– Неудачной.
– Песнь на то и песнь, что там всё можно сложить удачно, – менестрель подмигнул ей. – Ну так что, гроза пустыни? Куда теперь?
– Отец настучит нам обоим по рогам, если явимся с пустыми руками, – веско заметила девушка. – А вернуться в Обитель лучше до темноты…
– Значит, придётся насобирать верблюжьих колючек. Ну а что? Соблюдение традиций, – он шутливо подтолкнул жрицу локтем.
– Сам их есть и будешь, а мы понаблюдаем, – рассмеялась Аштирра.
Раздражение и правда ушло. Злиться на этого рэмеи долго было просто невозможно, хоть он и был той ещё… колючкой в сапоге.
– Чего не сделаешь ради спасения своего желудка, – Брэмстон усмехнулся. – Стрелок из меня не лучший при всей широте моих талантов. Зато я неплохо ставлю силки. Пойдём добывать ужин – не газелями едиными щедра Каэмит.
Брэмстон не обманул – соорудив силки из снаряжения Аштирры, он поймал пару бурых песчаных зайцев. Самого жирного, правда, выловил Чесем и принёс похвастаться хозяйке. Аштирра похвалила пса и разрешила ему самому разделаться с добычей. Вскоре от кролика не осталось и косточек. Брэмстон удивлённо покачал головой, глядя на чрезвычайно довольного собой сау.
– Такая тощая псинка – и куда там столько помещается?
– Не тощая, а поджарая, – жрица ласково погладила пса по заметно округлившимся бокам. В животе тоскливо заурчало. Завтракали они на рассвете – после целого дня бега по барханам Аштирра обрадовалась бы и лепёшке времён Забытого Императора. – Слушай, а у тебя осталось ещё немного того сыра? Можно даже без вина из Сорно, – она мечтательно вздохнула. – И чего-нибудь сладкого… Сейчас я готова опустошить весь погреб твоей таверны.
– Нет, в эту тощую псинку столько точно не влезет, – Брэмстон рассмеялся и шутливо ткнул её пальцем в живот.
Аштирра возмущённо отпихнула его руку. Она ведь давно уже не ребёнок!
– Но всё, что я привёз, в твоём распоряжении, – примирительно добавил менестрель. – Для этого, правда, придётся вернуться – с собой-то у нас только вода.
Обратный путь показался чуть дольше – видимо из-за голода, но Брэмстон скрашивал его своими историями. Сытый Чесем трусил уже не так бодро, и Аштирра бросала на него завистливые взгляды. Неунывающий менестрель, перекинув связанные вместе кроличьи тушки через плечо, шагал рядом, рассказывая очередную байку из таверны. Жрица смеялась и думала: всё же эти несколько дней, пока Брэмстон гостил у них, были самыми чудесными за долгое время.
Сухой ветер над барханами становился прохладнее. Амн стремил ладью на запад. Небо окрашивалось алым и золотым, удлинялись тени. Уже скоро впереди показалась одна из пограничных стел.
– Так что ты там с собой привёз из сладкого? – улыбнулась девушка, коснувшись кончиками пальцев древних письмён.
Камень отозвался ей едва ощутимой вибрацией.
– М-м… Засахаренные орешки, мятный лукум, медовые печенья…
– Всё. Я буду всё сразу! – заявила она, переступая невидимую границу. – И ещё те соленья, которые ты ставил вчера. И сыр!
– И сыр, – с улыбкой кивнул Брэмстон. – Чую, до приезда остальных ничего не останется.
– Больше двух лет работы, – Раштау, завершив рассказ, любовно провёл ладонью по тонкому стеклу, защищавшему карту. – Нашей общей работы.
– Как говорит Тианера: «Скоро я буду знать о жизни Адраста и Кадмейры больше, чем о своей собственной», – усмехнулся Брэмстон, потирая лоб. – Но впечатляет, действительно впечатляет!
– Она правда ждёт нас там, – восхищённо прошептала Аштирра, склоняясь над картой. – Царица звала именно нас… Мы ведь не ошиблись?
Жрец загадочно улыбнулся.
– Я полагаю, нам в самом деле удалось собрать утерянные фрагменты и разгадать её замысел. Иногда тайны прячутся на виду… но доподлинно мы узнаем, лишь когда окажемся там.
– Этот некрополь похож на слоёный пирог эпох. Рэмеи, люди… Кто бы мог подумать, что личность столь неординарная выберет себе гробницу в целой толпе самых разномастных мертвецов, – Брэмстон задумчиво постучал когтем по схематичному рисунку некрополя оазиса Шаидет. – Там же меньше века назад всё ещё хоронили толпами. И никто так и не обнаружил легенду…
Оазис Шаидет когда-то был щедрой житницей, кормившей Империю Таур-Дуат. Его сердцем было огромное озеро, рождённое ещё в эпоху, когда первые племена боролись за влияние и формировали древнейшие сепаты[15]. Сменялись эпохи и лики городов, но Шаидет оставался одним из крупнейших торговых узлов континента. И даже когда оазис перешёл в руки людей Амранской Империи, уже после Катастрофы, здесь по-прежнему выращивали злаки и плодовые культуры, лён и сахарный тростник, а ещё производили лучшее розовое масло. Но со временем озеро Шаидет, давшее имя оазису, обмелело, и регион понемногу пришёл в упадок. Живописные руины и огромный, протянувшийся на много миль некрополь со множеством погребений разных эпох – вот чем славился Шаидет теперь. Впрочем, когда-то даже амранская знать не гнушалась устраивать там себе богатые семейные захоронения, что уж говорить о рэмеи.
