И, глядя на то, как он держал скрипку… Я снова почувствовала нежность.
Минуя последнюю скрипучую ступеньку, я содрогнулась от внезапного визга скрипки и грозного взгляда Эрика, рассекающего взвывшие от ужаса струны.
Его обжигающий взгляд застыл на мне. В эту секунду я готова была умереть на месте.
Я почувствовала жар, и с каждой минутой, пока он испепелял меня пристальным взглядом, мои щеки разгорались все сильнее и сильнее.
Но затем я вспомнила, что этого и добивалась.
– Я… – захотела я извиниться, но тут же передумала. И, ощущая напряжение каждой клеточкой тела, приготовилась к его реакции.
Он заговорил, но в его голосе, напоминающем скрипку, не было ни намека на гнев.
– Тебя потревожила моя скрипка, – сказал он. Я не поверила своим ушам.
Да, как ни странно, в этом доме меня беспокоила не только она.
Однако я не могла не восхищаться его поразительной игрой.
– Ты простишь меня, если я скажу… что потерял себя? – разочарованно спросил он. – Я так долго не мог играть. И, как ты знаешь, сейчас тоже не должен.
Даже спуститься в подвал не было так сложно, как придумать, что ответить Эрику.
– Из-за проклятия ты не можешь играть, – прошептала я, мечтая повернуть время вспять и оказаться наверху.
– Играть… – тоскливым голосом повторил он. – Для этого всегда необходимо было сердце.
Я ждала, пока Эрик нарушит мучительную тишину. Но этого не произошло, и я взяла инициативу в свои руки.
– Так это… тоже правда. Ты потерял свое сердце.
– Да, – жалобно ответил Эрик. – Теперь я так же пуст, как и эта проклятая скрипка.
Чтобы понять его, мне понадобилось некоторое время.
– Как и многое другое, это остается загадкой, – ответил он. – Но запомни то, что я сейчас скажу. Через час я снова лишусь способности играть.
Приблизившись к столу, он уложил скрипку со смычком в специальный футляр.
Без нее он был не ярким пламенем, а лишь холодной свечой.
На его бессердечной груди в свете костра блестела свежая кровь.
– Скажи, Эрик, – заговорила я, робким движением руки указывая на те же портреты, что я нашла на чердаке. – Какими они были?
Не так я планировала начать наш разговор. Однако в ту минуту мне показалось, что это поможет мне получить то, за чем я пришла. И вернуть Эрику себя.
– Моя семья? – спросил он, глядя на картины. – Она была… хладнокровной. Но любящей. Далекой от идеала. Но в то же время совершенной.
– Совсем как ты, – неосторожная фраза сорвалась с моих губ, прежде чем я позволила этому случиться, а нервный смех лишь подчеркивал мое сожаление.
Когда Эрик посмотрел на меня, его лицо стало угрюмым. Прикусив губу, я перестала улыбаться и… продолжила беседу.
– Должно быть, тебе больно видеть их.
– Они преследуют меня повсюду, – почти безмолвно произнес он и снова взглянул на их портреты. – Они так же живы, как и мертвы.
– Мы тоже не достаем мамины снимки, – сказала я. – Конечно, мы бережно их храним, но… в ее любящие глаза так трудно смотреть. Даже спустя столько времени я не могу жить там, где все напоминает о ней. Но после того, что случилось сегодня… Думаю, что у меня получится.
– Мне постоянно кажется, что они просто в соседней комнате, – сказал он. – Или только что куда-то ушли.
– Как будто их не было дома уже много лет, – добавила я. – Но в то же время…
– Лишь один день, – закончил он.
В жуткой тишине я почувствовала, как становлюсь смелее. Я снова начала думать, как направить нашу беседу в нужное русло. Но как только я собралась заговорить, он меня перебил:
– Чарли ничего не знает о своей матери.
Чарли. Моя малышка Чарли. Когда он произнес ее имя, мое сердце замерло, а по щекам потекли горькие слезы.
– Она еще слишком маленькая, чтобы о ней узнать, – встревоженно сказала я. – Мы с папой боимся, что она… Мы не хотим, чтобы она узнала правду. Это сильно ее ранит.
– Так или иначе, ей будет больно, – возразил он.
Будет? Затаив в себе последний лучик надежды, я продолжила беседу:
– Когда она повзрослеет, я обязательно отвезу ее в Сиракузы и познакомлю с ней. Я имею в виду, с мамой. Даже если папы не будет рядом.
– Э-э? – заинтересованно спросил он. И – да, я всегда знала, что папа не станет возражать.
– Иногда мне кажется, что нам не стоило оттуда уезжать, – продолжила я. – Ведь несмотря на то что мамы уже нет, а ее фотографии приносят невыносимую боль, быть от нее так далеко ужаснее всего. Я даже не могу ее навестить. Иногда мне кажется, что будь она рядом, мне было бы чуточку легче смириться с ее смертью. Наверное, в этом нет никакого смысла.
– Есть, – ответил он таким мягким голосом, будто снова стал…
– Теперь папы и Чарли тоже нет рядом, – загрустила я. – Но, как ты и сказал, они везде. Разница лишь в том, что я не видела их один день, а ты…
Его горящие глаза пронизывали меня насквозь, словно предупреждая о том, что я зашла слишком далеко и теперь стояла на краю пропасти.
