— Думаю, ты уже должен был понять, что меня нельзя заставить делать что-то против воли запугиванием.
— Как же с тобой сложно! — Бурр закатил глаза. — А я ведь пытаюсь быть с тобой любезным, наладить отношения.
— Это теперь так называется? — я слегка изогнул бровь. — Загнать меня в угол и заставить пойти на то, на что никогда бы не пошел при иных обстоятельствах? А потом вдоволь насладиться моим унижением. Не сомневаюсь, что ты придумал много интересного, что бы могло в полной мере оскорбить меня и позабавить твоих соклановцев. Но я готов на все это пойти. Только избавь от лицемерных уверений в том, что хотел бы наладить со мной отношения.
Бурр задумчиво смотрел на меня с застывшей на лице странной улыбкой.
— Ты прав, я много раз продумывал, что мог бы сделать с тобой, окажись ты в моей полной власти. Придумывал немало изощренных наказаний, которые могли бы сломать тебя морально. Но… Сейчас, когда ты и правда рядом, когда осознаю, что никуда не денешься, вся моя ненависть к тебе… жажда мести… Они не кажутся такими уж сильными. И я никому не позволю унижать тебя и оскорблять! — прошипел он, вдруг подаваясь ко мне и хватая за руку. Я попытался отдернуть ее, но захват оказался слишком силен. Пришлось терпеть, глядя в пылающие полубезумным огнем глаза Бурра. — Все эти напыщенные идиоты… Они и мизинца твоего не стоят, мой прекрасный Ангел! Не знаю, за что мне это… любить тебя так сильно… Но это уже стало частью меня самого, и я давно смирился, что не смогу избавиться от этого чувства… Понимаю, что наделал много ошибок, заставил воспринимать себя, как врага… Но я все исправлю, слышишь?!
Со все нарастающей гадливостью я смотрел, как Бурр снова опускается на колени рядом с моим креслом. Его дрожащие губы покрывали мои руки жаркими поцелуями. Он казался совершенно невменяемым, и это особенно пугало. Я бы предпочел видеть перед собой жестокого и коварного мерзавца, который не раз пытался меня уничтожить, чем этого одержимого психа. Мне все же удалось вырвать свои руки из его захвата и процедить:
— Прекрати это. Возьми себя в руки!
Бурр некоторое время смотрел на меня совершенно невменяемым затуманенным взглядом, потом тот стал все же проясняться. Лицо вампира залила смертельная бледность. Чуть пошатываясь, он поднялся на ноги и снова прошел к своему креслу, устало рухнул в него. Моего взгляда он теперь избегал, будто стыдясь проявленной слабости, того, что в решающий момент не смог сдержать настоящих чувств и тем самым выдал себя.
— Поговорим о сделке, — произнес я как можно спокойнее. — Именно за этим я здесь.
— Да, сделка… — пробормотал он, постепенно снова принимая прежний невозмутимый вид. Прищурившись, холодно процедил: — Чего ты хочешь?
— Красс Падернис должен навсегда отстать от Миры. Лучше всего, если ты сумеешь инсценировать ее смерть и он в это поверит. И я готов признать тебя хозяином только до того момента, пока Мира будет в безопасности и ей не будет ничего угрожать. В ином случае сделка расторгнется. И разумеется, она расторгнется в случае смерти Миры по какой бы то ни было причине.
— Речь шла о другом, — недовольно заметил Бурр. — Ты признаешь меня постоянным хозяином, а не временным.
— Ты всерьез полагаешь, что я на это соглашусь? — буду надеяться, что он не поймет, что для меня на самом деле означает Мира, и я смогу выторговать более щадящие условия этой кабалы. По крайней мере, попытаться стоит. — Ради жизни какой-то смертной отдать себя в добровольное вечное рабство? Считаешь меня полным идиотом?
Хорошо, что при нашем разговоре не присутствует Дамия — та бы не поверила моим словам ни на йоту. Поняла бы, что ради спасения этой девушки я готов на слишком многое. И уже доказал это, проявив истинные эмоции при разговоре в отеле. Но Бурр мог оказаться не настолько проницательным, и это давало шанс.
— По-видимому, идиотом считаешь меня ты, — губы Бурра раздвинулись в издевательской улыбке. — Если бы эта девка ничего для тебя не значила, ты бы даже на временную сделку не согласился. Есть поступки, которые совершишь только ради тех, кто по-настоящему дорог. Не знаю уж, чем тебя привлекло это ничтожество, но у тебя даже взгляд меняется, когда ты произносишь ее имя.
Черт! Я невольно опустил глаза, чувствуя, что проиграл по всем статьям.
— Итак, я согласен на твое условие, мой Ангел. Кто знает, может, твоя девка проживет гораздо дольше, чем ты думаешь. Особенно если удастся сделать ее одной из нас. Сам понимаешь, теперь я лично в этом заинтересован. Так что ты поступаешь в мое распоряжение до тех пор, пока я сам тебя не отпущу. А, как ты сам понимаешь, последнее вряд ли произойдет, — он торжествующе подмигнул мне. — Слишком долго ты от меня бегал. И теперь уже я сделаю все, чтобы тебя не упустить.
Я обреченно мотнул головой и откинулся на спинку кресла, чувствуя, как тоскливо ноет сердце. Понимал, что все еще могу отказаться и сохранить гордость и самоуважение. Но этим подпишу Мире смертный приговор. Дамия без сомнения выполнит угрозу и немедленно сообщит Бурру о том, где ее искать.
