се же начал возвращаться, пока я бежал по улицам, распугивая спешащих убраться с моего пути прохожих. Пусть я силен, но смогу ли справиться со всеми охранниками Красса Падерниса? А если не справлюсь, чем все может окончиться для Миры? Чем ей поможет моя глупая и безрассудная смерть?
Я резко остановился в нескольких метрах от дома Главы вампиров, тяжело дыша и пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Со мной поравнялись все это время следующие за мной Бурр Дагано и Дамия.
— Ну, наконец-то, опомнился! — чуть насмешливо высказалась женщина. — Понял, что одному тебе туда соваться не стоит?
Как бы я ни относился к ним обоим, вынужден был признать ее правоту. Медленно обернулся, угрюмо глядя на своих врагов, неожиданно превратившихся в союзников.
— Что ты предлагаешь?
— Вы с Бурром идите туда первыми. А я приведу подкрепление на случай непредвиденного. Всегда приятнее говорить на равных, не так ли? — Дамия тонко улыбнулась. — Ваша задача — заговорить Крассу зубы до моего возвращения.
— Дельная мысль. Хотя мы могли бы организовать наших людей с самого начала, — заметил Бурр. — Если бы не были вынуждены бежать за одним упрямым идиотом.
Я сейчас не мог даже нормально отреагировать на оскорбление, лишь досадливо дернул плечом.
— Хватит болтать! Согласен на все что угодно, если это поможет вытащить оттуда Миру.
— И за что этой девчонке такое счастье? — не удержалась Дамия. — Что в ней такого, что ты настолько голову потерял из-за нее?!
— Тебе не понять, — сухо откликнулся я и, не желая продолжать бессмысленный разговор, решительно двинулся к воротам.
Главное — спасти Миру. Остальное не имеет никакого значения.
Глава 10
Мира
Впервые за те несколько дней, что провела в доме Яровых, я засыпала с легким сердцем. Сейчас, в объятиях Адена, это удавалось без труда.
Совсем не то, что засыпать в пустой холодной постели, терзаясь горестными мыслями и желанием плюнуть на все и пойти к вампиру самой, несмотря на то, что он ясно дал понять свое отношение. Только гордость удерживала и заставляла сохранять лицо на протяжении этих томительных дней и ночей. Самое же ужасное было — притворяться беззаботной, шутить и смеяться со Златаном, когда сердце кровью обливалось при виде холодного бесстрастного лица того, кого видела совсем другим. Ну как я могла быть такой идиоткой, что позволила себе влюбиться в это бессмертное существо, которое никогда не смогу понять до конца?! Ожидать от него ответных чувств еще более глупо. Время все расставило по местам, только почему от этого на стенку лезть хочется?..
А ведь сложись все иначе, не повстречайся на моем пути Кровавый Ангел, вполне возможно, что я была бы только рада вниманию такого парня, как Златан Яров. При более близком знакомстве он оказался не таким уж плохим, как я ожидала. Да, самонадеянный и нагловатый, но в то же время искренний и незлобивый. Как бы я его ни доставала, воспринимал это с терпением и пониманием, старался найти путь к моему сердцу. Пусть неумело и неловко, но с таким жаром и готовностью, что это не могло не подкупать. Жаль, что его затея с самого начала была обречена на неудачу. Мое сердце уже прочно занято и все, что я могла предложить Златану — жалкие крохи того, что могла бы дать при иных обстоятельствах. Хотя может, именно это его и заставляло так жаждать моей взаимности. Все же мужчины по натуре охотники, их заводит, когда добыча пытается сопротивляться. И к оборотням эта прописная истина применима еще больше.
Иногда я даже пользовалась чувствами ко мне Златана, чтобы вызвать у Адена ревность. Еще помнила о том, что говорил Дерек. Об одной из слабостей Кровавого Ангела. Он собственник. Пусть даже чувства ко мне в нем не слишком сильны, но я делила с ним постель, а теперь живу под одной крышей. Должно же ему быть неприятно, если другой мужчина покушается на то, что в какой-то мере принадлежит ему. И порой я даже замечала особый блеск в глазах Адена, дающий основания надеяться, что тому и правда неприятно. Но тем не менее, в открытую вампир не проявлял недовольства. И я с каждым днем с горечью убеждалась, что он не лукавил тогда, в лесу, говоря, что хотел бы видеть меня со Златаном. Иногда, безумно злясь на Адена, я даже сама пыталась убедить себя в том, что мое место здесь, в доме Яровых, рядом с их сыном.
Златан с ног сбивался, стоило мне чего-то пожелать. Он явно серьезно увлечен и будет носить меня на руках, как его отец свою пару. Я вполне могу быть счастлива с этим мужчиной и со временем даже исправить некоторые его недостатки или примириться с ними. Но стоило увидеть прекрасное лицо Адена, как все здравые размышления рассыпались в прах. А сердце тоскливо ныло, с такой силой стремясь к этому мужчине, что страшно становилось. Я хотела быть с ним, и только с ним! Любой другой стал бы жалкой заменой. И имею ли я право обманывать Златана, давая ему надежду на то, что однажды отвечу взаимностью? Он заслуживает большего — женщины, которая будет любить так же сильно, с ума по нему сходить.
