Неуверенными шагами я поплелся в коридор и услышал угрожающий рокот грома. Но, как только приготовился взяться за ручку и резко ее повернуть, издавая зловещий баритонный скрип, дверь отворилась.
На заднем фоне моей «Молдавии», где все так же неприкосновенно болталась подвесная люстра, сияла фигура темно-малинового цвета. Грубое шарканье его ботинок смягчила дорожка, ведущая к порогу, который дважды стал единственным препятствием между нами.
– Даже теперь, – задыхаясь, произнес я. – Я не позволю тебе выиграть.
– Как будто ты еще не проиграл, – его непоколебимое спокойствие только усилило пронзительную боль, резонирующую в моем сердце.
Стефани. Моя милая Стефани.
– Наша, – прошипела темная фигура Гнева.
– Нет. – Я снова зажал ладонью странную рану в груди, пытаясь остановить неожиданное кровотечение. – Я не смею посягнуть на нее, – прохрипел я, отодвигаясь назад. – И ты тоже не сможешь взять то, что для тебя недосягаемо.
– Соглашусь, – сказал он перед тем, как слегка наклониться. – Но скажи мне, дорогой Эрик, когда твои маски перестали быть частью тебя?
После этих слов Гнев расстегнул плащ, окутывающий его худощавое тело, и из центра груди показалась дыра, через которую просвечивала часть стены. И она продолжала разрастаться.
– Что… – с недоумением пробормотал я. Неужели моя маска заслуживает такой смерти?
И тогда я ощутил всепоглощающий страх.
С диким ужасом я посмотрел на алую кровь, окрасившую одеяния Доблести в более глубокий малиновый цвет, который безжалостно пожирал меня изнутри.
– Ты не можешь, – в отчаянии произнес я, когда вошел в дверной проем и приблизился к фигуре, которая отступила от центра, растворяясь, в то время как ее малиновые одежды начали окутывать меня. – Прошу, не надо.
Гнев только развел руками, на которых уже не было колец.
– Мужайся, Доблесть, – с усмешкой произнес он, и его маска тоже растворилась. – Если бы ты мог это остановить, неужели ты думаешь, что я бы к тебе пришел?
Я запаниковал и, схватившись за маску, собрался сорвать ее.
Но затем, прижав пальцы в перчатках и унизанные кольцами к новым очертаниям маски, я остановился.
Разве я не свободен теперь? Свободен, как никогда. И мог взять то, чего так страстно желал. И уничтожить то, что ненавидел всем сердцем.
Хотел ли я кого-то сильнее, чем Стефани? И ненавидел ли хоть кого-то больше, чем Лукаса?
Глава пятьдесят первая. Стефани
– Уэс, – ответил Лукас, сделав шаг назад. – Он сказал, что после танцев пригласит тебя на свидание, если этого не сделаю я. Он тебе нравится?
Я задумчиво скрестила руки, не понимая, откуда у него взялись такие мысли. Несколько секунд назад я наглядно продемонстрировала ему свои чувства, а сейчас он спрашивает, нравится ли мне Уэс?
– Ты пригласил меня на свидание, – захотела я ему напомнить.
– Да, я знаю.
– И я согласилась.
– Да, но прошлой ночью вы с Уэсом танцевали, как влюбленная парочка, поэтому я думал, что ты…
– Уэс мне не нравится, – отрезала я. – Думаешь, я бы стала с тобой целоваться, если бы была влюблена в другого?
Через его запачканные очки я заметила проблеск надежды, заискрившейся в голубых глазах.
– Очнись, – сказала я. – Я без ума от тебя.
Неловкая пауза сошла на нет. Затем мы сделали шаг навстречу, и Лукас снова потянулся ко мне с голодными глазами. Одной рукой он нежно ухватил меня за талию, а другую прижал к пояснице, притягивая к себе мое горячее тело.
Мы оба замерли в предвкушении второго пылкого поцелуя, но крик, раздавшийся с первого этажа, нас остановил. Кто-то позвал Лукаса.
Немедленно отпрянув друг от друга, мы схватили с пола пучки шалфея и поспешили к выходу. По пути я заметила деревянный стол, на котором лежали листы с музыкой Эрика, как и в первый день переезда. Торопливо перебирая ступеньки и, наконец, достигнув центра парадной лестницы, мы с Лукасом остановились.
Снизу на нас смотрел Патрик. Его слов было достаточно, чтобы я напрочь забыла о мебели, которая точно не могла перевернуться сама по себе.
– Она только что открылась, – сказал он.
Нам даже не пришлось спрашивать, что он подразумевал под словом «она». Вместо этого мы поспешили в холл, а затем вбежали на кухню, где увидели, что Уэс с Шарлоттой стояли лицом к открытой двери подвала.
– Вы видели, как она открылась? – ужаснувшись, спросил Лукас.
– Слышали, – ответил Уэс.
– Патрик! – крикнул Лукас в сторону входной двери фасада.
Бешеные шаги Патрика раздавались по всему коридору, но по мере приближения к кухне он замедлился и глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя.
– Ты последишь за дверью? Думаю, что бы мы ни делали, наш ритуал сработал. Мы загнали эту штуку в угол. Но будет плохо, если она не выпустит нас из дома, пока не отомстит.
– Ага, – ответил Патрик, оглядываясь назад и опасаясь, что сейчас дверь осталась без присмотра. – Говорил же вам. Нам нужен еще один Патрик.
