И не осталось вдруг ни страха, ни боли – всё затопил собой ослепительный золотой поток, мягко подхвативший её, оттеснивший на границы восприятия. Но энергии эти казались настолько родными, что она даже не успела испугаться, утопая в них, сливаясь с ними.
Собственное лицо стало затвердевшей маской, более не отражавшей её саму. Руки, наполнившиеся чужой силой, сомкнулись на горле вожака, почти круша трахею. И голос, ставший более низким, властным, произнёс на древнерэмейском, впечатывая каждое слово:
– Ты склонишься перед своим Владыкой.
Ануират заскулил, словно побитый пёс, отшатнулся, съёжился, дрожа всем телом. Аштирра почувствовала, как поднимается, распрямляет плечи, хотя не отвечала сейчас ни за одно из своих движений. Она видела всё издалека, будто сквозь прозрачный кристалл, и нечто чужое отражалось в её взгляде – нечто такое, что заставляло эту тварь трепетать… и склониться в поклоне.
– Ко мне, стражи! – её и не её голос звенел среди древних камней, и свора тварей устремилась на этот зов.
Скуля и урча, расталкивая друг друга, Ануират окружили её плотным клубком. Их было гораздо больше, чем когда отряд Аштирры только вошёл в галерею. Не смея смотреть ей в глаза, жадно принюхиваясь, твари тёрлись о её ноги, касались рук. Прикоснуться старался каждый, хотя бы вскользь, словно это было величайшей благодатью. И в те мгновения казалось, будто их взгляды становятся яснее и они видят, осознаю́т.
– Защищайте их, таков приказ Владыки. Защищайте в жизни и в смерти, как меня самого.
Перед этой волей, прокатывавшейся сквозь неё ослепительным солнечным разливом, даже Аштирре хотелось преклониться, если бы она могла. Наверное, никогда она не встречала ничего более прекрасного и ужасающего.
Вожак Ануират издал леденящий кровь неистовый рёв, подхваченный его соплеменниками. И в этом рёве она различила слово – имя, давно уже не звучавшее на этой земле.
Ваэссир.
Царственно Аштирра – или то, что вело её, – прошла вперёд, и Ануират следовали за ней, словно тени. Откуда-то она знала, что буря за вратами стихла, а камни и песок снова легли так, будто их никто не потревожил.
Гипостильный зал завершился, выводя на залитый светом внутренний двор с руинами храмов. Только здесь псоглавые немного рассредоточились, но по-прежнему окружали её. Она видела подобие их лагеря в развалинах у галереи.
– Аши!
Жрица узнала голоса Брэмстона и Альяза, но не могла обернуться – тело принадлежало не ей. Тот, кто вёл её, обернулся сам, и по его жесту Ануират расступились.
Кочевник и менестрель потрясённо замерли, натолкнувшись на этот взгляд. Брэмстон опомнился первым, шагнул ей навстречу. Ануират глухо заурчали, но по краткому взмаху её руки замолчали.
– Аши? – мягко позвал Брэмстон, ища в чужом стекле глаз её саму.
Она заметалась внутри, желая отозваться, успокоить, запоздало замечая кровь. Нужно было заняться их ранами, скорее! И в тот миг пришло осознание, что она не может забрать своё тело обратно, что так и останется в ловушке собственной плоти.
Зародившийся было страх угас, когда ослепительное золото обернулось ласковым солнцем, обнимая её изнутри.
«Я никогда не причиню тебе вреда…»
Если бы её, незримую, бесплотную, можно было бы бережно подхватить на руки и перенести – вот на что было похоже возвращение в собственное тело. Аштирра сморгнула, когда реальность пошатнулась перед её взором, вскинула руки, касаясь пульсирующих висков. Она снова осязала, слышала, видела. Снова была собой привычной.
Брэмстон, удерживая саблю в опущенной руке, сгрёб её в объятия, крепко прижимая к себе. Дрожащими руками девушка обняла менестреля, живого, близкого.
Альяз кликнул псов. Ануират отступили, наблюдая за ними, больше не пытаясь напасть.
– Не знаю, как тебе удалось их подчинить, но это было… невероятно, – прошептал Брэмстон, касаясь губами её виска. – Ты спасла нас всех.
– Это не я, – глухо отозвалась Аштирра.
Поверх плеча Брэмстона она посмотрела на стоявшего в отдалении вожака Ануират. Его взгляд потух, почти умиротворённый, хотя сейчас в нём уже не было прежней покорности. Ануират служили только Эмхет и никому больше – таков был древний договор.
Невозможное осознание постигло её.
– Так ты – Владыка Эмхет? Герой древности?.. – беззвучно прошептала жрица, бережно касаясь нити внутри.
Расширившимися глазами она смотрела на огромный двор между полуобрушившимися храмами и дворцами, где древние правители подтверждали своё право на трон Таур-Дуат. На собравшихся вокруг искажённых древних стражей, готовых внимать каждому её слову. Демон-хранитель из её сновидений, ведущий её в Секкаир, всё это время был…
«Да, это так. Герой или нет, я – наследник Ваэссира».
Жрица мягко отстранилась от Брэмстона, повернулась к пирамиде, не зная, как объяснить произошедшее своим спутникам. Вопросов сейчас не хотелось вовсе – её разума едва хватало на то, чтобы самой охватить случившееся.
