Аштирра перестала биться, зажмурилась, чувствуя, как ощупывают лицо мёртвые руки, покрытые похожей на старый пергамент кожей. Тело оказалось зажато между древними трупами. Сердце вяло трепыхалось, и запах был уже невыносим. Медальон жёг грудь, но эта боль отрезвляла, помогая оставаться в сознании. Лихорадочно девушка соображала, что же делать. Неужели вот так они и погибнут здесь, прямо на пороге встречи с легендой?..
«Я – Тот, кто стоит на страже…»
Древняя молитва казалась вздохом, лёгким порывом потустороннего ветра, прокатившимся по залу. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы заставить всех замереть – даже копошащихся вокруг Аштирры мумий.
«Я – Тот, кто зовом пустыни обращает в бегство осквернителей гробниц…»
Эти слова жрица не слышала – чувствовала самим своим нутром. И все инстинкты тела кричали бежать, бежать, скрыться от этого взора из вечности, которую не в силах был осознать смертный разум.
А потом из самых глубин раздался чей-то рёв, от которого содрогнулась вся гробница. В отголосках эха, мечущихся меж стен, Аштирре послышались слова древнего полузабытого наречия:
Восемь служат.
В жизни и в смерти.
Восемь слышат зов Владык…
Они идут…
Какая-то сила разорвала объятия душивших её мертвецов, отбросила их. Чья-то рука рывком вытащила Аштирру из ниши.
Крик замер на губах – от ужаса она не могла даже вздохнуть. Над ней склонилась вытянутая морда пса… мёртвого пса, искажённого, изломанного временем. Так выглядели мумифицированные трупы любимых предками животных.
Вот только это создание было не псом – то был воин в полном облачении, с щитом за спиной, сжимавший в когтистой руке хопеш. А другой рукой он стискивал плечо Аштирры с такой силой, что ныли кости. В пустых глазницах мерцали зелёные огни, иссохшие губы натянулись над внушительными пожелтевшими клыками. Казалось, псоглавый принюхивается – вот только он не дышал. Мертвенный холод, исходивший от него, сковал жрицу даже крепче его хватки. Несколько мгновений под пронизывающим взглядом этого существа показались Аштирре вечностью.
Девушка видела, как за его спиной из прохода в стене выбираются другие фигуры – вышагивают вперёд, потягиваются, разминая конечности, словно чья-то воля пробудила их ото сна. И, судя по недобрым огням, плясавшим на дне мёртвых глаз, пробуждению они были не рады. Скинув со спин щиты, зажав в руках хопеши, покрытые узором древних иероглифов, жуткие воители выстроились в боевой порядок.
Восемь.
Всего их было восемь, по числу телохранителей древних Императоров Эмхет…
– Ану… ират… – чуть слышно прошептала девушка, дрожащей рукой сжав запястье мертвеца поверх наруча.
Псоглавый отстранил свою жуткую полуистлевшую морду от лица жрицы, и холод чуть отступил. Вскинув голову, он издал утробный полурёв, полувой, и его собратья подхватили клич. Аштирре казалось, от этого потустороннего звука она лишится слуха.
Отряд Ануират размеренной поступью двинулся на толпу мертвецов, повинуясь голосу своего Бога. Они рассекли тесные ряды с лёгкостью клинка, входящего в плоть, молча круша всякое сопротивление.
Больше Аштирра ничего не успела увидеть. Псоглавый, державший девушку, рывком притянул её к себе, протащил по залу и швырнул в проход.
Не успев ни вскрикнуть, ни ухватиться хоть за что-то, жрица покатилась вниз, в разверзнувшуюся под ней бездну.
Глава двадцать втораяЛегенда людей и рэмеи
Сердце колотилось где-то в горле. Каким-то чудом Аштирре всё же удалось остановить своё падение – распластавшись по наклонному полу, она прижалась к потёртому камню, отдышалась.
Голова кружилась, всё тело ломило, особенно плечо и лодыжку. В темноте она совсем не ощущала пространства вокруг. Издалека сверху доносились звуки боя – чьи-то крики, треск костей, скрежет и звон металла. Протянув руку, девушка нащупала грубо обработанную стену с одной и с другой стороны, потом осторожно села.
Узкий проход уходил вниз под наклоном. На спуске, где ступени только угадывались, она легко могла переломать себе кости, но псоглавому, разумеется, до того не было никакого дела. Слава Богам, хоть не вертикальная шахта. Такие переходы не предназначались для процессий – их использовали в древности, чтобы протащить саркофаги и погребальную утварь, а потом запечатать.
Когда первое оцепенение прошло, Аштирра хотела уже было ползти наверх, обратно. Отряд остался без её защиты, без целителя! А если Ануират будут убивать не только сторонников Предвестника, вольных и невольных? От этой мысли холодела кровь… Но уже в следующий миг она подумала об отце. Раштау ушёл по этому проходу, и отсюда же появились мёртвые стражи. Жрец каким-то образом пробудил их. Вот только пришли они на помощь или Раштау пал под их клинками?..
Застонав от ужаса, Аштирра ощупью поспешила вперёд, в темноту. Потолок был низким, распрямиться в полный рост она не могла, но относительная узость прохода сейчас была на руку – легче не потерять равновесие. С сожалением девушка поняла, что сумка с зельями осталась в погребальном зале. Потом вздохнула с облегчением, нащупав за поясом второй бездымный факел из подаренных Эймер, и чиркнула по стене.
