– Они безобидны, – произнес я.
Тут Стефани резко развернулась на звук моего голоса, который сильно отличался от того, который она знала.
Я двинулся вперед, выныривая из темноты, и меня осветил свет, излучаемый камином.
В ответ Стефани как можно выше натянула на себя одеяло, которым Желание ее укрыла, со связанными руками изо всех сил пытаясь укрыться пуховым одеялом, которое мое Желание еще крепче прижало к телу.
– Что случилось? – тихо спросила она, обращаясь к самой себе.
Тем не менее, я решил ей ответить.
– Ты упала в озеро и начала тонуть, а я тебя вытащил.
– Лед, – ее воспоминания вернулись. – Я была заперта внутри него.
– Да.
– Но как ты это сделал?
– Я сильнее, чем ты думаешь.
– Но… я же утонула.
Прислонив руку к груди, она отчаянно сжала кусок белого хлопкового платья, которое я ей подарил.
– Ты сама осушила озеро, пока была без сознания.
Однако правда была в том, что я освободил ее легкие от соленой воды, воспользовавшись той же магией, с помощью которой чуть не прикончил Растина. Но сейчас Стефани была слишком уязвима, чтобы узнать об этом.
– Тот, – сказала она и начала задыхаться, словно прочитала мои мысли. – Кто пришел меня спасти. Ты его убил?
– Живее всех живых, – с усмешкой ответил я.
– Значит, ты его отпустил?
Можно ли сказать, что я его отпустил? Да. Хотя, если быть точнее, ему удалось сбежать.
– Я уже сказал, что не стал его убивать. Веришь ты или нет.
Она с ненавистью на меня взглянула. Возможно, теперь Стефани будет ненавидеть меня вечно.
– Я не верю, что он и Зедок – один человек, – сказала она, отрицательно качая головой. – Не верю.
Маска Гнева скрывала мое разочарование, а грудь сжималась от пронзительной боли. Конечно же, она говорила об Эрике.
– Я могу сказать лишь одно, – гордо ответил я. – В «Молдавии» существует только один «он» – и это я. Кстати говоря, кроме тебя, здесь только я и живу.
– А что насчет других фигур в масках? – прошептала она.
Ее лицо, демонстрирующее огорчение после решенной головоломки, изменилось в свете костра. Но все же лучше рассеять ее сомнения и предоставить единственно верный вариант.
– Они всегда были частью меня, – закончил я за нее.
– Но это означает, что ты мне солгал.
Неистовое чувство злости, с которым она произнесла эти горькие слова, наводило на мысль о том, что мой поступок был самым вопиющим и непростительным из всех, что я совершал.
– Другие маски, – признался я. – Но не я.
– Ты хотел убить моего отца.
Она меня поймала. Теперь меня охватило глубокое чувство сожаления о действиях Безумия. И как я мог отрицать свою вину, если эта маска тоже была частью меня самого?
– Стефани, это тоже была другая маска, – сказал я, даже не надеясь на ее понимание. – Я… я правда рад, что твой отец идет на поправку.
– Он не выздоровеет, – возразила она. – И Чарли тоже. Пока я не вернусь домой.
Тут я замолчал, потому что не мог не согласиться. Во всяком случае, не больше, чем позволить себе и дальше вводить ее в заблуждение. Но теперь она была со мной и принадлежала только мне. Поэтому я предпочел забыть о существовании другого мира.
– Если все эти маски и есть ты сам, – сказала она после того, как тишина стала невыносимой, – тогда мне хотелось бы поговорить с фигурой в синей маске.
– Ты имеешь в виду Доблесть. К сожалению, ее больше нет. Я не мог и дальше смотреть на то, как она разрушает мои планы.
Она задержала дыхание, и, словно из ниоткуда, на ее щеку упала горькая слеза, которую, судя по ее недовольному выражению лица, я заметил напрасно.
– Я тебе не верю, – настаивала она.
– Ты опять сомневаешься в моих словах. Но ничего. Скоро ты поймешь, что у Гнева нет причин лгать. Как и в свое время это понял я.
– Он – Доблесть, а ты – Гнев? – спросила она, вытирая слезы забинтованной рукой.
– Он был Доблестью, – ответил я. – И – да, я Гнев.
– А все вместе вы – это Зедок? И Эрик?
– Эрик мертв, – бесчувственно сказал я.
– Но однажды ты все-таки был Эриком.
– Я же тебе сказал…
– Тот, кто пытался меня спасти, – она резко сменила тему разговора. – Кто это был?
– Он, – осторожно ответил я, – это старый знакомый.
– Ага, – огрызнулась она. – Ваши зверские крики казались весьма дружелюбными. Э-эм? – Опустив глаза, вдруг она заметила, что ее хрупкую талию обтягивало белое платье. – А где моя одежда?
– Ты же насквозь промокла, – я ждал этого вопроса, поэтому ответил совершенно спокойно. – Радуйся тому, что не замерзла до смерти.
– Так ты снял с меня одежду?
В ее дрожащий голос снова закрался всепоглощающий ужас.
– Конечно же, нет, – сказал я. – Осмелюсь предположить, что, если бы я это сделал, ты бы узнала первая. – Схватившись за грудь, я надеялся, что бурлящая во мне кровь все скажет за меня. Я хотел, чтобы она знала, что мои руки не прикасались к ее беззащитному телу. Затем я наклонился в сторону эркера и сказал: – Твою одежду сняли две мои маски. Но чтобы ты не дергалась и не мешала залечивать мои раны, я связал тебе руки.
