— До встречи, Классные Ножки. — Мэл развернулся, неторопливо вышел из дома, пристегнул контейнер к мотоциклу и, только взлетев в седло и заведя мотор, оглянулся. Паркер все еще стояла в распахнутых дверях. «Потрясающая картинка, — подумал он. — Чуть взъерошенная красотка в деловом костюме на фоне огромного роскошного дома».
Мэл отсалютовал ей на прощание и под рев мощного мотора унесся прочь с ее образом, отпечатавшимся в его мозгу так же, как ее вкус — на его языке.
Паркер отступила, захлопнула дверь и, повернувшись, вздрогнула от неожиданности, увидев в холле Лорел.
— Можно я просто скажу обалдеть!
Паркер растерялась, впервые в жизни не зная, куда девать руки.
— Он… он так внезапно схватил меня.
— Еще бы! И, если не возражаешь, я повторю: обалдеть!
— Он напористый и бесцеремонный, и…
— Очень, очень сексуальный. И заметь, это говорит женщина, безумно влюбленная в твоего брата. А поскольку мне не хватило воспитания, чтобы отвести взгляд и удалиться, я могла бы добавить, что ты от парня не отбивалась.
— Он поймал меня врасплох. Иначе я не доставила бы ему удовольствие.
— Как бы то ни было, он выглядел очень довольным. И знаешь, Паркер? — Лорел подошла к подруге, похлопала ее по руке. — У тебя горят щеки, ты возбуждена и сияешь.
— Я не сияю.
Лорел взяла Паркер за плечи и развернула к огромному зеркалу.
— Так что ты сказала?
Может, ее щеки действительно горели и глаза вроде сияли, однако…
— Это от раздражения.
— Я не стану говорить: ах ты, маленькая лгунья, но, Паркс, держу пари, ты сгораешь от вожделения.
— Ладно, хорошо. Хорошо. Он классно целуется, если предпочитаешь грубость и высокомерие.
— Насколько я видела, ты предпочла.
— Исключительно от неожиданности. И мы ведем глупый разговор ни о чем. я иду наверх.
— Я тоже. Потому и увидела это «ни о чем».
Девушки отправились наверх вместе. На лестничной площадке перед входом в свое крыло Паркер остановилась.
— Я изобразила неприступность, закуталась в свой плащ «Руки прочь».
— Что?
— Я не идиотка и не слепая. Мал еще на кухне меня провоцировал. Если честно, он пускается на мелкие провокации при каждой нашей встрече. Да, я смущаюсь, но могу с этим справиться. В общем, когда я его провожала, то предвидела, что у него могут возникнуть кое-какие идеи.
Лорел изумленно распахнула глаза.
— Ты закуталась в «Руки прочь»? Знаменитые доспехи, отпугивающие мужчин всех возрастов, верований и политических убеждений?
— Да.
— Но на Мэла это не подействовало. У него иммунитет. Знаешь, подруга, пожалуй, Мэл — единственный, кого ты не смогла отпугнуть.
— Не смешно.
— Конечно же, смешно. И сексуально.
— Меня не интересуют ни веселье, ни секс с Малкомом Каванафом.
— Паркер, если бы тебя это не интересовало… в какой-то степени, ты смахнула бы его, как пылинку с лацкана. Он… — Лорел попыталась подыскать самое точное слово. — Он тебя интригует.
— Нет. Он… Может быть.
— Я твой друг и поэтому скажу: я рада, что тебя заинтриговал мужчина, тем более мужчина, который мне нравится и который, по моим наблюдениям, также заинтригован тобой.
Паркер дернула плечом:
— Он просто хочет затащить меня в постель.
— Разумеется, он хочет затащить тебя в постель. Но я не согласна со словом «просто».
— Я не собираюсь с ним трахаться. У нас деловые отношения.
— То есть он твой механик?
— Он теперь механик «Брачных обетов» и друг Дела.
— Паркс, твои доводы настолько неубедительны, что, как мне кажется, ты хочешь с ним трахаться и поэтому нервничаешь.
— Дело не в сексе. Не все и не всегда вертится вокруг секса.
— Это ты завела речь о сексе.
«Попалась», — мысленно признала Паркер.
— Тогда тема закрывается. Мне и без этого есть о чем подумать. Мы завтра заняты под завязку. Мы безумно заняты все следующие пять дней.
— Твоя правда. Хочешь, я пойду с тобой, поболтаюсь рядом?
Паркер поняла, что действительно не отказалась бы от компании, а это лишь подтверждало, что она делает из мухи слона.
— Нет, спасибо. Я в порядке. И я хотела бы еще немного поработать перед сном. Увидимся утром.
Паркер вошла в свою спальню, включила телевизор и, сбросив туфли, внимательно их осмотрела. Ни царапин, ни вмятин, ни потертостей. Радуясь, что полы подвала не нанесли ее лодочкам никакого ущерба, Паркер поставила туфли на отведенное им место в обувном отделении гардеробной, костюм убрала в пакет для химчистки, драгоценности разложила по предназначенным им гнездышкам в плоских ящиках. Затем она надела ночную рубашку, халат, сунула в карман сотовый телефон и, подумав, отказалась от долгой горячей ванны, поскольку долгие горячие ванны располагают к размышлениям и мечтаниям. Ей сейчас не хотелось ни думать, ни мечтать.
