– Давайте, милые, покажите путь, – подбодрил псов Альяз. – Мы за вами след в след.
Псы принюхались, поскуливая. Им явно не хотелось идти дальше, но по крайней мере, в отличие от человека и рэмеи, они видели, чуяли, куда ступать безопасно. Альяз пошёл за псами первым, Аштирра – сразу за ним. Брэмстон держался за её плечом, готовый подхватить, если придётся.
Обманчиво безопасная поверхность песка зарябила, как взбаламученный источник. Ближайшая плита со скрежетом поднялась, и под ней разверзся тёмный зев, похожий на ловушки древней гробницы. В следующий миг вся тропа пришла в движение. Земля содрогалась, разворачиваясь огромной спиралью. Сау двигались скачками, зигзагом – прямого безопасного пути к вратам не было. А вокруг, противореча всем естественным законам, камни и песок поднимались, медленно закручивались погибельным вихрем. Воздух стал тяжёлым, осязаемым и ранящим, как в песчаную бурю, – так, что едва можно было сделать вдох. Единственным ориентиром впереди оставались желтоватые спины псов, которые, несмотря на собственный страх, вели отряд к вратам по тонкой, одной им ведомой грани. Аштирра с ужасом видела, что иногда бездна разверзается почти у самых ног, и так легко было сорваться, оказаться перемолотой между камнями, как в жерновах. Она предпочла смотреть вперёд. Идти след в след за псами. Не оборачиваться. Иногда приходилось пригибаться, чтобы не попасть под звенья спирали из плит, или прыгать за сау, минуя опасный участок.
Шуа разразился громким лаем, ступив на уже по-настоящему твёрдую почву. Альяз отозвался радостным возгласом. Аштирра смутно видела силуэт пса впереди – слишком плотной была завеса поднявшегося песка. Показалось или в тёмной арке врат мелькнул чей-то силуэт?
Отряд наконец вышел из погибельной ловушки. Аштирра буквально вытолкнула своё тело вперёд, упала в песок, откашливаясь. Альяз и Брэмстон были заняты тем же. За спиной продолжала бушевать буря, отсечённая невидимой границей перед узкой полосой безопасной земли.
Сау рядом отряхивались, тяжело дышали, вывалив языки. Шуа, их добровольный вожак, подбежал к арке врат, принюхался… и вдруг попятился. Его лай стал высоким, надрывным.
Всё произошло слишком быстро. Они успели взвиться на ноги, похватать оружие, когда из-за стены молниеносно выскочило какое-то существо и уволокло пса в проём.
– Шуа! – взвыл Альяз, устремляясь следом со скимитарами наготове.
Аштирра поспешила за ним, уже успев снять с пояса хлыст. Брэмстон, обнажив саблю и кинжал, оттеснил её, пробежал вперёд. Но прямо в начале гипостильного зала они вынуждены были остановиться, натолкнувшись на замершего Альяза. Кочевник стоял, опустив клинки. Перед ним, в сетке косых солнечных лучей, пробивавшихся сквозь треснувшую крышу храма, простирался коридор. В нишах между золотистыми ребристыми колоннами стояли статуи рэмейских божеств. Каких именно – Аштирра не успела разглядеть, потому что дальше из этих самых ниш им навстречу выступили те, кто здесь обитал.
С десяток жутких изломанных человекоподобных фигур заполнили коридор. Они шли крадучись, горбились, будто им приходилось подавлять желание встать на четыре лапы. Осторожно принюхивались, глядя на незваных гостей. Скудный свет выхватывал покрытые тёмной шерстью тела, крепкие, будто сплетённые из тонких жгутов мышц. Острые уши были навострены, длинные изломанные морды – оскалены, обнажая ряды желтоватых клыков.
В когтистых руках, являвшихся чем-то средним между человеческой ладонью и собачьей лапой, существа сжимали примитивно сработанные копья. Но не оставалось сомнений: они прекрасно знали, как пользоваться оружием. Ни доспехов, ни одежды на них не было.
В один голос Альяз и Аштирра выдохнули:
– Кальби.
– Ануират.
И больше всего не по себе было от их взглядов, прикованных к отряду. На дне мутно-зелёных глаз горела глубинная алчба – нечто большее, чем просто хищная жажда крови. И оттого их морды казались невероятно уродливыми, и без того изломанные неестественной трансформацией. Они как будто застыли между двумя ипостасями, уже не рэмеи, но ещё не звери и даже не их собственные предки, наделённые красотой дара Псоглавого Бога.
Казалось, твари были изумлены появлением гостей не меньше, чем сами гости – этим столкновением, и потому медлили нападать. Снаружи бушевала буря – отступать было некуда.
Аштирра помнила свою встречу с мёртвыми Стражами в гробнице Кадмейры, но, Боги, как же твари перед ней отличались от тех Ануират! Страшная история отца о встрече в пустыне обрела своё воплощение.
«– Но если это Ануират, бывшие жрецы Ануи, пусть и особенные… значит, возможно вернуть им сознание?
– Возможно, потомок Ваэссира и сумел бы поговорить с ними. Мне, Таэху, это оказалось не под силу…»
Раштау говорил, что это невозможно, но Аштирра должна была попытаться.
– Я – Тот, кто стоит на страже. Я – Тот, кто зовом пустыни обращает в бегство осквернителей гробниц… – тихо начала жрица.
Голос демона вторгся в её мысли, негромкий, но твёрдый:
«Ты дальше, чем он, но… Вам не справиться. Дай мне своё тело, Аштирра».
