— Я же послушал тебя и надел костюм.
— И отлично в нем выглядишь. Потрясающий дом, — добавила Кей, когда Малком повернул к особняку. — Господи, я помню, как впервые увидела его вблизи, когда подъезжала сюда в накрахмаленной форме официантки. Перепугалась до смерти.
Кей погладила дорогую ткань платья своего любимого ярко-зеленого цвета, которое купила специально к этому дню, и с радостью подумала, что больше никакой формы и никакого крахмала.
— А потом я присмотрелась и подумала, что он просто прекрасный и вовсе не жуткий. Старая миссис Браун, вот она наводила ужас, уж поверь мне. Зато я увидела дом внутри, обошла его весь, подавая изысканную еду утонченным людям. И тогдашняя экономка, как ее звали? Ну, неважно. Она и повариха покормили нас на кухне.
Когда Мэл припарковался, Кей с ухмылкой повернулась к нему:
— Похоже, я поднимаюсь по общественной лестнице. Как моя прическа?
— Точно, как я люблю.
Он достал с заднего сиденья сладкий пирог и красиво упакованную коробку.
Не успели они подойти к двери, как она распахнулась.
— С Днем благодарения! — Дел поцеловал Кей в щеку, взглянул на коробку под мышкой Малкома. — О, не стоило беспокоиться.
— Я и не беспокоился.
— Пирог выглядит аппетитно. Вы сами его пекли, Ма Кей?
— Конечно. Если Морин на кухне, я ей отнесу.
— Все женщины на кухне, как и полагается. — Дел подмигнул ей. — Мужчины, по семейной традиции Браунов, развалились на диване и смотрят телевизор. Я провожу вас, налью вина.
— Ваш дом — самый красивый в Гринвиче, — сказала Кей. — Я так подумала, когда впервые его увидела, и с тех пор своего мнения не изменила.
— Спасибо. Он нам очень дорог.
— Естественно. У него есть история. Я здесь помогала иногда на приемах еще во времена твоей бабушки. Но твоя мама мне нравилась больше.
Рассмеявшись, Дел обнял Кей и повел в дом.
— Наша Бабушка Браун была тираном.
Из кухни струились ароматы и доносились женские голоса. Малком узнал среди них голос Паркер и почувствовал, как нервное напряжение, о котором он и не подозревал, ослабляется.
Паркер сидела за рабочей стойкой и лущила бобы. Мэл попытался вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы кто-то лущил бобы… и все мысли вылетели из головы, когда он встретился взглядом с Паркер.
Боже, как он скучал по ней, скучал до боли. Пока он пытался справиться с этой болью, Паркер улыбнулась, соскользнула с высокого табурета.
— С Днем благодарения! — Сначала она точно как Дел поцеловала в щеку его мать, затем легко коснулась губами его губ, и ему стало еще чуточку легче.
Все заговорили одновременно, кто-то забрал у него пирог, но он никого не слышал и ничего не соображал, просто как зачарованный смотрел на Паркер и видел в цветном водовороте только ее, слышал только ее голос.
Дел сунул ему в руку бутылку пива.
— Пойдем к мужчинам, пока нас не заставили работать. Поверь мне, они на это способны.
— Хорошо. Через минуту.
— Рискуй в одиночку, хотя, может, ты неплохо смотришься в фартуке.
— Пошел ты, — сказал Мэл и заработал увесистый материнский подзатыльник.
— Веди себя прилично. А я не откажусь от фартука. Главная радость Дня благодарения в подготовке обеда.
Паркер стала забираться обратно на табурет, но Малком взял ее за руку и потащил из кухни.
— Я хотел поговорить.
— У меня задание.
— Бобы никуда не убегут. — Он свернул в музыкальную комнату. — Я кое-что привез тебе.
— Обожаю сюрпризы.
Мэл вручил ей коробку.
— Если парень облажался, он должен заплатить.
— Не собираюсь спорить. Я люблю подарки. И, как я вижу, твоя мама победила в сражении за костюм.
— Моя мама всегда побеждает.
— Красивый костюм. — Паркер положила коробку на маленький столик, развязала ленту. — Как бизнес?
— Нормально. Получил по наводке Чэннинга заказ на восстановление «Кадиллака» шестьдесят второго года.
— Потрясающе.
Мэл без удивления смотрел, как она аккуратно разворачивает бумагу. Паркер Браун никогда ничего не стала бы рвать или дергать. Он вполне мог представить, как она, точно как его мама, аккуратно складывает и убирает красивую упаковку для каких-то таинственных целей.
— А как у вас?
— До и после праздников мы всегда заняты. К свадьбам добавляются вечеринки. И всего через две недели свадьба Мак. Поверить не могу. Мы не сможем вздохнуть до самого Нового года, а потом…
Паркер осеклась, увидев обувную коробку, и осторожно ее открыла.
У нее буквально отвисла челюсть. Мэл решил, что лучшую реакцию и придумать невозможно.
— Туфли? Ты купил мне туфли? Ты купил мне потрясающие туфли. — Она вынула из коробки очаровательные лодочки на высоченных, тончайших шпильках, как другая женщина вынула бы хрупкую драгоценность.
— Тебе нравятся туфли.
— Это слово не выражает и десятой доли моих чувств к туфлям. О, они роскошные. Посмотри, какие богатые переливы, а какая текстура. — Паркер сбросила свои туфельки, надела новые и села, подняв ноги и восхищаясь обновкой. — Как ты узнал мой размер?