Снимая макияж, нанося на лицо увлажняющий крем, распуская волосы, Паркер решительно сосредоточилась на завтрашнем графике. «Сияющая», — думала она, пристально глядя на свое отражение в зеркале. Какое глупое слово. Даже дело не в слове. Просто к ней это совершенно не относится.
У Лорел романтическая лихорадка. Почти все невесты заражаются романтической лихорадкой и — побочный эффект — всех и вся видят сквозь любовный туман. В принципе, это не так уж и плохо: радость невестам, процветание «Брачным обетам». Кстати, о бизнесе. Придется потратить еще целый час, чтобы внести в компьютер полученную во время вечерней консультации информацию и предварительный выбор клиентов.
Паркер вышла из ванной комнаты, решив поработать на ноутбуке в своей гостиной. Итак, примерно двести двадцать пять гостей, свита невесты из шести человек, включая девочку-цветочницу, которой к июньской свадьбе исполнится пять лет.
Любимые цветы невесты — пионы. Цветовая гамма, во всяком случае, пока — розово-зеленая. Нежные оттенки.
Нежные… Паркер резко сменила направление, распахнула стеклянные двери спальни и вышла на веранду. Неожиданно захотелось немного подышать свежим воздухом, свежим ночным воздухом.
По просьбе невесты Паркер уже встречалась с ней в салоне, чтобы посмотреть выбранное ею платье, то есть эта невеста понимает, что именно свадебное платье задает тон оформлению и настроению ее торжества.
Нежность и изящество. Паркер вспомнила очарование пышной воздушной ткани, мерцание мелкого жемчуга, легкие, изысканные кружева платья, представила море пионов и переливчатой вуали и словно наяву услышала шепоток обещаний.
Мысленным взором она уже отчетливо видела эту свадьбу и не сомневалась, что претворит в жизнь все мечты невесты, исполнит все ее желания. Она непревзойденная исполнительница желаний.
И нет никаких причин испытывать такое беспокойство, смутную тревогу и замешательство. Нет никаких причин стоять здесь, глядя на окутанные ночным сумраком сады, вспоминать свои ощущения от мотоциклетной гонки, которая и длилась-то всего несколько минут.
Скорость, опасность и идиотское возбуждение.
Очень, очень похоже на властный поцелуй дерзкого парня в вестибюле ее собственного дома.
Она вовсе не заинтересована. Ни капельки. Заинтригована, возможно, но это совсем другое. Например, акулы, плавающие в жутковатой тишине огромного аквариума, кажутся ей интригующими, но это вовсе не значит, что ей было бы интересно поплавать с ними.
Паркер вздохнула. Нет, несправедливое сравнение. Абсолютно несправедливое.
Малком бывает дерзким, бывает бесцеремонным, но он не акула. Он так естественно, с такой нежностью относится к миссис Грейди. Паркер безошибочно распознавала малейшую фальшь в отношении посторонних к тем, кого она любила, а в Малкоме не было не одной фальшивой нотки.
И кроме того, он друг Дела. Дел еще может при необходимости поддерживать с притворщиками и акулами профессиональные отношения, но личные — никогда.
Получается, проблема, если вообще существует какая-то проблема, в ней самой. Надо только чуть-чуть скорректировать ситуацию. Корректирование и разрешение проблем — ее профессия. Надо найти решение, воплотить его в жизнь и двигаться дальше. Правда, сначала проблему необходимо правильно сформулировать, найти ее корни. Хотя кого она обманывает? Она действительно в какой-то степени заинтригована — именно заинтригована, а не заинтересована. Ее влечет к Мэлу. Подумаешь! Чисто химические реакции.
Она же живая, здоровая женщина, а Малком — в этом Лорел, безусловно, права — очень сексапильный парень. Дерзкий и неукротимый. Таким не покомандуешь.
Мотоциклы и кожаные куртки, рваные джинсы и вызывающие ухмылки. Крепкие руки, жадные губы. Да, определенно, ее отчасти привлекают именно его дерзость и самонадеянность.
И теперь, признав это, она сумеет найти наилучший способ разрядить взрывоопасную ситуацию. Как бомбу.
Правда, бомба уже взорвалась в ней, когда Мэл дернул ее на себя… Дернул? Ей не нравится, когда ее дергают.
Или нравится?
— Не имеет значения, — пробормотала Паркер. — Проблемы решаются с помощью ответов, а не новых вопросов.
Как жаль, что у нее так много дурацких вопросов.
…В кармане халата зазвонил телефон. Паркер выдернула его, словно бросилась на спасательный плотик посреди бурного моря, и, взглянув на экранчик, с облегчением выдохнула:
— Слава богу. — Чокнутая невеста наверняка нагрузит ее проблемой, которую можно эффективно разрешить и отвлечься от собственных проблем. — Привет, Сабина! Чем я могу тебе помочь?
4
С «BlackBerry» и включенным ноутбуком Паркер ждала подруг на утреннее совещание. Она сидела за большим круглым столом в конференц-зале «Брачных обетов», бывшей домашней библиотеке, где сохранились уходящие ввысь ряды полок с книгами и приятный запах кожаных переплетов и обивки. Сколько Паркер себя помнила, зимой и осенью огонь в камине разгонял утренний холод. Старинные лампы, принадлежавшие еще ее бабушке, придавали помещению уют, как и слегка потертые и полинявшие за свою долгую жизнь ковры, также оставшиеся от предыдущих поколений Браунов. Кроме книг, картин и фотографий, стены украшали вставленные в рамки журнальные статьи о «Брачных обетах» и управляющих ими женщинах.