О погребении Кадмейры ходили самые разные слухи. Кто-то считал, что её гробницу давным-давно осквернили; кто-то – что она захоронена в огромной подземной усыпальнице, похожей на дворцы древних Владык, и её не найти никогда; кто-то – что её похоронили рядом с Императорами Эмхет, в некрополе у руин древней столицы Апет-Сут. Но все сведения, сложенные за два года благодаря бессонным ночам в архивах, слухам, собранным у коллекционеров и дельцов чёрного рынка, опасным вылазкам, далеко не всегда увенчивавшимся успехом, указывали на иное.
Гробница Красуза оказалась ключом ко всему. Именно Красуз проливал свет на замысел, хоть артефакт, найденный в его гробнице, был не единственным относившимся к эпохе Забытого Императора. Семь союзников было у Кадмейры, и между ними она разделила свою тайну. Раштау и Аштирра со всем тщанием сверили записи в архивах, собрали предметы и свитки, связанные единой целью и историей. Две гробницы были найдены ещё их предшественниками в разное время. Те Таэху и не подозревали, что именно отыскали, – слишком разрозненными казались сведения.
Ещё две гробницы были разграблены в древности. По обломкам расколотого гранитного саркофага из одной из них Раштау тщетно пытался составить недостающее. Вторую почти полностью поглотила Каэмит. Искажения изменили её до неузнаваемости, и часть знаний оказалась безвозвратно утеряна.
Шестая стала прибежищем тварей песков – чудовищ, дремавших в сумерках катакомб и забытых могил в ожидании очередного Всплеска. Эту историю Аштирра вспоминать не любила, потому что вылазка к саркофагу с целью расшифровки записей едва не стоила Раштау жизни. Уходя от тварей, он обрушил ходы в катакомбы, запечатав чудовищ, но и сам едва не задохнулся. Тианера и Фельдар, вытащившие его из-под завала, долго не хотели даже разговаривать с ним, пока Эймер их не помирила. Сам жрец, впрочем, утверждал, что результат полностью оправдывал риск, а тем, кто прибыл в гробницу незадолго до него, повезло куда меньше.
В последнюю, седьмую, отец наконец-то взял Аштирру с собой. Увы, осквернители успели побывать здесь раньше них. Драгоценная утварь была расхищена, мумия союзницы Кадмейры – распотрошена и растерзана, разобрана на артефакты. Аштирра проводила обряд повторного погребения вместе с отцом, а потом тщательно копировала вместе с ним уцелевшие записи. Тогда она впервые узнала о культе Рассечённого Лотоса, охотившегося за наследием Кадмейры вместе с ними… Ни у кого не оставалось иллюзий, что больше двух лет культ бездействовал и не собирал собственный вариант «карты Кадмейры».
– Прочее обсудим, когда прибудут остальные, – сказал Раштау, гася светильники. – Эймер рассчитала время ближайшего мощного Всплеска. Времени у нас остаётся не так уж много.
– Повезло нам, что глава гильдии чародеев Сияющего на нашей стороне, – усмехнулся Брэмстон. – Уж сколько я наслушался всяких историй, правдивых и не очень, но чуять Всплески заранее, по-настоящему, могут лишь единицы.
– Тётушка Эймер – лучшая, – с гордостью сказала Аштирра. – Ни один заклинатель с ней не сравнится.
– Кто-то бы с тобой поспорил, но я не стану, – отозвался менестрель, поднимаясь вместе с ней из архивов Обители. Раштау выходил последним и запирал двери.
– Часть своих талантов она хранит в секрете от прочих. Если бы знали все – никто бы не спорил, – сказала жрица.
– Эймер никогда и не хотела, чтобы знали все, – сказал Раштау. – В этом и есть суть секретов, правда ведь? И без того хватало охотников воспользоваться её знаниями и умениями не лучшим образом.
– А если вспомнить о покуш…
– Всё, хватит, – осёк Брэмстона жрец, – а то я сейчас твоё прошлое ворошить начну.
– Да я в сравнении с вами всеми просто открытая книга, – менестрель с улыбкой развёл руками. – И да, меня тоже пытались убить – я уже сбился со счёта, сколько раз.
– Правда? – Аштирра округлила глаза, даже не пытаясь скрыть изумления.
– Ага. Вот буквально из недавнего…
– Буквально недавнее может состояться прямо сейчас, Копатель, – Раштау шутливо оскалился. – Пойдём, есть у меня ещё пара вопросов. Аши, проверь пока, не свили ли опять костегрызы гнездо у западной стены. Спасу нет от этой заразы, только и успевай вычищать.
Жрица вздохнула и кликнула Чесема, понимая, что вряд ли кого-то там обнаружит – отец выжег всех зловредных мелких тварей в окрестностях.
Вечер был тёплым и безмятежным. Взобравшись на стену, под защиту каменного стража, Аштирра остановилась на краю, раскинула руки, созерцая знакомый с детства пейзаж. Ветер играл с её волосами, заплетёнными в тонкие косы, и полами бирюзового калазириса, на котором она специально сделала разрезы подлиннее, чтоб удобнее было прыгать по камням.
Большая оранжевая луна, почти полная, поднималась над песками, словно впитав в себя дневной зной. Тени у стен и в скалах оживали.
Воображение рисовало перед ней грядущее путешествие и эпоху легендарной царицы, бросившей вызов времени, отказавшейся принимать падение рэмейской цивилизации и попытавшейся обернуть всё вспять. Тенью памяти ожили в сердце образы из давней медитации, когда Раштау подарил ей браслет, который после спрятал. В чью же ж