— Тварь! — сдавленно процедил он. — Ты все это время предавала меня! А ведь говорила, что любишь, что всегда хочешь быть рядом! Лживая сука!
— Ты правда полагаешь, что я могла бы полюбить тебя после того, что ты сделал? — невозмутимо откликнулась Дамия, растягивая губы в улыбке. — Ты подставил меня, разлучил с тем, кого я любила, только бы сделать ему больно. Единственный, кого я когда-либо любила, воспринимает меня, как врага, — она мельком глянула в мою сторону, но тут же отвернулась. — Из-за тебя! Так что не будем говорить о подлости и лжи, ладно? — едко закончила она. — Да и я не могла упустить шанса занять то положение в общине, какого заслуживала. Из меня получится куда лучший Глава вампиров, чем из этого идиота, — и она пренебрежительно махнула рукой в сторону Красса.
Тот остолбенел, силясь осознать услышанное. Как кто-то ему в лицо осмеливается сказать подобное, видимо, плохо укладывалось в голове того, кто привык считать себя выше всех законов. Но постепенно до него, наконец, дошло, и с глухим рычанием вампир вскочил на ноги, собираясь кинуться на наглую блондинку. Одно лишь движение бровей Первородного — и мужчина беспомощным кулем рухнул обратно в кресло, откуда больше не мог подняться, будто парализованный. Лишь яростно сверкал глазами.
— Можешь продолжать, — милостиво кивнул Дамии Первородный.
И она, на мгновение почтительно склонив перед ним голову, продолжила, обращаясь теперь ко мне:
— Бурр знал о том, что повелитель хочет сместить его с должности Наперсника. И знал о том, что Красс тоже вызывает все больше неодобрения тем, что слишком зарвался, считает, что никакие законы ему не указ. Поэтому воспользовался шансом одновременно убить двух зайцев. Похищение этой девки давало ему возможность дискредитировать и тебя, и Красса. Ты бы показал себя полным идиотом, которого так нелепо подставили. Красс же натворил бы глупостей, решив наказать тебя сам и снова нарушив закон. И если в отношении кого-то иного ему еще могло сойти такое с рук, то только не в отношении тебя. Ведь ты создание повелителя. Так что если бы даже решение Первородного насчет тебя осталось неизменным, у Бурра появился бы шанс занять не менее престижное место среди вампиров. Стать их Главой.
Постепенно я начал понимать, какую игру вели между собой все эти интриганы. И от этого становилось настолько противно на душе, что хотелось отмыться от этих ощущений, будто от грязи. Ради того, чтобы упрочить свое положение, они не останавливались ни перед чем. Как пауки в банке, кусали друг друга, чтобы в итоге выжил самый ядовитый. Мне не хотелось быть частью всего этого. Все, чего хотелось — забрать Миру и уехать куда-нибудь далеко, где бы мы не пересекались ни с кем из бывших знакомых.
Дамия между тем продолжала:
— Когда Бурр узнал, что ты ищешь возможность связаться с повелителем, то запаниковал. И я убедила его пойти другим путем. Если ты признаешь Бурра хозяином, то даже когда его сделают Наперсником, управлять будет он. И ты убедишь повелителя сделать его Главой вампиров после отставки Красса. К тому же у Бурра есть еще одна причина желать власти над тобой. Но об этом ты и сам знаешь, — она хмыкнула.
— И после всего этого ты еще говоришь о какой-то любви ко мне? — с негодованием спросил я, крепче сжимая талию Миры. Насколько же разными были эти женщины, которые каждая в свое время оказались настолько важны для меня!
— Я ведь предлагала тебе все исправить, — жестко сказала она. — Ты отказал. И я решила немного тебя проучить. Не думай, что я готова терпеть от кого бы то ни было оскорбления. Но не переживай, долго бы власть Бурра над тобой не продлилась. Повелитель заставил бы его освободить тебя от клятвы. Правда, пока бы это случилось, ты успел бы получить ценный урок, как опасно злить женщин.
— Ты не женщина, ты чудовище! — хмуро выпалил я.
Дамия одарила меня обворожительной улыбкой, насквозь фальшивой. Такой же, как она сама. О том же, что на самом деле творилось в душе этой женщины, я боялся даже догадываться.
— Как бы то ни было, то, что эта девка сама явилась в дом Красса, спутало все наши планы. Я не сомневалась, что ты помчишься ее вызволять, и можешь погибнуть. Пришлось вызывать повелителя.
— Теперь понимаю, о какой именно подмоге шла речь, — пробормотал я. — Непонятно только, как вы сумели прибыть так быстро, — я благодарно улыбнулся Первородному, — если были в Южных землях.
— У меня есть особые возможности, мальчик мой, — Первородный ответил мне теплой улыбкой. — И у тебя они откроются, когда проживешь с мое.
А я подумал о том, что никто до сих пор не знает точно, когда именно могущественные духи спустились на землю, чтобы дать начало новым расам. И могу только догадываться, сколько лет самому первому вампиру. При одной мысли об этом дух захватывало.
— Значит, со стороны этой стервы вы одобряете такое коварство, повелитель, — встрял в разговор Бурр, метнув ненавидящий взгляд в сторону бывшей любовницы. — И воспринимаете это нормально. Чем же тогда я заслужил ваше недовольство?