— Согласен, — тихо выдохнул, невидящим взглядом уставившись прямо перед собой.
Услышал судорожный вздох Бурра, который не сумел сдержать эмоций.
— Тогда заключим соглашение прямо сейчас… — хрипло выдохнул он, обжигая взглядом.
Понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и выпрямиться в кресле. Не глядя на своего будущего хозяина, я провел острым ногтем по запястью и, смотря на выступившую на коже черную кровь, решительно проговорил:
— Клянусь, что признаю Бурра Дагано своим хозяином при условии, что он сделает все, чтобы Мира не попала в руки Красса Падерниса и ей не причинил вред кто-либо другой из вампиров и людей, связанных с ними. Если же подобное произойдет, а также в случае смерти Миры клятва будет немедленно расторгнута.
Порез на мгновение полыхнул алым — знак, что моя клятва принята, потом быстро затянулся. Я вздрогнул, почувствовав, как сзади на плечи ложатся руки Бурра. И когда только успел переместиться?
— Мой! Наконец-то ты мой! — возбужденный шепот в самое ухо вызвал мурашки по телу.
А потом меня и вовсе выдернули из кресла и прижали к себе с такой силой, что будь я человеком — тут же оказался бы с переломанной грудной клеткой. Жадные губы заскользили по моему лицу с такой дикой страстью, что это даже пугало. Черт! Похоже, Бурр и правда решил немедленно получить то, чего так жаждал долгое время. И это вовсе не оскорбления и не унижения со стороны своих соклановцев, не пытки или что-то в этом роде. Проклятый извращенец хочет совершенно иного! Игрушку, которая ускользала от него все это время, чем лишь распаляла интерес и желание обладать.
Я попытался отстраниться — благо, теперь вовсе не тот беспомощный мальчишка, каким был раньше. Тут же услышал рык Бурра, увидел полные ярости глаза.
— Не сопротивляйся!
Приказ обжег, не давая ни малейшей возможности ослушаться. Я прекрасно знал, что значит воля хозяина для вампира. Но с удивлением ощутил, что все же сопротивляться могу. И это привело в какой-то ступор. Я не мог понять, что происходит и почему в моем случае все не так. С отвращением оттолкнул от себя Бурра с такой силой, что тот отлетел на несколько метров и ударился спиной о каминную полку. Не менее ошарашенный, чем я, он медленно поднялся.
— Почему ты не выполнил приказ? Это невозможно!
Я лишь непонимающе покачал головой. Клятва крови не давала шанса оспорить ее, если только какое-то из условий не было нарушено. Тут же все внутри будто сковало ледяной коркой, я даже покачнулся, едва сумев устоять на ногах.
— Мира… Неужели?..
Почти в ту же секунду дверь распахнулась, впуская взволнованную Дамию.
— Что случилось? — Бурр Дагано, побелевший от ярости, уставился на женщину так, словно это она была в чем-то виновата.
— Эта девка… — голос Дамии дрогнул от прорвавшихся эмоций. — Эта идиотка сама пришла в дом Красса Падерниса! Только что об этом сообщил наш осведомитель!
Показалось, что на голову весь мир обрушился. Некоторое время просто стоял и пытался осознать сказанное, кажущееся слишком чудовищным, слишком невероятным.
— С какого перепугу она это сделала? — прошипел Бурр, невольно выводя меня из прострации.
— Чтобы защитить Ангела, — выплюнула Дамия. — Так она сказала. Что он тут вообще ни при чем и она готова выдержать любое наказание, лишь бы его не трогали.
В первую секунду я даже не понял, что рычание, раздавшееся в комнате, издал я сам. Страх за Миру, ярость при одной мысли о том, что с ней может сделать жестокий вампир, едва не заставили обезуметь. Я сорвался с места и ринулся к двери, уже не думая ни о чем, кроме того, что обязан защитить мою девочку во что бы то ни стало. Если понадобится перегрызть глотки всем, кто попытается остановить, сделаю это без раздумий. Пока живу и дышу, буду пытаться ее защитить, какими бы мизерными ни были шансы.
— Стой! — хлестнул позади окрик Бурра Дагано, а в следующий момент меня схватили за плечо, удерживая на бегу, и развернули к себе. — Я не позволю тебе пойти туда одному. Это верное самоубийство! Я помогу спасти эту девку, а ты выполнишь свое обещание. Пусть клятва уже не действует, но мы сможем потом вернуться к этому разговору…
— Если можешь помочь — помоги. Нет — не мешай! — прошипел я, стряхивая его руку и снова несясь прочь. Слышал, как позади бегут Бурр и Дамия, но это сейчас казалось неважным. Я не мог размышлять здраво.
Даже не мог анализировать, почему встречавшиеся по пути вампиры не пытались остановить. Наверняка Бурр на бегу давал им знак этого не делать. Но если бы даже попытались, это сейчас не могло удержать — когда вампиром овладевало подобное состояние, силы его увеличивались втрое, а разум почти отключался. Зная об этом, только безумец рискнул бы попасться мне под руку. По крайней мере, не этим молодым нахалам со мной тягаться!
Только когда свежий воздух коснулся разгоряченного лица, а я оказался за воротами, это немного остудило. С трудом, но разум в