Сердце мексиканца — страница 12 из 36

линную фразу на испанском, из которой Аля уловила только имя или название — Сантьяго.

Хесус что-то рявкнул, дверь закрылась, но за ней тут же раздался взрыв злого хохота. Он выдохнул тяжело и долго и посмотрел на Алю, словно проверяя, как она отреагирует. Она застыла, боясь пошевелиться.

Он встал, одернул ее платье, застегнул ремень и вышел, хряснув дверью об косяк.

4

Во дворе все давно стихло и все разошлись, только алый костер, догорая, кидал в небеса россыпи золотых искр. Куда так быстро и качественно успели усосаться двадцать пьяных буйных мужиков? Это было даже жутковато. Словно из леса пришли те самые древние боги и забрали их с собой.

Аля вновь завернулась в покрывало и сидела, откинув голову на стену, страшась ложиться, чтобы не уснуть и не проснуться в аду. Но глаза закрывались сами собой и незаметно она все-таки задремала.

Проснулась от громких голосов. Костер во дворе прогорел до пепла, и в темноте не было видно, кто разговаривает, но интонации были угрожающими, злыми, от них хотелось спрятаться, но у Али не было даже одеяла, которым можно накрыться с головой, только легкое покрывало. Что-то грохнуло, взревел двигатель — и шум стал удаляться. Затих где-то в глубине джунглей, но Аля продолжала вслушиваться, пока не убедилась, что даже птицы пока не планируют петь, напуганные происходящим. Здесь и петухи не кричали, а вполголоса сипели. Что тут должно было твориться, чтобы довести их до такого?


Она свернулась клубочком и вновь уснула, вздрагивая от дурных предчувствий.

На этот раз проснулась от утреннего яркого света и от настойчивого шуршания рядом. Подпрыгнула на кровати, плотно укутываясь в покрывало, хотя так и спала в платье. Но это была всего лишь старушка. Она копалась в Алином рюкзаке, укладывая туда ее одежду и разбросанные по полу флаконы пенок и шампуней.

— Что вы делаете? — изумилась Аля. — Зачем?

Та обернулась, улыбнулась ей приветливо и начала что-то очень подробно и долго объяснять на испанском, не отрываясь от своего занятия. Время от времени она оглядывалась, кивала с одобрением и продолжала.

— Зачем, я спросила… — пробормотала Аля, завязывая покрывало на манер тоги и слезая с кровати.


Старушка увидела, что она встала, еще раз одобрительно кивнула, подхватила Алин рюкзак и куда-то понесла.

— Эй! Что происходит? — Аля догнала ее в коридоре, но та снова зачастила на испанском, и она сдалась. Только забрала тяжелый рюкзак, не встретив сопротивления, и пошла туда, куда вели.


Это оказалась большая спальня в изначальной, каменной части дома. Старушка отперла дверь — ух ты, тут есть замок! — и жестом пригласила Алю внутрь. Улыбнулась ей на прощание и даже не стала заходить, сразу закрыла дверь за собой.


Здесь было прохладно: работал кондиционер. Кровать была большой, двуспальной, но никаких резных спинок и прочего индивидуального дизайна, обычная железная. С довольно новым матрасом. Аля не стала на нее ложиться, она обняла руками рюкзак и забилась в кресло, стоящее в углу. От ее кожи все еще пахло малиновой пенкой, и от этого запаха тошнило.


Перемены — не к добру.

За весь день в комнату так никто и не зашел. Окно спальни выходило не в общий двор, а на лес, толстые стены глушили все звуки, кондиционер работал почти неслышно. Время здесь будто застыло.

Но о себе напомнили физиологические потребности.


Аля на цыпочках встала, добралась до двери и выяснила, что она заперта. Волна паники нахлынула — и откатилась. Окно в комнате было, и при желании можно было бы вылезти через него. Но куда она пойдет?


Рядом со входной дверью обнаружилась еще одна, Аля сразу ее не заметила. Она вела в маленькую ванную, где был унитаз, раковина и даже простенький душ.


Отвращение к запаху малины и все еще саднящим следам от касаний пальцев Хесуса пересилило даже страх. Аля скинула платье и быстро заскочила под тепловатые струи. Горячей воды не было даже тут, но ее все устраивало.


Как стремительно падали ее стандарты и требования — меньше двух недель назад она кривилась, глядя на апартаменты в Паленке, и подумывала переселяться в гостиницу. Сейчас была просто счастлива, что есть вода и мыло.


Только не привыкшая к такому обращению, ее нежная кожа после душа начала зудеть и сохнуть, напоминая, что все гели, пенки и бальзамы нужны были не просто так. Порывшись в рюкзаке, Аля нашла молочко почти без запаха. Все остальные средства напоминали о странном фетише Хесуса и вызывали отторжение. Намазаться им успела, а вот подождать, пока впитается, уже не смогла — в двери скрежетнул ключ, и она едва успела накинуть на себя платье, когда на пороге появился высокий мускулистый мужчина лет сорока. Полуобнаженный, только лишь в свободных серых штанах и босой.

Его тяжелый взгляд моментально обездвижил Алю, словно кто-то впрыснул ей в кровь парализующий яд.

5

Только и оставалось, что в ответ на этот взгляд рассматривать его в ответ. Смуглая кожа, сеточка морщин у глаз, щетина, отросшая настолько, что еще пара дней — и можно называть бородой, черные волосы с двумя ярко сверкающими седыми прядями.


