– Неужели? А мне показалось, что ты как раз таки это и имела в виду.
Я хмуро посмотрел на свои руки, на нетронутую еду, и осознал чудовищность допущенной мною ошибки, когда позволил Стефани вернуться в дом. И, что важнее, даже после того, как она мне доверилась, я упрямо поставил свои суждения выше ее.
С того дня, как она не пришла в школу, я нескончаемо корил себя во всем случившемся. Уже не говоря о том, что мое отчаяние пыталось снискать хоть какой-то поддержки у собственных друзей. А что, если мне не удастся уговорить их вместе со мной поучаствовать в безумной межпространственной спасательной миссии? Что будет тогда?
– Мистер Арманд сейчас в жутком состоянии, – сказал Патрик. – А если мы примем участие в реализации твоего очередного плана, то и нам будет несдобровать.
Я тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно.
До сих пор мне удавалось отговорить себя от повторного визита в «Молдавию» и отказаться от долгожданной встречи с темной фигурой, поджидающей меня за дверью. Поскольку дом находится под следствием, у меня все равно не было возможности туда проникнуть. Однако сегодня впервые за шесть дней после исчезновения Стефани в «Молдавии» не было ни одного полицейского. Это стало ясно благодаря камере, которую мы с Патриком установили у входа в дом. С тех пор, как отцу Стефани предъявили ордер на арест. Сегодня вечером дома не будет абсолютно никого, поэтому я собрал всех ребят именно здесь.
Ну, в основном.
Я действительно не поверил Стефани, когда она сказала, что внутри дома есть еще один дом. Однако после того, как она пропала без вести, я всерьез задумался о том, что у «Молдавии» была и другая сторона.
– Допустим, сейчас ты действительно прав, – добавил Патрик. – Возможно, как и говорила Стефани, в доме и правда обитают темные сущности, обладающие физической оболочкой. Но все же, прежде чем снова продолжить расследование, которое с самого начала было не по нашей части, может быть, стоит рассмотреть и другие варианты?
– О чем я и говорю, – подытожила Шарлотта.
– И какие же, например? – озлобленно спросил я.
– Скажем, сходить в церковь, – предложение Уэса прозвучало слишком банально.
– Или можно попросить помощи у ясновидящего, с которым мы все хорошо знакомы, – сказал Патрик. – Чтобы понять, как действовать дальше.
Сняв очки, я принялся тереть усталые глаза, потому что не спал с того дня, как пропала Стефани.
– Если я даже вас не могу убедить, что ее украло то… существо, тогда кто мне вообще поверит?
Конечно же, я был не настолько глуп, чтобы во время допроса делиться с полицией своими гипотезами о пропаже Стефани. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня сочли неуравновешенным психом. Безусловно, я признался, что в то злополучное утро находился в ее доме, хоть и не сказал, почему. Но когда меня спросили, встречались ли мы, я знал, что в качестве улики в телефоне сохранилась наша последняя переписка, и поэтому я сказал то, что должен был.
Да, встречались.
– Тогда будь добр, скажи мне, – заговорил Патрик. – Что мы будем делать, когда снова окажемся в «Молдавии»? Начнем стучать во все двери в надежде, что Стеф прячется за одной из них? Не думаю, что кто-то из нас вдруг забыл, что наше единственное оружие не сработало.
– К сожалению, – добавил Уэс, – от святого Архангела Михаила тоже мало пользы.
За столом воцарилась гробовая тишина. Казалось, друзья ждут, что сейчас я озвучу свой гениальный план, которого у меня, конечно же, не было.
Нацепив на себя очки, я впервые задумался о том, что лучше бы сам устроил разведку по «Молдавии», нежели созывать всех тех, кто мне не верил. Откровенно говоря, у меня все еще был шанс это сделать. И неважно, что, переступив порог проклятого дома, я стану счастливым обладателем шанса нарушить около двадцати законов, учитывая, что особняк являлся местом преступления. Но если бы я хоть как-то мог связаться со Стефани, сегодня вечером она бы уже вернулась домой. Конечно же, если я случайно не убью нас обоих. Или официально не стану подозреваемым.
Хоть Уэс и был тем еще миссионером, вооруженным всевозможными талисманами и другими странными штуками, которые ужасно раздражали, однако он помогал нам не потерять рассудок. А Патрик, в силу своего спокойного темперамента и аналитического склада ума, задавал исключительно правильные вопросы и останавливал нас, когда мы оказывались в шаге от необдуманного поступка. Например, в одиночку пойти в «Молдавию», не понимая, какой кошмар ждет впереди.
И, конечно же, Шарлотта. Она лучше всех нас, вместе взятых, вела расследования и умела слушать. Она была нашим вдохновением на новые свершения. Не только для команды. Прежде всего она была моим лучшим другом, поэтому мы никогда не работали в паре.
Иногда мне казалось, что мы изображали влюбленных лишь потому, что все так и думали. Но, что касается любви, тут мы подходили друг другу, как собака и курица.
Мы достойно оборвали наши непонятные отношения. Между нами все еще возникали неловкие моменты и всплывали старые обиды. И оставались несколько смешанные чувства.
Однако, когда в моей жизни появилась Стефани, все встало на свои места.
Я влюбился в нее с первого взгляда и готов был поспорить, что это навсегда.