Тёплый свет озарил проход, а вместе с этим пришла и некоторая ясность мыслей. По какой-то причине Ануират ведь не убил её, Аштирру, а значит, всё же пришёл от Раштау. Иначе с чего бы мертвецу щадить жрицу – такую же осквернительницу гробниц, как и другие? Значит, надежда оставалась и для остальных… В любом случае сначала нужно найти отца.
Оскальзываясь, девушка спешила, подгоняя себя, кляня за вынужденную медлительность. При падении она повредила лодыжку и сейчас хромала, но тратить время и силы на исцеление было непозволительной роскошью.
Ни на стенах прохода, ни на потолке не было никаких рукотворных знаков – однообразный коридор вёл глубже. В какой-то миг пахнуло более свежим воздухом, и над головой открылось тёмное пространство одной из шахт.
Сделав ещё шаг, Аштирра замерла, поняв, что проходит ровно под закреплёнными плитами порткулис. Она не знала, где скрывается механизм, приводящий их в движение, но инстинктивно отняла руки от стен. Сердце ухнуло вниз. Осознание, что многотонная плита в лучшем случае замурует её в проходе, а в худшем – размозжит о камни, парализовывало. Зажмурившись, жрица вознесла молитву Аусетаар и осторожно продолжала путь.
Что-то коснулось её волос, и девушка инстинктивно бросилась вперёд, упала, проехав чуть дальше и едва не выронив факел. Но, к счастью, самого страшного не последовало – просто движение воздуха из шахты. Поднявшись, Аштирра поспешила дальше.
Звуки из погребального зала сюда уже не доносились. Впереди забрезжил тусклый свет – у Раштау тоже были при себе бездымные факелы. Девушка звала отца, но он не ответил.
Коридор наконец закончился, и Аштирра оказалась в небольшом тускло освещённом зале. Она быстро окинула взглядом помещение, выхватывая цветные фигуры Богов и демонов на стенах, золотые звёзды на глубокой индиговой синеве потолка, какие часто изображались в древних гробницах. Жрица ожидала увидеть в центре, в окружении четырёх украшенных рельефами колонн, большой каменный саркофаг, но его там не оказалось – только тёмная стела, испещрённая надписями. Неужели погребения просто… не было?
У дальней стены стояли восемь деревянных расписных саркофагов, прислонённые вертикально. Крышки кто-то отбросил, и сами саркофаги пустовали. Но лики на этих крышках были не рэмейскими – чёрные собачьи маски, как на изображениях священных шакалов Ануи.
У подножия одного из саркофагов ничком лежал Раштау, раскинув руки, без движения.
– Папа!
Аштирра устремилась к нему, упала на колени рядом, зашипев от боли в повреждённой лодыжке.
Худшие её опасения не оправдались: жрец дышал, хоть и был без сознания. Внутренний взор целителя различал теплившуюся в нём жизнь, но Раштау сильно ослабел и к тому же истекал кровью. Осторожно Аштирра коснулась его рук. Наручи лежали в стороне, рукава рубахи были закатаны. По внешней стороне предплечий тянулись длинные глубокие порезы – четыре на одном, четыре на другом.
По одной ране на каждого из Ануират.
Жертва…
Аштирра огляделась, нашла сумку Раштау и поспешно обработала раны, перевязала чистым полотном. Потом надавила на нужные точки, восстанавливая жизненные токи, вливая свою Силу в его кровь, и только сейчас поняла вдруг, что Силы этой осталось не так уж много. Девушка привыкла, что на Всплеске энергия хлестала через край, сколько ни черпай. Но эти два дня – вчера и сегодня – стали испытанием всех её навыков и скрытых резервов.
Не позволив себе поддаваться панике, Аштирра порылась в сумке Раштау. Часть фиалов раскололась, но там обнаружилось и необходимое зелье. Осторожно девушка перевернула отца на спину, поддержала его голову и влила целебный эликсир сквозь разомкнутые губы.
Раштау со стоном пришёл в себя, а когда распахнул глаза – его взгляд был абсолютно ясным, несмотря на боль и изнеможение.
– Аши, – хрипло позвал он, дрогнувшей рукой коснулся её щеки.
– Я здесь, здесь, – тихо подтвердила она и нежно коснулась губами его ладони, мысленно благодаря Богиню, что сохранила ему жизнь.
– Стражи… – Раштау закашлялся, с усилием садясь. – Стражи Кадмейры.
– Они пришли, – глухо подтвердила Аштирра и рассказала ему, что успела увидеть – как Ануират вступили в бой, а один из них, получается, спас её.
Жрец прикрыл глаза, как ей показалось, с облегчением и что-то беззвучно прошептал.
– Они ведь не тронут наших? Не навредят им? – с тревогой спросила девушка.
– Я послал их за осквернителем. За Предвестником. И да, просил о тебе. Но что они станут делать дальше… – Раштау резко качнул головой. – Быстрее. Времени у нас почти нет. Погребение царицы…
– Здесь нет саркофага, – с сожалением жрица покачала головой. – Мы… мы, наверное, ошиблись. Что-то не так рассчитали…
– Восемь Стражей не охраняют пустоту, – резко прервал Раштау. – Это не кенотаф. Просто… нужно знать, где смотреть…