«Ты – всё, о чём я просил Владычицу Аусетаар, и даже больше…»
– И потому что ни один родитель не должен видеть гибель своих детей, – добавил жрец. – Наша радость и будущее, наша гордость и память… Именно это твой народ зовёт бессмертием.
Наверное, только в тот самый миг Аштирра наконец поняла. Каэмит забрала у Ришниса слишком многое. Смерть вообще не оставляла выбора, но когда выбор всё же был дарован – охотник сделал его. Единственно возможный.
Брэмстон увёл Альяза к общему костру, тихо что-то говоря ему. Раштау, помедлив, направился в лагерь, так и не поговорив с Аштиррой, предпочтя удалиться к себе в шатёр на отдых. Странно, но ни Фельдар, ни Эймер с Нерой не стали настаивать, чтобы жрец присоединился ко всем.
Аштирра тоже не стала задерживаться среди своих спутников – сил на разговоры не было. Утром она должна заняться ранеными, оценить, когда все смогут отправиться в путь. Но, когда позже Эймер и Нера пришли в их общий шатёр готовиться ко сну, она не удержалась, спросила:
– Отец не хочет со мной говорить, да?
– Нет-нет, – Нера замахала руками, тут же поморщилась от боли в сломанных рёбрах, приглушённо выругалась. – Ну, в смысле… – она раздражённо дёрнула хвостом, выругалась себе под нос и заговорила быстро, как всегда, когда волновалась: – Ни с кем из нас он сейчас говорить не хочет, пока не примирится с тем, что случилось. Если уж что Раштау и ненавидит так же сильно, как культистов, так это свою слабость. А по мне, так какая ж это слабость – призвать про́клятых Стражей! Пробудить Восьмерых, а потом их ещё и упокоить! Но ты ж поди вдолби это в упрямую рогатую башку. Без него мы бы сегодня не четверых на костре жгли, а целые отряды. Хайту побери, без него и костёр этот разводить было б некому…
Аштирра прикрыла глаза, понимая, что уже не поспевает за смыслом.
– Что там произошло?
– Не знаю, как так вышло… то ли знание это древнее запретное, ему чужое… то ли сделал за раз больше, чем смертному положено, и что-то внутри поломалось…
– Раштау лишился своего дара, – тихо сказала Эймер. – Даже на Всплеске Сила больше не отзывается ему.
Аштирра почувствовала, как земля уходит из-под ног. Раштау Пламенный Хлыст, последний Верховный Жрец Таэху, прославленный целитель…
– Разве же тайны Кадмейры того стоили? – прошептала она.
– Не знаю насчёт тайн, но наши жизни – с его точки зрения, да. Такую цену он заплатил, чтобы спасти нас. И довольно об этом пока. Кому приятно слышать, как его жалеют, будто калеку, даже если почти так и есть?
– Не говори так! – возмутилась жрица. – Мы придумаем что-то… найдём способ. И потом, это же не может быть навсегда, правда?
Эймер ответила не сразу.
– Возможно. Пока у меня нет решения… Боги приняли жертву, и Раштау принял их ответный дар без сожалений. Сегодня мы всё-таки здесь, живые. А увидеть целой и невредимой тебя для него было всего важнее.
Глава двадцать четвёртаяОбещание
Весь следующий день Аштирра посвятила раненым, да и свою распухшую лодыжку привела в порядок.
Для удобства ей отвели отдельный шатёр, где она аккуратно разложила все инструменты и снадобья из походных запасов – своих и отцовских. Сумку, оброненную в ходе боя в погребальном зале, чудом нашли и вернули ей, но часть драгоценных зелий была безвозвратно утеряна – фиалы раскололись, несмотря даже на защиту деревянных футляров.
Жрице помогали, сменяясь, Эймер и Нера, которую, несмотря на возражения, Аштирра исцелила первой. Другими помощниками были следопыт и охотница из хиннан, немного сведущие в знахарском деле, и дворфийская лекарка из отряда Фельдара. Вместе дело шло быстрее. Оставаться здесь надолго не хотелось никому, даже самым отчаянным искателям сокровищ. И всё же Аштирра настояла на том, чтобы задержаться на пару дней, – так у тех, чьи раны были наиболее серьёзны и чьё исцеление пришлось ускорить, будет время хоть немного восстановиться перед путешествием.
Девушка постаралась осмотреть всех воинов; кому можно – помочь зельями и отварами и заново перевязать раны, но с кем-то пришлось прибегать и к Силе. Здесь, на границах Шаидет, от Всплеска доносились лишь отголоски в сравнении с мощью сердца некрополя. Но не отправляться ведь в глубину, рискуя столкнуться с искажениями и тамошними обитателями?
Альяз к ней даже не заглянул. Впрочем, он уже и не нуждался в целителе.
– Пожалуйста, позови дядюшку… командира Фельдара, – поправилась Аштирра, обращаясь к дворфийке. – Что-то я его не видела сегодня.
Лекарка явно смутилась, завозилась с лоскутами ткани для повязок, словно не было ничего интереснее.
– Командир сказал, ему помощь не нужна. То бишь пока ты, госпожа, всех не осмотришь… ну, чтоб на него не отвлекаться.
– И, готова поспорить, уже пошёл лечиться своими настойками, да? – жрица чуть улыбнулась. – Как у вас говорят? – она перешла на дворфийский. – Пока секира из черепа не торчит и спать не мешает, к целителю можно и не ходить.
Лекарка заливисто рассмеялась и всё же побежала исполнять просьбу Аштирры.
