А потом вдруг все вокруг затихло, и он очнулся посреди развалин покинутого города. Только теперь среди обломков что-то двигалось. Существо ползком выбиралось на открытое пространство… Алдис… Она не стала подниматься на ноги, а вдруг упала на землю лицом вниз и затихла. Джелит освободилась от объятий Симона.
— Она мертва…
Симон бросился к телу и перевернул его. Руки его сразу же обагрились кровью, и тут же она потекла широкой струей. Лицо Алдис не было тронуто, но на груди… Там зияла страшная рана, на том самом месте, на котором Алдис носила талисман Колдеров. Джелит вскрикнула. Но Симон схватил руку Алдис и стал с усилием отгибать стиснутые в последнем усилии пальцы. С трудом удалось ему отогнуть окостеневшие пальцы, и на ее ладони он увидел то, ради чего Алдис рассталась с жизнью — талисман колдеров.
— Пошли.
Симон встал и стал оглядывать развалины, стараясь увидеть того, с кем встретилась Алдис.
Джелит наклонилась и набросила на лицо лоскут изодранного платья, прикрыв глаза и рану на груди.
Они шли обратно к воротам как можно быстрее. Симон все время оглядывался назад, боясь, что их настигнет то существо, которое лишило жизни Алдис. Быть может, обладание талисманом — само по себе таило опасность? Симон почему-то считал, что талисман может навлечь на них беду.
Они снова спустились на дорогу и остановились перед воротами. Симон поднял руку с сжатым в ней талисманом, Джелит положила руки ему на плечи. Симон шагнул вперед, под перекладину ворот. Он не знал, чего ему ждать, но не удивился, ощутив, что предмет, сжатый в его руке, становился все холоднее и холоднее, ибо это очень напоминало заслон колдеров против контакта разумов. Но ведь и Алдис тоже не была колдером по крови, а талисман подчинялся ей.
Еще один шаг, и они оказались точно между колоннами. И сразу же они ощутили ту страшную дрожь и почувствовали, что проваливаются в страшную пустоту, враждебную им. Симон рванулся вперед… И увидел себя стоящим на четвереньках на скале, еще теплой от солнца. Джелит была рядом.
Хотя солнце почти село, все же тьма еще не скрыла следов того, что здесь недавно закончилось сражение. Но картина совсем не была похожа на ту, что они застали по другую сторону ворот. Скала не только была раскалена солнцем, на ней там и тут виднелись выжженные черные полосы, такие же полосы были и вокруг ворот, а кругом лежали трупы…
Симон с трудом поднялся на ноги, помог встать Джелит. То, что он решил сейчас сделать, быть может, было ошибкой, но это казалось ему единственно возможным и правильным, в борьбе за освобождение этого мира от колдеров и от того, что колдеры принесли сюда с собой.
Он поднял свое ружье и выпустил всю энергию в основание ближайшей колонны. С минуту ему казалось, что заряда в ружье вовсе нет, но потом сооружение задрожало и это мерцание распространялось все дальше, пока не добралась до верхней перекладины, потом до второй колонны. Потом мерцание расцвело целым снопом искр, а Симон отчаянно вскрикнул: «Рука!»
Он все еще сжимал в руке колдеровский талисман, когда выстрелил в ворота, и вот теперь этот таинственный предмет выпал из его пальцев, оставив на руке обугленную горящую рану! Талисман покатился к воротам и там тоже обратился в искристое мерцание. А потом раздался взрыв, взметнулась зеленое пламя — и талисман исчез. Но вместе с ним исчезли ворота, и Симон с Джелит увидели перед собой ровную площадку.
Нервным шагом они двинулись вперед, поддерживая друг друга. Они направлялись туда, где располагался колдеровский лагерь. Они благодарили судьбу за то, что уже достаточно стемнело и никто их не замечает. Симон опустился на землю возле одного из застывших в неподвижности краулеров, прижал к груди больную руку так бережно, как Алдис когда-то прижимала к груди талисман. И он тут же почувствовал боль, такую страшная, невыносимую боль. Он ощутил невероятную слабость, а боль становилась все сильнее и сильнее, он просто не в силах был ее перенести, он даже не мог вздохнуть как следует, он задыхался от жгучей боли…
Боль стала немного меньше, или он притерпелся к ней. Симон почувствовал во рту влагу, потом что-то жесткое и твердое и чей-то голос уговаривал его поесть. Так сколько же времени он пробыл в царстве боли? Симон не знал этого. Но голова его работала вполне ясно, и он чувствовал, что сейчас темная и холодная ночь. Голова его лежала на коленях у Джелит, и женщина пыталась привести его в себя, но слова ее не сразу дошли до его сознания.
— … должны идти. Мы не можем оставаться здесь…
Как приятно было лежать вот так, рука теперь только ныла, а не болела так невыносимо, как раньше. Симон пытался пошевелить пальцами и увидел, что на руке повязка. К счастью, что рука левая, сонно подумал он.
— Прошу тебя, Симон!
Это была не только мольба, но и приказ. Джелит нежно погладила его щеки, тормошила его, потом подсунула свою руку под его плечи и пыталась приподнять.
Симон запротестовал.
— Но мы должны идти! — она наклонилась к нему. — Пожалуйста, Симон, кто-то сюда приближается.