Лицо жесткое, но красивое. В самый раз снова заподозрить кровь майя, почти не разбавленную испанской.


Чем-то он был похож на Хесуса, если тому повезет дожить до зрелых лет. Стройностью в противовес коренастым фигурам местных? Изящными чертами лица? Взглядом настолько наглым, словно ему никогда в жизни не приходилось опускать ни перед кем глаз?

И невероятно тяжелым. Але казалось, что ее утюжит танк, она могла с закрытыми глазами точно сказать, какую часть ее тела пристально разглядывает незнакомец.

Ощущения резко изменились, когда он добрался до груди. Аля опустила глаза и поняла, что крем не успел впитаться и ткань промокла, резко обозначая соски.


Чего она точно не желала — провоцировать еще одного психованного мексиканца.

Скрестила руки на груди и заметила, как едва заметно дернулся уголок его рта. Скрывая улыбку или раздражение?


Когда твоя жизнь зависит от чужого настроения, научишься ловить и не такие сигналы. У Али был большой опыт в этой области.

— Откуда ты? — неожиданно спросил он по-английски.

Аля обалдела. Она успела отвыкнуть от того, что понимает здесь чьи-то слова. Растеряла все ответы, запнулась, запуталась, еле выдавила:

— Россия…

— Далековато залетела.

И снова это еле заметное движение губ.

Она его бесит?

Или наоборот — и сейчас придется…


Аля резко выдохнула, вдруг отчетливо понимая, что может означать для нее появление этого властного мужчины и переселение в другую, более роскошную спальню. Когда женщина всего одна, достается она тому самцу, что выше по иерархии.

— Да, перелет долгий, — аккуратно ответила он, не поддерживая игру подтекстов, которую все равно не понимала.

— Как ты умудрилась в это вляпаться? — продолжил он допрос, прикрывая наконец дверь и делая шаг в комнату.

— Во что? — Аля только усилием воли не сделала шаг назад, но почувствовала, как пересохли от волнения губы.

Не облизывать.

Не провоцировать.

Доигралась уже.

— Попала сюда.

— Не то чтобы меня кто-то спрашивал…

— Расскажи, — предложил он спокойно, будто они друзья и она всего лишь делится впечатлениями об отпуске.

Аля смутилась.

Как пересказать все, что происходило?

Почему Хесус творил с ней такие вещи, о которых не расскажешь не то что своей бабушке, а и большинству подружек. Никто не поддержит, никто не поймет. И ей с одной стороны нравилось, с другой она понимала опасность происходящего, а с третьей именно это ее и будоражило, пока все вдруг не стало серьезно…


Она испугалась. Замерла, застыла, притворилась пойманной в ловушку, спрятала себя настоящую, чтобы дотерпеть до конца, который был близок. До возможности сбежать.

И как ей потом не повезло… По-настоящему, всерьез не повезло. Хесус ведь и правда удивился, увидев ее. Любой другой путь из Паленке принес бы Але свободу. А там — одиночество, Карибское море и много текилы, чтобы забыть произошедшее, превратить его в остренькую байку для посиделок в той степени опьянения, когда наутро никто не вспомнит, о чем говорили.


Поймет ли ее этот мужчина? Воспитанный в другой культуре, выросший среди тех, кто не привык спрашивать у женщин разрешения.

Кто вообще бы ее понял?

— Спроси Хесуса, — выдавила она из себя. Ее рассказ только ухудшит ситуацию.

— Он не сможет ответить, — равнодушно отозвался мужчина.

Сердце быстро забилось. Аля вдруг испугалась за своего… насильника? Любовника? Его преступление не стоило…

— Что ты с ним сделал? — нервно спросила она.

Вопрос его явно удивил.

Мужчина подошел к ней, внимательно глядя в глаза, что-то высматривая на лице. Помолчал, принимая какое-то решение.

Аля почувствовала, как дрожат ее мышцы, требуя бежать, бежать, бежать. Слишком опасно находиться так близко к настолько сильному хищнику. Но снова осталась на месте усилием воли, которое отозвалось муторной слабостью во всем теле. Тело не понимало, почему они не спасаются, когда все так очевидно.

— Малыш Хесус пока отправился домой, чтобы остыть, — наконец ответил мужчина, и взгляд его из пытливого стал задумчивым. — К сожалению, за время моего отсутствия он успел наделать много глупостей. И ты одна из них. Будешь пока жить тут, со мной.

— А потом? — голос Али дрогнул.

— Посмотрим, — тяжело уронил он, отходя, чтобы запереть дверь. — Меня зовут Сантьяго. Устраивайся поудобнее, отдыхай.

И он скрылся за дверью ванной.

6

Что это значило? Что он имел в виду под этим «устраивайся»? Ложись и разводи ноги перед новым хозяином? Спокойно забирай себе кровать, пока настоящий джентльмен будет вертеться на жестком полу? Что-то еще?

У Али не было никаких ролевых моделей и жизненного опыта, откуда можно было бы узнать, что делать, если попала в такую историю. Она никогда не оказывалась прямо в середине приключенческого фильма о бандитах в джунглях. Она даже и в джунглях никогда так глубоко не бывала, всю жизнь катаясь как туристка — по верхам и достопримечательностям.