– Я знал, что ты исполнишь обещание, – повторял он. – Вместе мы точно заставим этого нечистого кальби сгинуть среди призраков.
– Как много все друг другу понаобещали, – усмехнулся Брэмстон, подливая себе отвар. – Хоть кто-то что-то готов исполнить. Ну а теперь хорошо бы ещё и выжить.
– Если боишься – можешь остаться здесь как наш гость. Город изнежил тебя, так бывает, – Альяз пожал плечами. – Жизнь там совсем иная, чем в песках. Лёгкая.
Глаза Брэмстона опасно сверкнули, но голос остался обманчиво доброжелательным:
– Ты просто не знаешь хищников, обитающих в городах, друг. Зато мне знаком и твой мир. А секреты древних я изучал не только по чужим историям или в поисках наживы.
Альяз не сразу, но осознал укол, вспыхнул. Аштирра перевела тему прежде, чем разговор успел превратиться в перепалку:
– Отправимся утром. Быстрее всего будет по вади. Секкаир, как и все остальные Планарные Святилища, когда-то располагалась на берегу Великой Реки. Я бы не брала с собой наших сау, мало ли…
– Нет, без псов нельзя, – Альяз покачал головой. – Настроения Матери Каэмит изменчивы, а мы идём в логово искажений. Сау – наши нос, глаза и уши.
Аштирра беспокоилась за Чесема, но понимала: брат прав. Даже с опытом следопыта хиннан без псов они могут и вовсе не добраться до пирамиды, погибнув где-то на подступах.
В обычное время кочевники попросили бы Аштирру погостить подольше, пообщаться со знахарями, осмотреть раненых следопытов. Но Альяз сразу предупредил соплеменников, что дело их срочное, а всё остальное подождёт до возвращения. Жрица была ему благодарна.
Она не могла избавиться от чувства, что с каждым днём их путешествия время утекает, как песок сквозь пальцы, а промедление может дорого обойтись. Но верблюды были крепки и выносливы, а верные сау выбирали безопасные тропы, ведя в обход смертоносных чудес пустыни. Лишь однажды пришлось задержаться и переждать песчаную бурю, но даже Сатех оказался милостив к ним – буря не пришлась на Всплеск и прошла стороной, не тронув их хрупкое укрытие.
Демон молчал, но Аштирра ощущала натяжение нити, словно её безмолвно подгоняли, не позволяя ни отклониться с пути, ни даже подумать о чём-то ином. Даже не сверяясь с картами Таэху, она безошибочно чувствовала направление. Как и обещал, он вёл её: к отцу ли, в ловушку ли – в этом ей предстояло в скором времени убедиться.
В последнюю ночь их путешествия вокруг царила странная зловещая тишина. Привычные голоса хищников смолкли, словно чудовища Каэмит сгинули из этих мест или просто боялись давать о себе знать. Это вызывало тревогу даже больше, чем вой какой-нибудь неизвестной твари, чьи намерения хотя бы понятны.
«Мы близко», – шепнул демон, когда они разбивали лагерь под защитой каменистого берега высохшего русла.
Аштирра хотела осмотреться, но понимала, что в такой темноте едва ли что-то различит.
Сны были рваными, полными смутных образов, и она едва дождалась рассвета, чтобы подняться наконец на берег.
В перламутровых сумерках далеко впереди простирались уже не барханы и скалы, а похороненные в песках руины древних построек. Ощетинившиеся обломками колонн храмы, соты присыпанных мастаб, смутные очертания лабиринта стен. Полотно матово-серого неба прорезал силуэт пирамиды о шести ступенях, манящий и зловещий.
Секкаир ждала их.
Глава тридцать восьмаяАнуират
Аштирре показалось, что они достигли некой незримой границы. Никаких видимых признаков она не различала – даже воздух не трепетал, как при появлении некоторых искажений. Но по ту сторону словно начинался другой мир, враждебный, выжидающий.
Идти дальше верблюды просто отказались. Обычно покладистые и спокойные, животные издавали тревожные утробные звуки, вскидывали голову и не реагировали ни на команды, ни на уговоры. Сау скулили, вздыбив шерсть по всей спине, и жались к ногам хозяев.
– Там словно… одно сплошное искажение, – пробормотал Альяз, успокаивающе поглаживая псов одной рукой, а другой пытаясь удержать поводья заупрямившегося верблюда.
– Давайте вернёмся немного назад, к вади, – предложил Брэмстон. – Оставим верблюдов там, расседлаем. В любом случае с собой взять можно только самое необходимое.
– Но они же не выживут одни, – возразил Альяз.
– Вернёмся за ними позже. Ну ты же рассчитываешь оттуда вернуться? – усмехнулся менестрель, потянув поводья.
Обратно верблюды пошли охотно, радуясь, что их больше никто не тащит в некрополь. Аштирра, Брэмстон и Альяз расседлали животных, разобрали снаряжение, оставив бóльшую часть вещей в замаскированном среди камней тайнике. Ещё раз проверили доспехи и оружие.
Жрица наконец увидела новую кожаную кирасу, которую дядюшка Фельдар сделал для Брэмстона взамен искромсанной священным шакалом. Добротная, с искусно выжженным узором, она ничуть не уступала прежней. С нежностью Аштирра вспомнила добродушные перепалки дворфа и менестреля о броне и бесплатном пиве, всем сердцем надеясь, что в будущем они не раз ещё посмеются вместе.
