«Мы заперты в скверне Секкаир, каждый по-своему. Твой отец сорвал ритуал культа и изгнал потустороннюю тварь. Но призыв пробудил то, что спало здесь. Я прошу тебя поспешить, Аштирра. Обещаю, скоро я расскажу тебе всё».
– Пожалуйста, скажи хотя бы, к чему я должна быть готова, Владыка Эмхет.
Кажется, он вздохнул.
«Ко всему, моя жрица. Но тебе не придётся встречаться с этим в одиночку…»
Они стояли перед зияющим зевом прохода, прежде замурованного, но теперь разобранного. Часть кладки обвалилась. Сбитые ступени уходили круто вниз.
Аштирра не могла избавиться от ощущения, что пирамида дышала, мерно, медленно, а из темноты прохода будто смотрела тысяча глаз. Ануират вокруг приглушённо скулили, переминаясь на лапах. Вожак клацнул на свору зубами, ткнул древком копья в клубок столпившихся у ступеней псоглавых. Но у него и самого шерсть была вздыблена, а уши прижаты. Аштирра подумала, что псоглавые уже успели побывать в пирамиде и знали, с чем могут столкнуться там. Жаль, не спросить…
Преодолев лестницу, они оказались в первом церемониальном проходе, зажгли бездымные факелы, разгоняя хищные тени. Темнота скалилась за границами света, и коридор казался бесконечным. Солнечные лучи с лестницы едва проникали сюда – здесь у Амна не было власти. Сау остались наверху – их тревожное взлаивание доносилось сюда раздробленным эхом, словно кто-то насмешливо отзывался им из лабиринта тоннелей впереди.
Проход подпирали грубо обработанные колонны, а на шершавых стенах не было ни рельефов, ни надписей. Приглядевшись, Аштирра поняла, что колонны будто источены, пористые, как старые кости. Ритуальные изображения со стен были даже не сбиты – выскоблены, выгрызены, осквернены. Ей не раз доводилось видеть, что делали с древними изображениями последователи новой веры, но то, что она видела сейчас, не было творением человеческих рук и инструментов. Что за неведомые твари совершили такое, жрица, пожалуй, не хотела знать.
Спящий безликий ужас пропитывал каждый камень здесь. Сами собой изнутри прорастали щупальца страха – первобытного, инстинктивного, шепчущего: «Беги, или умрёшь». Но даже не столько сама смерть пугала, сколько нечто иное… Словно, если погибнуть здесь, душа уже не вырвется к Водам Перерождения, останется здесь, в этих камнях, слившись воедино с тем неописуемым, что теперь составляло саму сущность Секкаир.
Когда Аштирра подумала об этом, то явственно вспомнила ужас небытия, постигший её после Посвящения. Сердце заколотилось как птица в силках, мышцы стали будто вода. Кровь стучала в висках, и перед глазами потемнело. Она не в силах была сделать ни шага дальше, забыв в этот миг обо всех своих целях.
Пальцы Брэмстона сомкнулись на её запястье, тёплые, надёжные. И хотя голоса спутников казались сейчас такими же далёкими, как всё привычное, рядом с ним Аштирра вспомнила, что была живой и настоящей.
Распахнув глаза, жрица посмотрела на Брэмстона и Альяза, с тревогой ожидающих её.
– Я в порядке. В порядке, – пробормотала она и устремилась вперёд, не выпуская руку менестреля.
– А кто-нибудь знает, куда идти? – растерянно спросил Альяз, нагоняя их. Среди Ануират ему явно было не по себе.
– Все Планарные Святилища состоят из множества шахт и проходов, служивших как ритуальным, так и практическим целям, – ответила Аштирра, поднимая факел выше, стараясь смотреть вперёд, а не на изуродованные стены. – Запутаться и заблудиться правда легко, но я… кажется, знаю, да.
– Кажется? – хмыкнул Брэмстон.
«Пространство Секкаир не просто запутанное – оно постоянно меняется. Следуй за мной, как и прежде. И не верь всему, что увидишь и услышишь…»
Аштирра повела плечами, подавляя дрожь, и двинулась вперёд, полагаясь на нить между ними. Воздух из верхних шахт проносился по коридору, изгоняя духоту, но и создавая неуютное чувство движения вокруг. Ей мерещились подвижные тени, следующие за ними прямо за границами света, таящиеся в боковых проходах. Но из реальных созданий здесь была только свора. Ануират жались друг к другу, всё так же держась единым клубком, тихо взрыкивая и поскуливая. Их было много, но двигались они на удивление бесшумно – истинные хищники, пусть и обезумевшие, изломанные.
Насколько девушка могла судить, проход изгибался, но она уже не пыталась сосчитать число поворотов. В какой-то миг коридор неожиданно оборвался. Аштирра едва не потеряла равновесие, но Брэмстон удержал её.
Перед ними была широкая шахта, уходившая глубоко вниз, к невидимому дну, и настолько же далеко – вверх, возможно, к самой вершине пирамиды. Альяз посветил факелом. В кладке были вырублены ступени и коридор, ведущий в нижние залы. Тропа не выглядела надёжной, но другой не было. По обе стороны лежали боковые тоннели. Ещё несколько проходов зияло чернотой вдоль вырубленной лестницы.
Аштирра силилась разглядеть, что же было в самом низу, и не могла. Но чем дольше она смотрела, тем больше становилось не по себе, потому что нечто смотрело на неё в ответ из этой головокружительной глубины. Изучало. Нашёптывало что-то на краю восприятия.
