Я мог понять Миру. Разумом мог и понимал. Еще ребенком она попала в полное распоряжение жестокого чудовища, которое в течение нескольких лет издевалось и ломало. Все, что она видела от мне подобных — унижение, боль, издевательства. И вот, едва освободившись от одного вампира, снова оказалась в объятиях другого. Поддалась минутной слабости, и только потом осознала, что снова может угодить в капкан. Я для нее такое же чудовище, пусть даже был с ней нежен. Но у нее нет никакой причины верить, что так будет и дальше. Она не хочет связываться ни со мной, ни с каким-либо другим вампиром.
Мира сегодня ясно дала понять, чего хочет. Тогда, когда я спросил напрямую. Хочет жить простой и нормальной жизнью, иметь семью, друзей, не бояться каждую минуту, что кто-то более сильный и могущественный станет распоряжаться ее судьбой. В ту минуту, когда она сказала об этом, мне тяжело было скрыть эмоции, но я пообещал себе, что отброшу эгоистичное желание оставить ее рядом. Помогу добиться того, чего хочет она. Но, как идиот, надеялся, что после нашей близости все изменилось и Мира начнет видеть именно во мне того, с кем захочет быть рядом. Пусть даже ненадолго. А я бы отпустил в любой момент, когда бы она об этом попросила.
Но ее слезы сразу после случившегося дали понять слишком хорошо, что именно Мира во мне видит. Второго Красса Падерниса, который не захочет отпускать, пока она ему не надоест. Я мог бы попытаться поговорить начистоту, рассказать о том, что чувствую. Но остатки гордости не позволяли. Было слишком больно, я даже злился, хоть и понимал, что не имею на это права. Она ничего мне не обещала. Мы вообще знакомы чуть больше суток. В сущности, случайные попутчики, чьи дороги непременно разойдутся. Так стоит ли все усложнять? Пусть все будет так, как хочет она. А я достаточно силен, чтобы пережить очередное разочарование.
— Хорошо, — ее голос, какой-то безжизненный и опустошенный, заставил оторваться от горьких мыслей.
Я даже вздрогнул, в первое мгновение не поняв, к чему относится это ее «хорошо». Потом осознал, и в сердце снова кольнуло раскаленной иглой. Она дает понять, что согласна с моим определением того, что произошло между нами.
Находиться сейчас рядом с ней, попробовать уснуть, словно ничего и не случилось, оказалось невозможным. Внутри меня всего трясло от разочарования и боли. Пусть даже я сам предложил Мире так все воспринимать. Но то, как легко она с этим согласилась, лучше всего давало понять, насколько я сам мало для нее значу. Девушка вынуждена терпеть меня рядом, вот и все. И наверняка только рада будет, когда все закончится.
Я выбрался из постели и двинулся к так и не разобранной дорожной сумке.
— Ты куда? — услышал за спиной испуганный голос.
Подумала, что я хочу бросить ее? Губы тронула горькая улыбка. Каким же мерзавцем, оказывается, меня считает.
— Хочу немного прогуляться, — холодно откликнулся. — Спи.
Взяв одежду, я прошел в ванную и там переоделся. Когда вышел, Мира сидела на постели. Торшер с ее стороны кровати уже тоже горел. Кутаясь в одеяло и судорожно сжимая его у горла, она с каким-то затравленным выражением смотрела на меня.
— Можно с тобой? — выдавила дрожащим и совершенно несчастным голосом.
— Милая, боюсь, ты мне только помешаешь, — чуть насмешливо возразил я, скрывая целую гамму эмоций, пробудившуюся в ответ на ее слова. — Хочу воспользоваться теми услугами, какие предлагает это замечательное заведение. Знаешь ли, после секса обычно такая жажда крови обуревает.
Она вздрогнула, будто я ее ударил. И на какое-то время даже стыдно стало из-за собственной грубости. Черт! Даже с теми, кто ничего для меня не значил, я не вел себя так грубо. Так почему же сейчас намеренно желаю уязвить? И даже мелькает что-то вроде мрачного удовлетворения от того, что сумел ее задеть.
— Ты мог бы выпить мою кровь, — Мира чуть наклонила голову и отвела с шеи волосы. Показалось, что ее глаза заволокло слезами, но она так поспешно опустила взгляд, что я не был уверен в этом.
От ее покорного жеста во мне тут же взыграла кровь. Клыки зачесались, удлиняясь и испытывая непреодолимую потребность погрузиться в нежную податливую плоть. В горле пересохло при одном воспоминании о том, как восхитительна на вкус ее кровь. И в то же время я ощутил злость. Она унижается из-за того, что боится, что я ее брошу, оставлю на произвол судьбы. Готова предлагать мне свое тело и кровь, лишь бы не ушел, помогал и дальше. Какого черта?!
— Извини, но я люблю разнообразие, — бросил нарочито небрежно, с трудом подавляя желание схватить Миру за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы перестала так себя вести. Мне не нравилось видеть ее униженной, жалкой. Почему-то это было слишком больно, будто унижало и меня самого.
Не глядя больше на девушку, я вышел из комнаты, нацепляя маскировку. Внешность выбрал не слишком яркую, чтобы не привлекать внимание, но достаточно приятную. Хотелось забыться среди множества других существ, впитывать в себя их веселье, возбуждение, самые разнообразные эмоции. Надеялся, что это поможет избавиться от скребущего внутри чувства.