В школе начали ходить слухи о том, что в «Молдавию» кто-то скоро заселится. И Стефани была единственным кандидатом, поскольку недавно переехала в Лэнгдон. В итоге все мои бесконечные размышления сложились в одну завораживающую девушку.
С того самого момента, как Стефани, словно в режиме замедленной съемки, прошла мимо меня в школьном коридоре, из дома с жуткими привидениями «Молдавия» превратилась в место, где поселилась моя живая мечта. Тем не менее, внутри все же обитало чудовище. И, если я еще этого не сказал, то и призрак тоже.
Эрик Дрейпер. Возможно, он был не врагом, а заветным ключиком к сердцу Стефани.
Неужели это и был мой план? Ворваться в «Молдавию» и заговорить с темной фигурой, которую Стефани считала ходячим мертвецом? Возможно ли, что Эрик мог победить это кровожадное чудовище, которое веками терроризировало и убивало обитателей этого особняка?
В любой момент мы могли умереть. И тут я понял, что моя команда не слишком-то обрадовалась, когда я предложил отправиться на поиски Стефани. Но она была одной из нас. Эта невероятная девушка стала частью нашего отряда и завоевала его сердце. Она была моей половинкой.
Я должен был верить в то, что смогу ее отыскать, что моя любовь сильнее всего.
Только поэтому я должен был вернуться в «Молдавию». С друзьями или без.
– Вы какие-то тихие сегодня, – подметил официант по имени Сэм, который постоянно обслуживал наш столик. – Я бы спросил, есть ли новые жертвы, но ведь это очевидно.
Никто из нас даже не посмотрел на него и тем более, не улыбнулся.
– Ничего себе, – засмеялся Сэм. – Ну и ладно. Кому вдобавок к мрачному настроению принести кусочек торта «Шоколадная смерть»?
– Пожалуй, я закажу еще кетчупа, – отозвался Патрик, хоть его тарелка с картошкой фри была уже пуста.
– Ну, – сказал Сэм, – хоть кто-то ведет себя адекватно.
Когда наш официант наконец ушел, я снова огляделся вокруг в попытке поймать на себе хоть чей-то взгляд, но, когда этого не случилось, огорченно вздохнул.
– Вот и все, – подытожил я. – Решено. Я иду один.
– Подожди-ка. – Уэс повелительно направил на меня свою бледную ладонь, словно приготовился в чем-то упрекнуть. – Позволите ли вы, господин Лукас, невзирая на ваше пренебрежительное отношение к жалким рабам, напомнить вам о том, что никто из нас не сказал «нет»? Мы всего лишь хотим убедиться в том, что у нас есть план, которого на этот раз мы все будем придерживаться.
– Потому что, как тебе известно, – перебил Патрик, – мы все дорожим своей репутацией и артериями, которые могут пострадать из-за мстительного призрака, например.
– А если мы снова там появимся, – добавил Уэс, – вскроем замки и, ворвавшись внутрь, начнем искать Стефани в кирпичных стенах, что с нами будет? В лучшем случае, попадем за решетку.
– Точно. А в худшем нас порубят на мелкие кусочки, – огрызнулся Патрик, вытаскивая из кармана вибрирующий телефон. – Кстати, поэтому тебе лучше предупредить нас о всевозможных последствиях до того, как ты решишь о чем-то умолчать или сдаться чудовищу, как тот болван Лерой Дженкинс. У меня нет времени валяться в гробу.
– Ты ошибочно принимаешь наши небезосновательные опасения за сомнения, – сказал Уэс, подняв вверх указательный палец. – И как нам тебе помочь, если ты уверяешь нас в том, что говоришь правду, а Стефани на самом деле забрал…
– Ее забрал Зедок, – сказал я, не обращая внимания на то, что веду себя как сумасшедший.
Когда я произнес его имя, Уэса передернуло. Но мне уже было все равно. Все, чего я хотел – это достучаться до них.
– Точно, – усмехнулся Уэс. – Тот парень. Просто, понимаешь… Если все, что ты говоришь, чистая правда, это наводит на ужасные мысли. Эпизод «Ярость призрака» не был смонтирован. И если то, что случилось с Растином, тоже правда, то та штука действительно убила Джо Бока. И…
– Машина, – внезапно воскликнул Патрик, обратив на себя всеобщее внимание. Прислонив телефон еще ближе, он взглянул на экран. – Это черный «Бимер». По камере видно, как он въехал на территорию «Молдавии».
– Снова полиция, – сказал Уэс, будто прочитал мои мысли.
– Нет, – возбужденно ответил Патрик. – Я так не думаю.
– Но тогда кто? – спросила Шарлотта.
– Я… – растерянным голосом ответил Патрик. – Все стекла затонированы, но благодаря наполовину опущенному водительскому окну, я смог разглядеть на его лице солнечные очки. Я не уверен, но думаю… – Убирая телефон обратно в карман и нерешительно мотая головой из стороны в сторону, он резко замолчал и подтолкнул Шарлотту локтем.
– Идем, – скомандовал он. – Шевелитесь, народ. Нам нужно туда попасть. Срочно.
Патрик точно увидел что-то важное. Или кого-то. Хоть и не решился об этом сказать. Лично мне и не нужно было ничего объяснять, если речь шла о возвращении в «Молдавию». Мы молча оставили деньги на столе, когда Сэм внезапно поднес для Патрика долгожданную бутылочку кетчупа.