Увы, наследник Ваэссира подтвердил её опасения – им предстояло отправиться навстречу этому неведомому.
«Вниз…»
Ануират вдруг навострили уши, насторожились, озираясь. Брэмстон чуть сжал руку Аштирры, шепнул:
– Слышишь?
И она услышала. Тонкий плач, болезненный стон. Голос показался ей знакомым, и он, кажется, приближался. Вожак Ануират развернулся, вскинул копьё, готовый атаковать вместе со своей стаей.
– Подождите! – Аштирра, преодолев отвращение, коснулась его плеча. Полузверь посмотрел на неё почти удивлённо, оскалился, но остался на месте и не призвал свору. – Тише…
Плач звучал ещё ближе, из бокового прохода слева. Кто-то двигался по коридору из темноты, шаркая по камням.
Выпустив руку Брэмстона, жрица неуверенно сделала шаг, прислушиваясь. Голос был вполне живой, не призрачный, хоть и искажённый эхом.
– Помогите… помогите мне… – простонала женщина, срываясь в тонкое хныканье.
Брэмстон нахмурился, удержал Аштирру, не позволяя пойти навстречу. Альяз, сунув бездымный факел за пояс, обнажил скимитары, крутанул в руках.
Тени качнулись. В проходе возник чей-то сгорбленный дрожащий силуэт, застыл на границе света так, что нельзя было разглядеть детали. Завеса спутанных волос, опущенные руки – женщина не шла, а почти ползла, на последнем издыхании цепляясь за стены. Её голос застыл на одной ноте, ввинчиваясь в разум, – тоскливый рваный стон.
А потом она поднялась… поднялась выше человеческого роста и даже выше Ануират, покачиваясь, царапая лицо изломанными многосуставчатыми руками. Бросилась в центральный проход, словно кобра, протаскивая длинное тело, опирающееся о каменный пол ещё несколькими конечностями.
Брэмстон оттолкнул Аштирру за спину. Ануират рассредоточились, яростно взлаивая.
В свете бездымных факелов создание чуть покачивалось, издавая высокие стоны уже множеством голосов.
К горлу подкатила тошнота. Жрица неотрывно смотрела на нечто, будто переплетённое, сплавленное воедино из множества тел, человеческих и не только. Рты и пасти разверзались в крике, и только верхнее лицо сохранило изначальные черты. Тёмные спутанные волосы, обрывки тёмных одеяний… Культистка?
– Помогите, помогите, помогите мне… – выло существо, покачиваясь, поднимаясь всё выше, сворачивая кольцами уродливое, влажно поблёскивающее тело.
Недоразвитые конечности, сплавленные из чужих рук, лап, щупалец, скребли по камню. Тонкие человеческие пальцы раздирали кожу лица в кровь. Когда лицо это обернулось к свету, Аштирра увидела, что глаз у него уже нет.
Вожак взревел, и свора бросилась на чудовище, вонзая копья, кромсая когтями и клыками без всякого отвращения. Тварь заметалась, забилась между стенами тоннеля, насколько позволяло неповоротливое тело. Истошно воя, она стряхивала с себя псоглавых, но те бросались снова и снова. В общем месиве тел уже сложно было разглядеть, кто одерживает верх. Голос чудовища перешёл в невыносимо высокий визг, так, что слух почти отказывал.
Брэмстон вовремя затащил Аштирру в противоположный боковой проход, крикнул Альязу, чтобы шёл за ними. Уговаривать кочевника не пришлось. Вмешиваться в схватку было бессмысленно – свора нападала как единое целое. Воины бы только мешали.
Аштирра содрогалась от омерзения, борясь с тошнотой, не в силах даже представить, что́ могло сделать такое с человеком… с несколькими людьми и… чудовищами?
«Они должны быть мертвы – культисты и бесы, хлынувшие через разлом… Но Секкаир даровала некоторым иную жизнь».
Бросок змеиного тела – и пара Ануират сорвалась в шахту с хриплым воем. Чудовище продолжало беспорядочно метаться, захлёстывая псоглавых в кольца.
Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Пронзительный крик оборвался, остался лишь рёв Ануират, клацанье их челюстей, отвратительный звук рвущейся плоти и ломающихся костей… Аштирра выглянула из прохода… и не справилась с тошнотой. Псоглавые пожирали труп уродливой твари. Смотреть на это было невыносимо.
– Ну, не будем мешать чужому пиршеству – хоть кому-то тут хорошо, – с преувеличенной жизнерадостностью проговорил Брэмстон, увлекая её к шахте. Его голос звенел напряжением. – Нам, стало быть, туда, вниз?
Аштирра кивнула, не в силах произнести ни слова. За спиной надрывно кашлял Альяз, тоже, на свою беду, посмотревший, чем закончился бой.
– А чему вы, собственно, удивляетесь? Шакалы ведь падальщики. А наши дорогие друзья уже давно как следует не ели – вон аж собаку твоего брата чуть не сожрали.
– Пожалуйста, просто… помолчи, – простонал кочевник, и Аштирра в кои-то веки желала того же.
Жрица хотела вернуться к Ануират, осмотреть раненых, но не решилась, пока те не завершат свою жуткую трапезу, звуки которой эхом разносились по тоннелю и шахте. Вместо этого вместе со своими спутниками она разведала спуск. Лестница была шире, чем казалось сверху, – на ней можно было с трудом, но разминуться вдвоём. Ступени не крошились под ногами, хоть и были сглаженными временем, а потому скользкими.