стиснула руками колени — ее бегство из — под венца, ее союз с врагами Ивьяна в Эсткарпе, наверняка вызвали у него немалую ненависть к ней, а тут еще ее обет верности Корису, этому отщепенцу из Горма, которого она предпочла герцогу Карстена. Она презрительно усмехнулась:
— Как будто этих двоих можно хоть на мгновение поставить рядом! Корис! Это все, чего она когда-либо в своей жизни желала!
Итак, у Ивьяна было целых три причины привезти ее сюда, и все же за ними крылось что-то еще, о чем она могла только смутно догадываться. Лойз ломала голову, мучительно пытаясь найти разгадку. Она была почему-то совершенно уверена — сама не зная почему — что дело здесь не только в Ивьяне, но и в Алдис. Какая же причина могла быть у Алдис видеть здесь Лойз? Зачем понадобилось ей заманить сюда наследницу Верлейна, почему она старалась запугать Лойз тем, что ждет ее со стороны Ивьяна, зачем понадобилось ей вложить в руки Лойз смертоносное оружие? Чтобы Лойз обратила его против себя самой? На первый взгляд, это основательная причина. Но не слишком убедительная. Если же от Лойз ожидали, что она вонзит кинжал в грудь Ивьяну, когда он захочет взять ее силой, то ведь Ивьян единственный источник власти для Алдис, настоящей повелительницы этого герцогства! Значит, к этому дару Алдис следует отнестись осторожно.
Лойз соскользнула с кровати, подошла к окну, распахнула ставень. Свежий ветер с гор ворвался в комнату, освежил ее пылающее лицо, принес с собой прохладу и успокоение. Где-то там, за много лиг отсюда, ее друзья не сидят сложа руки. Корис, Симон, Джелит — Лойз не сомневалась, что они ищут ее повсюду. Но вряд ли они смогут добраться до Карса, подумала она. Нет — и на этот раз ее будущее зависело только от ее ума, находчивости и мужества. Она вернулась к кровати, подобрала кинжал. Возможно, дар Алдис — на самом деле ловушка, но Лойз почувствовала странное облегчение, когда ее пальцы сомкнулись на холодной рукоятке кинжала.