Она вспомнила ужас, сковавший её после Посвящения, – золото глаз, волю, сокрушавшую само её существо до основания. Но то, что она испытала только что, было ведь совсем иным – Сила, которая защищала, окутывала её собой, покоряла других ради неё. И это невероятное чувство родства, словно они не просто знали друг друга прежде, но были едины, ошеломляло её своей невозможностью.
«Не бойся меня, Аштирра Таэху», – в его голосе звучали нотки горечи, смешанной с… нежностью?..
Не зная, что надлежит делать, Аштирра с достоинством поклонилась.
– Ты спас нас, Владыка Эмхет. Я не знаю, как выразить тебе свою благодарность. Даю слово, я…
«Не давай обещаний, которых не сумеешь исполнить, моя жрица, – кажется, он улыбнулся. – Ведь я не смог бы иначе…»
Глава тридцать девятаяПирамида
Раненого сау Ришниса они нашли в одной из ниш. Кажется, Ануират хотели сожрать его, но, к счастью, не успели. Аштирра занялась ранами пса даже прежде, чем осмотрела Альяза, – этого потребовал сам кочевник.
Жрица была рада, что серьёзных увечий никому из её спутников псоглавые не нанесли – бой закончился быстрее. Но в полной мере она осознавала: если бы не вмешательство Эмхет, они погибли бы, так и не добравшись до пирамиды. Слишком много Ануират собралось здесь, и каждый был серьёзным противником даже отдельно от своей своры. Что при этом произошло бы с ней самой, она предпочитала не думать.
Аштирра предложила помощь и раненым Ануират, раз уж теперь те были союзниками. Но то ли псоглавые не поняли её намерений, то ли не пожелали принимать помощь – держались на отдалении, глухо угрожающе ворча.
Отголоски чужой Силы пели в ней, и жрица почти не чувствовала усталости. Она ускорила процесс исцеления ран, чтобы не терять времени, – поначалу осторожно, пробуя течения энергетических потоков. Но, как и в ходе боя, всё шло гармонично – ровно так, как она привыкла. Может быть, магия искажалась уже непосредственно внутри пирамиды?
– Что произошло? – тихо спросил Брэмстон, когда она закончила с его ранами. – Мне могло показаться, но ты… как будто не была собой.
Протянув руку, менестрель нежно коснулся её лица кончиками пальцев, словно убеждаясь, что перед ним именно она.
Аштирра потёрлась щекой о его ладонь.
– Я не знаю, как объяснить. Многого я не понимаю, но… Мой отец каким-то образом действительно нашёл наследника Ваэссира. Это Эмхет остановил стражей.
Во взгляде Брэмстона отразилась смесь изумления и недоверия. Он ведь видел то, что видел, и с его точки зрения отдавала приказы Ануират именно Аштирра.
«Изначально я призвал их на помощь Раштау, чтобы они сразились против призванных культом созданий. После я отдал им приказ охранять подступы к Планарному Святилищу. Но без моего надзора они, увы, легко возвращаются к своему безумию…»
Аштирра промолчала, чтобы не вызывать подозрений у возлюбленного, и без того ошеломлённого. У неё и у самой было столько вопросов, что она даже не знала, с какого начать. Но сейчас главное было найти отца и остальных. Время выяснить всё и понять им ещё представится.
«Ануират пойдут с тобой в глубины Святилища, – продолжал наследник Ваэссира. – Как бы ни был силён их страх перед тем, что таится внутри, верность крови сильнее… И я тоже буду рядом с тобой, как только могу. Там тебе понадобится проводник даже больше, чем в некрополе».
Жрица не выдержала, поднялась и прошла к началу гипостильного зала за своим оброненным оружием, но больше даже – чтобы всё-таки спросить. За вратами простирались некрополь и небольшое песчаное плато, покрытое рябью, с плитами тропы для процессий. Всё было так, как когда они только пришли, – ни следа минувшей бури, лишь обманчивая безмятежность.
– Как ты вселился в меня? – тихо проговорила она, глядя на мастабы вдалеке. – Как такое возможно? И почему я вообще слышу тебя?
«Мы с Раштау… тесно связаны. Слишком долго объяснять, а времени у нас почти нет. Но я могу быть рядом с тобой, потому что он – глава рода Таэху, а ты – его плоть и кровь, родная душа. Моя связь с тобой изначально стала возможна, потому что он позволил это, помог проложить меж нами тропу, которую укрепил я уже сам. И я бесконечно благодарен ему».
Сердце Аштирры сжалось от нежности к отцу, смешанной со страхом за него.
На периферии зрения мелькнула тень. Девушка резко обернулась, но это оказался лишь один из Ануират. Тихо выскользнув из-за колонн, полузверь поклонился, протягивая ей кинжал и свёрнутый кольцами хлыст.
– Благодарю, – проговорила жрица, но не была уверена, что псоглавый понимает её речь. Она снова коснулась нити, ставшей ещё более крепкой, почти осязаемой. – Значит, ты пленник пирамиды, как и мои близкие? И я… увижу тебя там?
Она попыталась представить себе встречу не только со своей семьёй, но и с настоящим живым Эмхет, который сейчас находился там, с ними… Попыталась – и не смогла. Это был далёкий образ, знакомый по статуям и легендам, но не во плоти. И всё же Раштау в самом деле удалось то, о чём они только мечтали!