Собственный доспех сидел на ней как влитой, не сковывая движений. Новый хлыст, подаренный тётушкой Нерой, девушка закрепила на поясе, а со своим кинжалом дворфийской ковки и так никогда не расставалась.
«– Возможно, мы не всегда сумеем защитить тебя в твоих путешествиях, так что придётся позаботиться об этом заранее.
– И, конечно, о том, чтобы ты сама могла за себя постоять».
Как бы ей хотелось опробовать эти подарки совсем в иных обстоятельствах, но Боги распорядились иначе. Она отправлялась на помощь своим близким, а их любовь словно защищала её от безликих враждебных взглядов некрополя.
«Я уже иду за вами», – мысленно проговорила она, поднимая взгляд на высившуюся впереди пирамиду. Над Планарным Святилищем не кружили птицы и даже облаков не было.
Когда втроём они переступили невидимую границу, входя в некрополь, ощущение иного мира лишь усилилось. Наверное, так чувствовали себя души, покидая земной план бытия, проходя путь испытаний к Водам Перерождения. Даже небо будто неуловимо изменило оттенок. Воздух гудел, как от дневного зноя, и этот звук исподволь ввинчивался в разум, сковывая и изгоняя мысли. Инстинкты тела шептали, что лучше уйти, а на границах восприятия зарождался тошнотворный животный страх. И насколько Аштирра могла судить по их напряжённой настороженности – её спутники испытывали те же ощущения, хоть и старались этого не показывать. Брэмстон ободряюще улыбнулся ей, взял за руку будто невзначай, другую свою ладонь удерживая на рукояти сабли.
Под ногами шелестел песок и перекатывались мелкие камешки. Аштирра подумала, что они ведь идут по чьим-то гробницам, так и не раскопанным, и мёртвые взгляды древних следят за ними сквозь толщу песка. Троп здесь, по сути, и не было, лишь проходы, угадывавшиеся между очертаниями полуразрушенных построек, утопленных в дыхании пустыни. Ничьих следов они не обнаружили, или же те замело ветром. Но сейчас даже ветер молчал, оставив только душное трепещущее марево.
Сау всё так же держались ближе к рэмеи и человеку, затравленно озираясь по сторонам, растерянно принюхиваясь.
– У них будто нюх отбило, – с тревогой сказал Альяз, да Аштирра и сама это видела по Чесему.
Чудесные псы, чующие искажения, впервые будто не знали точно, куда идти, и выбирали тропу неуверенно.
«Я проведу тебя безопасным путём. Не отклоняйся, не сворачивай».
Голос демона-хранителя словно стал отчётливее, и Аштирра почувствовала себя увереннее. Положившись на нить, которая вела её сюда всё это время, она ступила в лабиринт руин перед пирамидой. Подобие тропы вело вниз, а постройки выступали из-под земли уже выше роста человека или рэмеи. Заплутать здесь было легко, но жрица чувствовала направление. Через некоторое время они должны были выйти к стене, окружавшей пирамиду и внутренний двор для ритуалов; к вратам и гипостильному залу – по крайней мере тому, что от них осталось.
Сау принюхались. Чесем звучно гавкнул, прижал уши, когда его голос гулко разнёсся в вязкой тишине. Это было предупреждение. Отряд последовал за псами, отклоняясь левее. Справа один за другим взметнулись гейзеры песка, брызнули битые камни разрушенной кладки. Аштирра ускорила шаг, перешла на бег, следуя за рысившими псами. Знакомые искажения почти успокаивали, как нечто привычное. Псы прыгнули на широкую ограду, повели хозяев по осевшим стенам, ступеням мастаб и обломкам колонн, уводя от разверзающихся под ногами песчаных омутов, от вихрей трепещущего воздуха, готовых рассечь плоть. За всё время пути им не попалось ни одной твари – похоже, в самом деле даже чудовища не искали здесь пристанище, а охотиться было не на кого.
Через некоторое время руины вдруг расступились. Некрополь оборвался, обнажая небольшое открытое плато с остатками каменной тропы. Впереди высились врата из золотистого камня и рельефная стена, уже знакомая Аштирре. Целостность поражала – время, конечно, коснулось стены, но невероятным образом пощадило, сохранив искусно выложенные выступы, порталы ложных дверей, чередующиеся ниши. И тем удивительнее была такая чудесная сохранность, что это Планарное Святилище с комплексом построек было создано самым первым, хоть и поддерживалось последующими поколениями. На миг даже глубинный ужас, который исподволь навевало то, что здесь обитало, отступил. Аштирра невольно залюбовалась, вспомнила видение, посланное демоном, о величии этого чуда, и память его наложилась на увиденное теперь.
Шуа, пёс Ришниса, идущий впереди, глухо упреждающе взвыл. Все три сау встали в стойку, обозначая, что тропа впереди небезопасна. Песок был покрыт красивой узорной рябью, и из-под него выступали огромные плиты древней тропы для процессий. На первый взгляд, ничто не предвещало опасности, но псы хиннан не ошибались. Чесем обернулся к Аштирре, вздыбив холку, и гавкнул.
– Что поделать, друг, нам нужно туда, – тихо проговорила девушка, прислушиваясь к нити. Та вела к вратам, и жрица знала: поскольку стена сохранилась, другого прохода к припирамидному комплексу просто нет. Их путь лежал через гипостильный зал с трёхчетвертными колоннами.