– Если услышишь наши крики, – начал Уэс.
– Нужно бежать, – закончил Патрик.
– Ты позаботишься о моих аквариумных рыбках? – поинтересовался Уэс.
– Если до этого дойдет, – пробормотал Патрик, глядя в окутанный тьмой дверной проем. После этого мы замолчали и начали думать, как выполнить задание, которое, как заверил нас Лукас, будет нашей последней операцией.
Неужели шалфей уничтожил всех демонов, что обитали в поместье? Мне очень хотелось думать, что так оно и было.
Приободрившись и включив свет, озаривший каждую ступеньку костлявой деревянной лестницы, Лукас переступил через порог. Мы трое последовали за ним.
Оказавшись в темном подвале, мы развеивали шалфейный дым по всем углам, а Уэс тихо шептал молитвы. Завершив обряд изгнания, мы собрались в центре и тесно прижались друг к другу, словно предчувствуя, что в любую секунду из-за угла может выскочить нечто чудовищное или в кого-то из нас вселится злой демон.
– Это конец? – напряженно спросил Патрик.
– Надеюсь, – сказал Лукас. – Но наверняка мы узнаем чуть позже.
Купаясь в лучах солнечного света, прокрадывающихся по лестнице, я глубоко вздохнула.
Эрик.
Кем бы он ни был, обрел ли он свободу? А я?
Той ночью папа пришел домой в гипсе.
Встретив его, я забрала Чарли, и мы все вернулись домой.
И, хоть я и ждала, что он начнет задавать разные вопросы, ничего такого не случилось. Но лишь до тех пор, пока мы снова не вернулись в дом, в котором, как я надеялась, теперь будет так же тихо, как и когда УЖАСная команда покинула его.
Сначала, как я и предвидела, папа спросил о странном запахе, заполонившем весь дом. Поскольку он решил, что я всего лишь баловалась на кухне, а определить источник зловония он не мог из-за гипса, я подтвердила его бурные фантазии о моих кулинарных способностях.
А затем последовала моя любимая рубрика вопросов о Лукасе, что было весьма предсказуемо. Как часто мы с ним гуляли? Были ли мы сладкой парочкой?
– Ну, может быть, – ответила я ему, пока вносила в комнату стопку пуховых одеял, которые не дали бы ему замерзнуть. А завтра каким-то чудесным образом мне предстоит спустить громадную кровать на первый этаж, потому что сейчас он не сможет передвигаться без гипса. Но самое сложное было впереди. Нужно было как-то отсрочить продажу поместья, чтобы задержаться здесь хотя бы до наступления весны. Конечно, папа сильно расстроится, когда узнает, что врач запретил ему работать. Но в качестве компенсации мы с Лукасом сможем еще немного побыть вместе.
Вероятно, из-за побочного эффекта от обезболивающих, папа недолго расспрашивал меня о Лукасе и о том, что было прошлой ночью. И, убедившись в том, что он уже заснул, я быстренько вернулась за Чарли и уложила ее в своей комнате. Мне все еще было страшно отправлять ее к себе.
Как только Чарли уткнулась лицом в мою грудь, я написала Лукасу, а затем, когда она уже крепко спала, поставила телефон на беззвучный режим.
Как только я рассказала Лукасу о последних новостях, он прислал сообщение.
Ты все еще собираешься идти завтра в школу?
Я улыбнулась и послала ответное письмо.
Пока не знаю, но мне бы хотелось еще раз всех отблагодарить. Все зависит от отца. Хотя я почти уверена, что он не будет против.
Он спрашивал про нас с тобой?
Он спросил, встречаемся мы или нет.
Прошло несколько секунд до того, как он ответил на мое эсэмэс.
И?
Я сменила тему. Но думаю, что он обо всем догадывается.
На этот раз ему потребовалось больше времени на ответ.
Может быть, мне удастся поцеловать тебя прежде, чем он меня убьет.
Ухмыльнувшись, я закатила глаза.
Может быть.
Сначала я решила, что вижу сон.
Меня слегка раскачивает из стороны в сторону, и я чувствую плавное скольжение.
Мягкие брызги плещущейся воды.
Вдруг я поняла, куда меня занесло. Открыв глаза, я увидела перед собой темно-голубое бархатное небо, усеянное лазурными узорами и яркими звездами. Ночное небо сверкало, словно вихрь алмазной пыли.
Лежа на спине в деревянной лодке, я не могла сдержать восторженного «ах», сорвавшегося с губ.
Видела ли я в своей жизни что-нибудь настолько же потрясающее, как это звездное небо?
Над моей головой медленно проплывали темно-голубые облака, а мягкие всплески воды заставили меня встрепенуться, и тут я лицом к лицу столкнулась с точным ответом на свой вопрос.
Взгромоздившись надо мной в задней части лодки, он со всей силы толкал ее длинным веслом, которое держал обеими руками.
– Эрик.
В ответ он лишь окинул меня серьезным испепеляющим взглядом темного ангела.
Ночное звездное небо, отражающееся в стеклянном озере, создавало иллюзию, что у мира не было ни края, ни конца. Деревья обрамляли темный берег, окружавший нас со всех сторон. Но, к моему удивлению, в лесу, как и над поверхностью воды, царила мертвая тишина, которую не посмел потревожить даже легкий ветер. Мы были, но и не были. Как в предыдущих снах.