Она вздрогнула, теряя сосредоточение, не понимая, какого хайту он вообще говорит. Альяз и Брэмстон, коротко переглянувшись, выступили вперёд, заслоняя жрицу. Они заняли более широкую часть прохода к галерее, которую было проще оборонять. Аштирра немедля зачерпнула из Всплеска, усиливая внутренние ресурсы своих спутников.
Вожак тварей коротко хрипло взвыл, отдавая приказ. Псоглавые устремились вперёд.
– С дороги! – крикнула жрица.
Альяз и Брэмстон резко расступились, и она нанесла удар хлыстом, сбивая с ног первых тварей. Ануират не мешкали – неслись сворой, перепрыгивая через упавших товарищей. Снова и снова щёлкал хлыст. Псоглавые сипло взвизгивали. Кочевник и менестрель, ощетинившись клинками, расходились на доли мгновения и снова вставали плечом к плечу, заслоняя жрицу. Рядом хрипло лаяли сау, обезумевшие от страха, но не сбежавшие от хозяев.
Аштирра не хотела убивать псоглавых, всё ещё надеясь договориться. Опустив ставший бесполезным на таком расстоянии хлыст, она выбросила руку вперёд. Времени разбираться в устройстве плоти Ануират не было. У них были мышцы, а значит…
Ноги первого же подбежавшего к ним существа, метнувшего копьё в увернувшегося Альяза, свело судорогой. Тварь пролетела вперёд, напоровшись на клинок Брэмстона. Кочевник рядом вскинул скимитар, чтобы завершить начатое.
– Не убивай! – крикнула Аштирра. Альяз, изумлённый, смягчил удар, пришедшийся вскользь.
Брэмстон высвободил клинок, ногой откинул от себя Ануират, на развороте отбил тычок копья другого. Пригнулся, уходя из-под прыгнувшей на него твари, воткнул той под ребро кинжал, удерживая других на расстоянии клинка.
Альяз закрутил скимитарами, заставляя отступать двух кинувшихся на него полузверей. В ближнем бою Ануират уже не полагались на копья, впав в иступляющую ярость от сопротивления. В ход пошли клыки и когти. Скорость их ударов поражала – Аштирра видела, что уворачиваться её спутникам становится всё сложнее. Обострила их инстинкты ещё больше, зная, что за это потом придётся платить непомерной усталостью.
«Отдай мне тело, – настойчиво билось внутри. – Впусти меня. Впусти».
– К хайту, – выдохнула Аштирра, скручивая судорогой мышцы следующей твари.
Улучив момент, когда её спутники снова расступились, уводя беспорядочно разделившуюся свору, она щёлкнула хлыстом. Тот обвился вокруг шеи вожака – крупного Ануират, стоявшего в центре гипостильного зала. Аштирра торжествующе улыбнулась – как же пригодились уроки отца и изнуряющие тренировки!
– Ты выслушаешь меня, именем Ануи, Стража Порога! – рявкнула жрица, дёрнула, и не рассчитывая, что огромная тварь потеряет равновесие. Важно было отвлечь его, заставить сосредоточиться на ней.
Она направила Силу, попытавшись чуть ослабить его железные мышцы. Вожак тяжело дышал, с ненавистью глядя на девушку. Речитатив воззвания древнему божеству мёртвых наполнил гипостильный зал, перекрывая звуки боя:
– Он – Тот, кто проводит сквозь мрак забвения к Водам Перерождения. Он – Тот, кто хранит ключи памяти и воздаёт каж…
Утробно рыкнув, Ануират перехватил хлыст и дёрнул на себя. Аштирра потеряла равновесие, упала на колени, и её протащило по каменным плитам. Отбросив копьё, вожак схватил её, поднимая над полом, впечатал в колонну так, что потемнело в глазах. Склонил к ней свою морду, принюхиваясь, обдавая гнилостным смрадом.
Откуда-то из невыразимой дали её звали – кажется, Брэмстон, пробивающийся сквозь свору. Клубок тварей сомкнулся, отсекая её от спутников.
– Именем Ануи… ты… – прохрипела Аштирра и инстинктивно зажмурилась, когда тварь щёлкнула челюстями у самого лица.
Сосредоточиться, обратить его тело против него самого…
«Впусти. Не справишься. Впусти!»
Аштирра вскрикнула со смесью страха и гнева, теряя драгоценное сосредоточение, вцепилась когтями в удерживавшие её лапы твари. Его мышцы и правда были словно отлиты из железа, а шкуру мог пробить только клинок. Вожак заурчал, вдохнул её запах и вдруг потащил её за собой в одну из ниш. Жрица отчаянно отбивалась, но он словно не чувствовал ударов. Нащупав на поясе кинжал, девушка выдернула его из ножен, вонзила в плечо Ануират. Но тот слишком сильно встряхнул её – удар пришёлся вскользь. В следующий миг тварь повалила её на землю, заслонив собой и без того скудный свет. Глаза полыхнули мертвенным огнём. Когтистая лапа с силой рванула нагрудник жрицы так, что застонали ремни. И с ужасом Аштирра запоздало осознала его намерение, забилась в хватке, пытаясь скинуть с себя неподъёмную тушу.
«Они охотятся не только ради пропитания. Иногда похищают женщин…»
Нить натянулась, прожигая сердце насквозь, и крик демона прорезал голос отца из воспоминания:
«ВПУСТИ!»
Парализованная ужасом собственной беспомощности, не зная, что надлежит делать, жрица выдохнула «да», больше не сопротивляясь его зову.