В вечер, когда Златан повел меня знакомиться со своими друзьями-оборотнями, я приняла решение — когда Аден уедет, я тоже покину дом Яровых. Если позволят, останусь в поселении, но сниму жилье в другой части города, устроюсь на работу. Пусть лучше буду одинокой, но зато честной в первую очередь перед самой собой. Я не имею права отравлять чью-то жизнь тем ядом боли, каким отравлена моя душа. А будет ведь еще больнее, когда лишусь частицы самой себя. Уже сейчас, когда он все еще находится рядом, пусть и отдалился, я в полной мере осознавала, как же будет невыносимо тяжело с ним расстаться. Никогда не видеть прекрасных черт, не слышать звука негромкого мягкого голоса, становящегося иногда твердым и звенящим, как сталь, не ощущать аромата кожи и волос, кажущегося приятнее самых изысканных духов, не чувствовать мимолетного прикосновения невесомых, но таких сильных пальцев. Черт! Как же тяжело!
Златан и его друзья, чувствуя мое состояние, вовсю пытались вовлечь в общее веселье. Они хорошо меня приняли и правда были замечательными. Я делала вид, что мне весело, что им удается меня отвлечь от тяжелых мыслей, но на самом деле хотелось одного — поскорее закрыться в своей комнатке и дать волю настоящим эмоциям. Так что через несколько часов, когда веселье было еще в разгаре, я шепотом попросила Златана отвести меня домой. Сказала, что плохо себя чувствую. Он был искренне встревожен, так пытался помочь, но от этого становилось только больнее. Мне было неловко обманывать его, но иначе просто не получалось.
Едва сумела скрыть облегченный вздох, когда мы, наконец, вернулись и он проводил меня до моей комнаты. Торопливо зашептала слова благодарности за приятный вечер и даже не сразу сообразила, что происходит, когда лицо Златана вдруг оказалось невероятно близко, а горячие губы накрыли мои — почти робко, будто спрашивая разрешения. Я была настолько ошарашена, что даже отреагировать не успела, а он воспринял это как знак одобрения и стал действовать активнее.
Того, что произойдет в следующий момент, я никак не ожидала. Даже сначала не поняла, что за сила отшвырнула от меня Златана. Только когда увидела горящие от ярости глаза Кровавого Ангела, осознала невероятное. Ему настолько было неприятно увидеть, как кто-то другой меня целует, что привычная бесстрастность слетела, как шелуха. И осознание того, что это означает, заставило все внутри затрепетать от безумной радости. Неужели Аден на самом деле неравнодушен ко мне, как ни пытается показать обратное?! И в этот раз я не позволю ему просто так закрыться от меня и вновь надеть маску! Мы обязаны поговорить, выяснить все до конца. Я просто не оставлю ему выбора!
Когда Аден, пробормотав сбивчивые извинения, скрылся за дверью своей комнаты, я повернулась к уже стоящему на ногах мрачному Златану.
— Прости, я должна была с самого начала дать тебе понять, что между нами ничего не будет, — прошептала почти беззвучно. — Я люблю его.
Оборотень некоторое время смотрел на меня ставшими золотистыми, как у волка, глазами. Потом, не говоря ни слова, ринулся прочь. На краткий миг кольнуло чувство вины, но я решила, что стоит дать ему остыть, а уже потом нормально поговорить. Я постараюсь объяснить свои мотивы, извиниться так, чтобы он понял. Терять Златана, как друга и просто хорошего человека в моей жизни, не хотелось. Странно, но всего за несколько дней я успела к нему привыкнуть. Жаль, что чувства, что я питаю к нему, вовсе не те, какие бы предпочел он сам. Но я ничего не могу с этим поделать.
А сейчас главное — заставить Адена вылезти, наконец, из своей скорлупы, убедить поговорить со мной начистоту. Что бы он ни сказал, постараюсь принять и понять. Но я больше не могу так мучиться. Эта неопределенность убивает! Его позиция собаки на сене, когда он сам то отталкивает, то дает понять, что неравнодушен.
Он все же открыл мне, пусть и не сразу. Только вот разговора никакого не получилось. Я даже опешила от той страсти, с какой на меня накинулся обычно холодный Кровавый Ангел. Но уже скоро она пробудила мою собственную, и трудно было рассуждать здраво и думать о каких-то разговорах. В эту ночь мы любили друг друга так, словно в последний раз, полностью отдавшись чувствам, не думая ни о чем. И с каждым прикосновением и поцелуем этого мужчины я все больше понимала, что он и правда для меня навсегда останется единственным. Да как я смогу после такого позволить к себе прикоснуться кому-то другому?! Это будет казаться кощунством.
Мой Ангел! Как же я люблю тебя! На все пойду, лишь бы ты был рядом! И в этот раз не позволю тебе снова оттолкнуть. Обнажу перед тобой душу и заставлю обнажить свою. Чтобы не осталось недомолвок и непонимания. Но это будет завтра… А сейчас пусть за нас говорят наши тела, между которыми творится самая настоящая магия, связывающая в единое целое — с одним сердцем, одним разумом и желаниями.
Какое же разочарование я испытала, проснувшись одна в пустой постели! Сначала подумала, что Аден просто уже встал и, не желая будить меня, вышел из комнаты. Поспешно привела себя в порядок и ринулась вниз. Как обычно в такое время в доме находилась только Славия. Видан и Венда на работе, Нежа — в школе, которую после нововведений жены альфы могли посещать и девочки. Куда запропастился Златан, не знаю — в университете у них как раз начались каникулы, потому он и имел возможность полностью посвятить мне эти дни. Но тому, что он уехал после того, что произошло вчера, нечего удивляться. Явно не желал со мной пересекаться. И его трудно за это винить.