– Но…
Она замолчала и окинула презрительным взглядом гнусный союз Злобы и Зависти.
– Но маски… Ты же сказал, что они и есть часть тебя.
– У меня всего лишь одна пара глаз, – смущенно заметил я. Неужели мы так и будем это обсуждать? Неужели она все еще не верила ни одному моему слову? И почему она так странно на меня смотрела?
– Я не вижу того, что видят они, – заверил я Стефани. – Не волнуйся, никто не нарушил твоих личных границ.
Она неожиданно моргнула, а я поспешил отвернуться, будто забыв о том, что уже сто лет мое настоящее лицо скрывают маски.
– Я понимаю, почему ты так переживаешь, – сказал я, разрушая гробовую тишину между нами. – Конечно же, для тебя все выглядит не наилучшим образом, и было бы логично подумать, что во мне ты видишь безумца и наглеца. Но, несмотря на это… Я хочу сказать, что все сказанное мною ранее было чистой правдой. Все, о чем я говорил тебе в гостиной и в оранжерее. Что касается моего… Я просто хотел тебя спасти. И буду невероятно тебе благодарен, если ты не станешь превращать меня в монстра, когда я просто…
– Боже мой, – с благоговением прошептал ее фальцетный голос, заставивший меня замолчать.
В этот момент я решил поставить свою бестолковую тираду на паузу, еще раз окинув Стефани растерянным взглядом.
– Ты смутился, – подметила она.
Я напряженно молчал, наивно полагая, что любое отрицание с моей стороны только подтвердит ее догадку. И все же было унизительно предстать в ее глазах в качестве бесстыжего наглеца. Или я ошибочно принял ее беспокойство за отвращение?
– Мне не помешает знать, планируешь ли ты второе самоубийство, – отрезал я. – Или тебе уже хватило?
В ту же секунду ее нахмуренное лицо охватила нечеловеческая ярость.
– Я не пыталась себя убить!
– Так, значит, ты просто захотела поплавать в ледяной воде?
– Я хотела сбежать! – закричала она, стряхивая с себя одеяло и вскакивая на ноги. – От тебя!
Позади раздался мерзкий смех Зависти и Злобы, и кто-то из них самодовольно пофыркивал.
– И вы двое, – сказала она, приближаясь к ним. – Вы умеете делать хоть что-то еще, кроме как ехидно шипеть?
К моему удивлению, Зависть и Злоба резко замолчали. Похоже, им действительно нечего было сказать. Сенсация.
– Они ничего тебе не ответят, – сказал я. – Я запретил им с тобой разговаривать.
– Они всегда беспрекословно тебе подчиняются? – спросила Стефани, повернувшись ко мне лицом. – А что насчет других масок? Почему тебя слушаются все, кроме Доблести?
Потому что никто из них не хотел того, чего хотела Доблесть.
– Присядь, – вежливо попросил я. – Ты практически утонула и, если сейчас же не сядешь в кресло, обязательно простудишься и заболеешь.
Ее пронзительные глаза впились в меня.
– Я уже сказала, что просто пыталась отсюда выбраться.
– Нырнув в озеро? – недоверчиво спросил я.
– Так вот как я сюда попала. Это ты перенес меня сюда, не так ли?
Ах, поразительно. Она начала догадываться.
– Это был всего лишь сон, – объяснил я.
– Я знаю.
– Но ты могла умереть.
– Знаю.
Между нами повисла безмолвная тишина. Действительно, что я мог на это ответить?
– Неужели ты настолько сильно хочешь уйти? – спросил я, удивляясь тому, что произнес это вслух.
Она промолчала, и это был ее ответ.
Отвернувшись от нее, я снова скрылся во тьме.
– То есть ты хочешь сказать, что снова кинешься в озеро? Даже если я тебе скажу, что это совершенно бесполезно?
– Эрик…
– Не смей называться меня так.
– Куда ты уходишь?
Куда я ухожу? Я собирался уйти, как бездомный щенок. А теперь она вдруг зовет меня обратно.
– Ты хочешь, чтобы я остался? – зарычал я, обозлившись на нее. На себя.
– Нет, – сказала она, предоставив мне и долгожданный ответ, и предлог для очередного побега, на который я так надеялся. Почувствовав себя лишним, я погрузился во тьму.
– Стой! – шагнув вслед за мной, она просунула руки в густой мрак, словно пытаясь меня поймать. – Да, останься.
Снова подчиняясь ей, как послушная собака, выполняющая любые капризы хозяйки, я застыл.
– Только что, – начала она заново, – ты сказал, что все, о чем ты признался мне в оранжерее, – правда. Значит, ты все еще Эрик.
Я оставил Стефани без ответа. Зачем это подтверждать или опровергать? Может быть, она уже обо всем догадалась, но все равно не поняла.
– Сначала, – продолжила она, – ты пытался прогнать меня из дома, не так ли? Еще до того, как мы с тобой встретились. Вот почему ты пришел к Чарли.
Я решил ответить, только на этот раз во мне говорила другая маска.
– Потому что что-то тебе подсказывало: все пройдет. Ее твердый голос стал мягче. – Или что-то подобное. Когда на тебе была маска Доблести, ты пытался это предотвратить. Ты даже хотел открыть мне правду той ночью, когда мы… когда мы почти… Но потом что-то пошло не так. Поэтому сейчас ты истекаешь кровью. Я права?