А Медведь стал Лису спрашивать:
– Далеко ль, кума, ходила?
– Близёхонько, куманёк. Звали соседи ребёнка полечить.
– Что ж, полегчало?
– Полегчало.
– А как зовут ребёнка?
– Последышком, куманёк, Последышком, Потапович!
– Не слыхал такого имени, – сказал Медведь.
– И-и, куманёк, мало ли чудных имён на свете живёт!
Медведь заснул, и Лиса уснула.
Вдолге ли, вкоротке ли, захотелось опять Лисе мёду – ведь Лиса сластёна, – вот и прикинулась она больной: кахи да кахи, покою не даёт Медведю, всю ночь прокашляла.
– Кумушка, – говорит Медведь, – хоть бы чем ни на есть полечилась.
– Ох, куманёк, есть у меня снадобьице, только бы медку в него подбавить, и всё как есть рукой сымет.
Встал Мишка с полатей и вышел в сени, снял кадку – ан кадка пуста!
– Куда девался мёд? – заревел Медведь. – Кума, это твоих рук дело!
Лиса так закашлялась, что и ответа не дала.
– Кума, кто съел мёд?
– Какой мёд?
– Да мой, что в кадочке был!
– Коли твой был, так, значит, ты и съел, – отвечала Лиса.
– Нет, – сказал Медведь, – я его не ел, всё про случай берёг; это, знать, ты, кума, сшалила?
– Ах ты, обидчик этакий! Зазвал меня, бедную сироту, к себе да и хочешь со свету сжить! Нет, друг, не на такую напал! Я, лиса, мигом виноватого узнаю, разведаю, кто мёд съел.
Вот Медведь обрадовался и говорит:
– Пожалуйста, кумушка, разведай!
– Ну что ж, ляжем против солнца – у кого мёд из живота вытопится, тот его и съел.
Вот легли, солнышко их пригрело. Медведь захрапел, а Лисонька – скорее домой: соскребла последний медок из кадки, вымазала им Медведя, а сама, умыв лапки, ну Мишеньку будить.
– Вставай, вора нашла! Я вора нашла! – кричит в ухо Медведю Лиса.
– Где? – заревел Мишка.
– Да вот где, – сказала Лиса и показала Мишке, что у него всё брюхо в меду.
Мишка сел, протёр глаза, провёл лапой по животу – лапа так и льнёт, а Лиса его корит:
– Вот видишь, Михайло Потапович, солнышко-то мёд из тебя вытопило! Вперёд, куманёк, своей вины на другого не сваливай!
Сказав это, Лиска махнула хвостом, только Медведь и видел её.