Память постепенно возвратилась к нему, он сел. Тень, окружавшая их, стала совсем черной, наступила ночь. Он ни о чем не стал больше спрашивать, поднялся на ноги, с минуту размышляя, он думал, что не стоит ли им воспользоваться грузовиком, но тут же решил, что не стоит, ведь он не знал, как им управлять. Выпрямившись, Симон, как ни странно, почувствовал, что стоит на ногах довольно твердо. Они двинулись вперед, спотыкаясь в рытвинах, оставленных гусеницами.
— Кто приближается? Колдеры?
— Думаю, что нет…
— Те, другие?
— Может быть. Ты разве не ощущаешь ничего?
Симон ничего не ощущал в этой ночи, он так и сказал ей.
Впервые за долгие часы Симон вспомнил о тех, кто оставался здесь.
— Лойз… салкары… Где они?
— Я пыталась найти их. Но здесь развязаны какие-то новые силы, Симон, что-то уж такое, чего я не могу понять. То возникает барьер, сквозь который мне не пробиться, то внезапно исчезает и появиться совсем в другом месте. Мне кажется, что это колдер борется за свою жизнь, что все они прибегли к полному арсеналу своего оружия — причем, к такому, которое нам не представить себе. К тому же, то, что прорвалось из-за этих ворот все еще живо, и оно ненавидит, и оно охотится за колдерами. И если мы не хотим, чтобы нас тоже втянули в эту войну, нам необходимо держаться в стороне. Ибо колдеры сражаются с колдерами, или с тем, что пришло в этот мир с ними вместе. Наш мир еще не видал подобной войны.
Постепенно к Симону возвращались силы. Джелит стащила из лагеря еду и питье и сообщила об этом Симону совершенно спокойно. Но он понял, как было страшно то, что она там увидела. И привлек ее к себе: они пошли вперед, поддерживая друг друга, и Симон был счастлив тем, что наконец они стали едины душой и телом.
Они как раз огибали скалу в том месте, где расстались с салкарами и Лойз, когда сверху упал довольно большой камень. Симон мгновенно прикрыл собой Джелит. Ружье он бросил около ворот, но Джелит отдала ему свой нож. Он прислушался, готовый отразить нападение.
— Сал…, — это не был боевой клич, а только громкий шепот в ночной тишине.
— Сал! — ответил Симон.
Сверху упало еще несколько камней, вниз скользнула какая-то тень.
— Сигрод, — назвал себя человек. — Мы видели, как вы оба появились откуда-то из пустоты, лорд. Но только тут все кишит какими-то исчадьями ада, и они уничтожают все вокруг, поэтому мы и не осмелился присоединиться к вам. Инглин надежно укрыл Лойз, а я пришел к вам.
— Что здесь произошло?
Сигрод рассмеялся:
— Легче ответить, чего не произошло! Эти самые колдеры прошли в ворота и тут же исчезли, словно растворились, у нас на глазах. А потом… ох, потом словно распахнулись ворота ада. Из ворот вышли те, другие; они маршировали колонной, словно армия оживших мертвецов, которые поднялись из гроба, чтобы вступить в схватку за дело, такое гиблое, как они сами! Они направились прямо в лагерь колдеров — я говорю вам чистую правду, клянусь волнами Аспера! — стоило им только взглянуть на человека, как он весь съеживался и умирал! Это было волшебство, леди, но такого я никогда не видел в Эсткарпе. Они бросились прямо а лагерь, а там их встретил такой же луч, который охотился за нами на берегу, и многие из демонов обратились в прах. Но на смену им сразу же появились другие, а потом появилась еще одна группа, они тащили с собой колдера и направлялись к морю. И с тех пор там на берегу происходит что-то странное. Только сейчас со скалы я смог разглядеть кое-что. Леди, твое сообщение принято — на море появились паруса!
В Симоне сразу же проснулся боевой офицер.
— Но ведь если флот попадает под этот страшный луч… Как же им послать предупреждение? А может, колдеры сейчас слишком заняты войной с ожившими скелетами, чтобы отвлечь свои силы на корабли? А сами скелеты — возможно, им все равно с кем воевать — с колдерами или с новыми врагами? — нет, Симону необходимо поточнее узнать, что там происходит.
Когда они втроем добрались до укрытия, где были Лойз и Инглин, они устроили совет.
— У нас есть возможность без особых усилий добраться до берега, — сообщил им Инглин. — А я, например, чувствую себя намного безопаснее, когда я ближе к воде. Этот остров чересчур хорошо приспособлен для игры в охоту, причем у преследуемого и охотника шансы равные. Уже некоторое время на берегу не видно никаких вспышек. И скелетов тоже становится все меньше и меньше. Но у них не такой вид, как у тех, кто боится чего-то или спасается от врага.
— Может быть, они осадили колдеров в их крепости, — вслух размышлял Симон. — И если это так, то, направляясь к морю, мы непременно наткнемся на них.
Симон пытался взвесить возможности. Салкары были опытными и осторожными моряками. Вряд ли они повели бы свой флот прямо в логово врага, зная, какие хитрости и ловушки тот может им расставить.
Симон считал, что сейчас настал момент, когда зло может быть вырвано с корнем. Он не верил, что колдерам удастся быстро соорудить другие ворота, особенно если учесть панику, которую должно было вызвать это появление выходцев с того света. Значит, отступления для колдеров нет. И, следовательно, их можно подвергнуть осаде… Однако, все это были только догадки и предположения. Чтобы они превратились в уверенность, необходимо было отправиться на берег и все увидеть своими глазами.