— Я бывал в твоей гардеробной.
Паркер внимательно посмотрела на него.
— Я должна сказать, Малком, ты меня удивляешь. Ты купил мне туфли.
— Только не надейся на повторение. Это было… мучительно. Я подумывал купить сексуальное бельишко, но это было бы эгоистично, как будто подарок самому себе. Хотя гораздо легче и не так странно. В обувном отделе женщины превращаются в мстительных ведьм.
— Ну, я влюбилась в твой подарок. — Паркер встала, прошлась, как по подиуму. Покрутилась. Улыбнулась. — Как они на мне смотрятся?
— Я не могу оторвать глаз от твоего лица. Я скучал по твоему лицу.
— Хорошо. — Паркер подошла к нему, прижалась, когда он обнял ее. — Ты меня обезоруживаешь. А я скучала по твоему.
— У нас все будет хорошо. Я безумно злился, что из-за Арти мы чуть не поссорились.
— Задница Арти больше никогда нам не подгадит.
Малком чуть отстранился.
— Задница Арти?
— Так мы его тут называем.
— Мне нравится, — ухмыльнулся Мэл. — Паркер, я хочу быть с тобой.
— Хорошо. Ты со мной.
Он прижался лбом к ее лбу.
— Послушай, я… — Он не смог найти слова, не решился на следующий шаг. — Черт. Давай просто скажем, что ты первая женщина, которой я купил туфли. — Он снова отстранился и посмотрел ей в глаза. — И последняя.
— Это много для меня значит. — Паркер обхватила ладонями его щеки, поцеловала в губы. — Итак, сегодня у нас все хорошо, и мы счастливы.
Неделя перед свадьбой Мак была заполнена процедурами в салоне красоты: маникюрами, педикюрами, массажами и косметическими масками. Непосредственно в церемонию вносились дополнения и поправки, высказывались последние пожелания, совершенствовалась рассадка гостей за столами. Проводились последние примерки, открывались подарки, заполнялась разработанная Паркер таблица. В графах указывался подарок, даритель, родственная или дружеская связь дарителя с женихом или невестой и обратный адрес, по которому следовало отправить благодарственное письмо.
Все эти возникающие в последний момент дела требовали бесконечных поездок, телефонных звонков, консультаций и подтверждений, а если учесть, что планирование и проведение текущих мероприятий никто не отменял, ситуацию можно было охарактеризовать одним словом — Безумие. Именно так, с большой буквы.
— Почему мы решили, что декабрь самый подходящий месяц? — в очередной раз взвыла Мак с диковатым блеском в глазах. — Работы по горло, я уже ничего не соображаю. Мы с Картером укатим в свадебное путешествие только через месяц, так почему я не выбрала более тихое время? Господи, я выхожу замуж. Завтра!
— У тебя будет идеальная свадьба, — с мрачной решимостью заявила Паркер, стуча по клавиатуре ноутбука. — Ха! Прогноз идеальный. Холодно, утром легкий снежок, один-два дюйма. Днем ясно, ветер слабый. Температура чуть ниже нуля по Цельсию. Как по заказу.
— Сколько раз обещали легкий снежок, а нас заваливало сугробами! Что, если…
— Не завалит. — Слова Паркер прозвучали, как вызов богам, управляющим погодой. — Утром выпадет пушистый снежок высотой в пару дюймов. То, что надо для роскошной декабрьской вечерней свадьбы. Беги, готовься к репетиции.
— Я боюсь репетиции. Я боюсь сорваться на писк. Кажется, у меня зреет прыщ прямо в центре подбородка. Я споткнусь и растянусь в проходе. Ладно, если Картер споткнется. Никто не удивится. Но…
— Ты не запищишь, у тебя не выскочит прыщ, ты не споткнешься и не упадешь. — Паркер выковыряла из пластинки «Тамз» пару таблеток, одну для себя и одну для Мак. — Ты мне не веришь?
— Тебе я верю, но я…
— Доверься мне. Завтра будет самый идеальный, самый прекрасный, самый счастливый день твоей жизни.
— О, я заноза в заднице.
— Нет, милая, ты невеста. Теперь иди, прими теплую ванну. В твоем распоряжении час.
— Картер не нервничает. — Мак грозно сощурилась. — Я могла бы возненавидеть его за это.
Паркер оторвалась от компьютера.
— Макензи, я была утром на кухне, когда миссис Грейди заставляла его сесть и позавтракать. Он налил кленовый сироп в кофе.
— Правда? — Мак оживилась. — Он нервничает. Мне уже лучше. Я хочу, чтобы он тоже нервничал, и я хочу, чтобы у него краснели уши, и я хочу… Я же невеста, значит, я могу хотеть, хотеть и хотеть что угодно.
— Правильно.
— Ладно. Паркер, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты временно вернула из ссылки мою маман.
— Мак…
— Нет, я правда безумно тебе благодарна. Дай мне выговориться, и покончим с этим.
— Хорошо. Выговаривайся.
— Очень важно, чтобы завтра она была здесь, хотя от нее одни неприятности.
— Но она твоя мать.
— Да, родителей не выбирают. И я знаю, что ты разговаривала с ней, поставила условия, определила правила поведения.
— Потребовался один короткий телефонный звонок. Ерунда.
— Один короткий неприятный телефонный звонок.