— Ты путаешь одно с другим, мальчик, — снисходительно ответил Первородный. — Я могу понять, когда ради того, чтобы удержаться у власти, вампиры интригуют друг против друга и порой неразборчивы в средствах. Жестокость у нас в крови. Поверь, я понимаю это лучше, чем кто бы то ни было. Но я никогда не прощаю, когда те, кого я назначаю своими помощниками среди вампиров, идут против меня или пренебрегают своими прямыми обязанностями.
— Я никогда не шел против вас, — возразил Бурр глухо.
— Да ну? — издевательски хмыкнул Первородный. — Тогда как можно назвать то, что ты посягнул на то, что принадлежит мне? Мое создание, на чьей груди знак моего расположения. Я дал тебе понять, что вижу в нем будущего Наперсника, того, кто заменит тебя. И не тебе решать, кто достоин этого, а кто нет. Это могу решать только я! — голос вампира сейчас гремел по всему помещению, и от него становилось настолько не по себе, что даже я с трудом сдерживал порыв немедленно грохнуться на колени и закрыть голову руками.
Странное состояние. Аура этого существа, которую он сейчас почти не сдерживал, оказывала просто поразительный эффект. Все внутри закипало от ужаса и благоговения, как будто в комнате сейчас находилось воплощение безудержной яростной стихии, грозящей уничтожить все на своем пути.
И это чувствовали все. Я видел страх на лицах, неосознанное стремление показаться как можно меньше, спрятаться, укрыться от этого существа, имевшего власть над всеми нами. Пересадил перепуганную Миру себе на колени и прижал к себе покрепче, желая защитить и успокоить. Близость ее хрупкого теплого тельца заставила немного успокоиться и меня самого. Я несколько раз повторил себе, что гнев Первородного относится не ко мне, так что нечего тревожиться. Повелитель же продолжал, глядя на трясущегося Бурра, мигом утратившего весь свой апломб:
— Что касается Красса, то он тоже допустил ошибку, когда решил, что законы, которые я устанавливаю, его не касаются. И в этот раз я больше не потерплю такой дерзости! Уже завтра соберется совет общины, и я объявлю на нем о смене власти. Дамия займет пост Главы вампиров сразу после того, как Красс подпишет отставку, — то, что Первородный говорил о Падернисе в третьем лице, даже не глядя на него, давало понять, что того для него больше не существует. А вампир даже не мог сказать ничего в свою защиту, по-прежнему парализованный в кресле. Лишь яростно сверкал глазами. — Что касается тебя, Ангел, — Первородный посмотрел в мою сторону, и я физически ощутил, как спадает напряжение в комнате, — то мы решим с тобой вопрос позже. Пока же отправишься в Мирград и вернешься к прежним обязанностям советника. Подумаешь о том, кому лучше передать свои полномочия. Совмещать и то, и другое тебе вряд ли удастся.
Я был настолько ошарашен быстротой и какой-то нереальностью происходящего, что просто кивнул. Пока тяжело было поверить, что скоро я стану одним из самых могущественных вампиров мира — вторым после Первородного.
— Теперь, когда мы все выяснили, вынужден вас оставить, — Первородный снова принял невозмутимый, чуть насмешливый вид. Ничто больше не напоминало в нем то грозное, нереально могущественное существо, что созерцали еще несколько секунд назад. Сейчас перед нами снова был вампир с каштановыми волосами: приятный и улыбчивый, в котором вряд ли кто-то из присутствующих мог увидеть угрозу, не зная, что он собой представляет на самом деле.
Красс издал хрип и я понял, что его больше не удерживает воля Первородного. Не желая больше ни минуту проводить в этом доме, я поднялся с места, ссадив Миру с колен, и увлек ее к выходу вслед за первым вампиром. Меня уже не интересовали внутренние разборки между почти бывшими Наперсником и Главой вампиров, Дамией и двуличным секретарем, который умудрился действовать не то что на два, а на три фронта. И не прогадал. Наверняка теперь Дамия оставит его при себе, еще и повысит за былые заслуги. Но это их дело. Я же просто хотел увести Миру и оказаться как можно дальше отсюда.
— Не так быстро, Ангел! — послышался вслед звенящий голос Красса.
Остановились не только мы с Мирой, но и Первородный. Мы повернулись к напряженному и разъяренному мужчине.
— Раз уж вы так ратуете за соблюдение законов, — сейчас он был в таком невменяемом состоянии, что даже решился в столь дерзком тоне обратиться к Первородному. И я поспешил задвинуть Миру за спину, — то не будете возражать, если я потребую обратно свою собственность!
У меня все похолодело внутри. Я прекрасно понял, о чем говорит этот мерзавец. По вампирским законам, которые так и не посчитали нужным переписать, даже когда в человеческом мире рабство отменили, Мира и правда собственность Красса. Он купил ее, держал на тайной половине, она принадлежала ему, на ней были его метки, теперь исцеленные благодаря моей крови. И если Первородный сейчас откажет признать его права после всего, что высказал только что, Красс получит отличный шанс оправдаться на совете. Еще и создать прецедент, дав понять, что тем, кто у власти, и правда законы неписаны. А ведь только неукоснительное соблюдение законов и жестокая кара за их нарушение держало вампиров в узде, не позволяло снова повергнуть мир в хаос