– Магию наш Фельдар как не любил, так и не любит, – тихо проговорила Эймер – её эти суеверия всегда забавляли. – Ему и раньше-то было проще напиться до беспамятства и самому доставать из себя стрелы, чем прийти к Раштау.
Аштирра закатила глаза, качая головой.
Сейчас, когда наступил краткий отдых, она поняла, что ужасно устала, ещё толком не восстановившись. Перед глазами плыло, ноги гудели. Хотелось просто сесть под крепостной стеной и чтоб на некоторое время о ней забыли.
– Да на мне как на ваших некропольских шакалах всё заживает! – не очень трезво ругался Фельдар, слышно которого было даже из-за стены. – И не надо меня тащить, я сам! Тут и похилее меня найдутся – вот их к нашей девочке и ведите!.. А, всех уже отвели…
– Дядюшка, я тебя надолго не задержу, – заверила Аштирра, поднимаясь навстречу.
– Да у меня и ран-то считай что нет, – решительно заявил дворф, которого лекарка и один из воинов уже усаживали перед жрицей. – То ли дело Альяз вчера. Он как рванул в самую гущу, я такой прыти у людей и не видывал-то никогда. Охрана этого… – смысл ругательства Аштирра припоминала смутно – вроде о том, что матери вышеозначенного персонажа на роду было написано рожать одни камни, но вышел промах, – не успела, стало быть, среагировать. Вцепился в Предвестника, как ястреб охотничий. Тот аж свою маску обронил. Да только оттащили нашего паренька слишком быстро и порубили, как фарш на кухне, – мы с ребятами насилу прорвались и вытащили его, почти мёртвого. Хорошо, что ты его подлатала так… Жалко его было б, молодой совсем. Я тебе знаешь что скажу – если б Альяз помер, Ришнис наш так и так жить бы не стал. Так что всё вышло как надобно, коли из двух бед выбирать…
Аштирра чуть кивала, слушая вполуха, сосредоточившись на осмотре. Серьёзных ран у Фельдара и правда не обнаружилось, а те, что были, он уже обильно обработал хвалёными дворфийскими настойками. И всё же она ещё раз тщательно промыла их особыми бальзамами, как и всем, кто приходил к ней до этого. Мёртвые тела распространяли гниль и скверну, приводившую к самым разным недугам. После боя с ожившими трупами был очень велик риск заражения, когда даже из-за неглубокой царапины можно лишиться конечности.
– Ришнису мы помочь вовремя не успели, как всё завертелось-то, – продолжал дворф, морщась, пока девушка промывала глубокую ссадину у него на лбу. – На него ж тот сучий потрох сам натравил мертвецов. Мы пришли, уже когда эти твари ваши псоглавые повылезали и начали рубить всё, что двигалось, а двигаться не должно. Даже мои бывалые ребята со страху-то чуть не обделались. Не каждый день такое увидишь! Но и культисты тоже чуть оружие не побросали – их скулёж на весь могильник было слыхать. А до того у нас, значится, своя драка завязалась в катакомбах. Ну, уже после гробницы, куда мы их заманили. Копатель смекнул, что дело неладно, – проницательный бес! Клятый Предвестник тихохонько так скрылся с парочкой подручных, а я это не сразу засёк. Армию, стало быть, он уже по пути себе собрал. А музыкант наш мне и говорит: чую, мол, девка моя помрёт вот-вот. Он не так, конечно, сказал, ну ты поняла. В общем, мы с ребятами рванули резво, как стадо горных козлов по уступам. Эти хмыри ущельные, значит, за нами. Пока отбились, пока добрались по приметным знакам, которые нам Раштау с Нерой оставили… Брэмстон взял пару кочевников с собой, ждать никого не стал – побежал вниз вам помогать. Нам-то с него проку не было, он и саблей толком взмахнуть не мог после встречи с той бесовской псиной намедни. Ну а мы остались в верхних залах дочищать тех, кто живой. Чтоб ни один обиженный не ушёл!
Аштирра вздохнула, с трудом восстанавливая последовательность событий по путаному рассказу Фельдара. Она уже знала, что Предвестник не проглотил наживку, а вместо этого пошёл по следу Раштау. Как он там сказал перед боем? «Шёл по следу твоей крови, ведь кровь никогда не лжёт, правда?» Смысл этих слов жрица не поняла, а разъяснить мог разве что отец. Скорее всего, дело было в сорванном в ночь до этого ритуале врага, когда крови пролилось немало.
Как бы то ни было, в бою, который отряд Фельдара затеял у другой гробницы, Предвестник не участвовал. Тайком он преследовал их небольшой отряд по катакомбам, по пути вместе с подручными магами поднимая мертвецов.
Каким образом Брэмстон почуял, что Аштирре угрожает смертельная опасность, жрица не знала. Предполагала, что дело было в его личном амулете. Но они с Фельдаром прорвались в погребальный зал уже после того, как появились Ануират. Культисты замедлили их продвижение. А вот псоглавые стражи, призванные отцом, успели как раз вовремя. Аштирра понимала, что сама тогда оказалась на волосок от смерти – сухие руки древних мертвецов, ощупывающие её, душащие, ещё долго ей будут сниться. Да и остальным в их маленьком отряде надеяться было уже не на что – после того как восстал весь погребальный зал…
– Всё прочее ты и так знаешь, да? Как твой отец псоглавых обратно в гробницу призвал, чтоб там, значится, снова захоронить. А саркофаг-то с царицей наши уже вынести успели и спрятать, а то б их там тоже нашинковали.