Я выбрался из здания тем путем, каким провел нас Дерек, и вошел уже со стороны непосредственно ночного клуба. Оттуда доносилась ритмичная музыка, голоса и смех. Обстановка клуба показалась несколько помпезной и вычурной, но полностью соответствовала той традиционной вампирской атрибутике, которая успела сложиться у людей. Все в красных и черных тонах, интерьер одновременно готический, но с примесью модерна. В заведении веселились не только вампиры, но и люди. Первые приходили сюда с целью завести приятные знакомства на одну ночь, зная, что тут достаточно добровольных доноров, для которых за счастье испытать острые ощущения. Но были, конечно, и те, кто просто желал повеселиться в популярном заведении. «Кровавый рай» считался одним из лучших.
Я устроился за барной стойкой, оттуда лениво наблюдая за развлекающимся народом. Компании за столиками на первом и втором этажах, извивающиеся тела на танцполе, а также на небольшом возвышении профессиональные танцоры, развлекающие публику эротическими танцами. В клубе были и отдельные вип-кабинеты для желающих уединиться. Заказав у бармена бокал консервированной крови и без особого удовольствия ее потягивая, я думал о том, что вообще здесь делаю. Чужие эмоции, чужое веселье не только не помогли отвлечься, но напротив, ввергли в еще большую тоску. Хотелось сейчас быть не здесь, а рядом с Мирой. Держать ее в объятиях, чувствовать прижатую к моему телу обнаженную податливую плоть.
— Скучаешь? — послышался рядом хрипловатый женский голос с протяжными многозначительными нотками. На стул рядом со мной плюхнулась рыжая девица в алом откровенном платье, с таким декольте, что внушительная грудь лишь чудом удерживалась в вырезе. Густо подведенные серые глаза уставились на меня и демонстративно скользнули ниже, изучая мое тело.
Вот и развлечение, какого я искал! Даже самому ничего делать не пришлось. Так почему хочется послать эту вульгарную девицу подальше, а самому уйти куда-нибудь в безлюдное место, где бы никто не трогал? На душе было откровенно гадостно. Но я заставил себя раздвинуть губы в улыбке.
— Уже нет, — ответил на вопрос и добавил: — Угостить тебя выпивкой? — дождавшись жеманного ответа, кивнул бармену, подзывая его.
Выбрав самый дорогой коктейль из ассортимента, рыжая стала откровенно соблазнять меня. Облизывала пухлые губки, подавалась вперед, выставляя грудь, всячески демонстрировала готовность продолжить общение в более уединенном месте. Приходилось прилагать титанические усилия, чтобы продолжать этот фарс. Она совершенно меня не возбуждала. Более того, одна мысль о том, чтобы коснуться ее, вызывала какую-то гадливость. Да что со мной такое? Ведь девица довольно привлекательная, пусть и явно переборщила с макияжем и нарядом. Обычно я бы даже колебаться не стал, воспользовавшись одноразовым развлечением.
Я уже всерьез задумывался над тем, чтобы дать понять девице, что ей ничего не светит, как внезапно словно что-то под дых ударило. Сам не мог объяснить этого ощущения и инстинктивно заозирался. Тут же кровь бросилась в голову.
Проклятье! Какого черта здесь делает Мира?! Девушка робко пробиралась от входа вглубь зала, явно чувствуя себя здесь не в своей тарелке. В скромной рубашке и джинсах она смотрелась здесь чем-то чужеродным. Порадовало, что хотя бы ума хватило надеть парик и очки. Ощутил, как накатывает гнев. Как можно быть такой неосторожной? В отличие от меня, надевать иллюзии она не умеет, и стоит кому-то поближе присмотреться, как сомнительная маскировка уже не поможет. Тоже решила поразвлечься? При одной мысли об этом внутри начала подниматься ярость.
Мира то и дело озиралась, будто искала кого-то. Неужели меня? Осознав, что мою иллюзию она могла видеть только со спины, когда я выходил, понял, что вряд ли узнает. Хотя с чего я взял, что меня ищет? Может, просто хочет найти свободное место, где присесть. И все же не мог отвести глаз, уже совершенно не слушая болтовню рыжей.
Не найдя свободного места, Мира нерешительно застыла в центре зала, кусая нижнюю губу. Этот жест вызвал в моем теле такой отклик, что я даже испугался его силе. В паху сладостно заныло. И от этого внутри снова разгорелась злость. Ну почему она так действует на меня?! Чем раньше я прекращу это безумие, тем лучше!
Хочет развлекаться — ее дело. Мешать не буду. Если нарвется на неприятности, сама виновата. Во мне говорила злость, и я не мог сейчас мыслить здраво. И даже стал отвечать недвусмысленными взглядами на флирт своей спутницы.
— Пойдем танцевать, — предложила развеселившаяся рыжая и потащила за собой в сторону танцпола.
Я не сопротивлялся, но то и дело продолжал бросать взгляды в сторону Миры. Заметил, что девушка, поколебавшись, двинулась к стене и встала там, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Это так напомнило момент нашего знакомства, что внутри снова что-то защемило. Мира явно себя здесь чувствует не в своей тарелке. Подавив порыв тут же броситься к ней, укрыть от всего мира, защитить, я вместо этого сосредоточил все внимание на спутнице.