Сейчас, сказала я себе. Скажи это сейчас.
– Эрик, я хочу…
– Нет, – сказал он. – Не стоит. Позволь мне самому догадаться, зачем ты пришла.
От его жутких слов я сжалась.
– У тебя было достаточно времени, чтобы еще раз подумать над моим предложением. – Нежность в его голосе сменилась хладнокровной иронией, граничащей с сарказмом. – Насколько я понимаю, сегодня ты искала меня для того, чтобы дать свое согласие. Так что скажешь? Ты примешь мое кольцо?
Мое сердце заледенело.
Я была так близко. Настолько близко, что больше не понимала, сказала я что-то лишнее или, наоборот, что-то упустила, и поэтому все оборвалось.
– Можешь не пытаться меня напугать, – твердо сказала я. – У тебя все равно ничего не выйдет.
Это сработало. Но почувствовал ли он, что…
– Как скажешь, – усмехнулся он. – Но я хотя бы попробовал.
– Я хотела с тобой поговорить, – настаивала я. – Во сне ты всегда со мной разговаривал.
– Сейчас мы не во сне.
– Но если бы ты…
– Тебя просто достали те двое, – подметил он, схватившись за скрипку, а другой рукой придерживая крышку чемодана, похожего на гроб. – Держу пари, что именно поэтому ты и здесь.
Когда он это сказал, внутри меня что-то сломалось.
– Хватит! – проорала я, не понимая, что в порыве ярости начала угрожающе размахивать кулаками. – Прекрати вести себя так, будто все обо мне знаешь. Я не одна из твоих масок.
Расправив плечи, Эрик окаменел. И тут я поняла, что задела его за живое.
– Ты хочешь сказать, что пришла ко мне не из-за них?
– Нет, – отрезала я. – Не из-за них. Я пришла, чтобы договориться о сделке, – сказала я, почувствовав леденящий ужас от мучительного ожидания. Это обязательно должно было сработать. – Обещание за обещание.
– Мои условия ты знаешь.
Я была готова к такому ответу, однако чувствовала себя паршиво. Даже несмотря на то, что я неустанно продолжала бороться с поглотившей его тьмой, отчаянно пытаясь отыскать проблеск света, который видела в нем раньше, кроме его бледного следа ничего не осталось. Но, не желая отступать, я проигнорировала боль.
– Пока ты такой, – заговорила я, – я знаю, что просить тебя о свободе бесполезно.
В его взгляде мелькнула искра удивления, и на мгновение я восторжествовала.
– Ты хочешь того, на что я не согласился бы просто так?
– Да, – ответила я. – И если ты это сделаешь, я останусь здесь. Имею в виду, что больше не буду сбегать. И даже если кто-то попытается меня спасти, я не покину «Молдавию».
Озадаченно кивнув, Эрик намекнул на то, что я застала его врасплох.
– Я украл у тебя свободу, – растерянно заговорил он. – Поэтому мне безумно любопытно. Неужели существует то, что для тебя дороже?
Его сконфуженный голос говорил о том, что я сошла с ума, поставив на кон свою свободу.
Возможно, Эрик был прав. Однако я прекрасно осознавала, насколько безграничной властью он обладал.
И не только надо мной.
– Ты должен пообещать, что больше никого и никогда не тронешь, – сказала я.
В ответ на это он снова превратился в злого монстра и ехидно рассмеялся.
На кончике языка я почувствовала горький вкус поражения, но даже не попыталась от него избавиться.
Что я делаю? Зачем отдаю свои последние силы этому чудовищу?
Нет. Все было не так. Напротив, я пыталась их вернуть. Шаг за шагом.
Мне было бы гораздо легче перенести все это, если бы я знала, что мои друзья в безопасности. И если все пойдет по плану, тогда вскоре можно будет снова попросить о свободе. Если я сделаю правильный ход, к этому времени он окажется под влиянием другой маски. Но… хорошего понемногу.
– Это мои условия, – сказала я. – Я больше не буду пытаться сбежать и просить тебя о свободе. Но в обмен на это ты должен поклясться, что больше никому не причинишь вреда.
– И взамен ты согласишься остаться здесь? – с недоумением спросил он. – Со мной? Навечно?
– У меня все равно нет выбора, не так ли? – обреченно сказала я.
Если бы тот, кто пытался спасти меня вчера, вернулся или если бы Лукас или кто-нибудь другой из его команды пришел за мной, Эрик бы их растерзал. Но если я только так могла уберечь их, тогда я должна это сделать.
– Ты ждешь, пока он снова придет за тобой, – угрожающе прошептал он. – Тот парень. Поэтому ты и спрашиваешь.
Когда он резко заговорил о Лукасе, мое сердце екнуло и заколотилось со скоростью света.
– Ты ничего ему не сделаешь, – решительно ответила я. – Тебе вообще нельзя к нему прикасаться. Или к кому-нибудь еще. Они мои друзья. Вот почему я хочу, чтобы ты дал клятву.
– Допустим, я согласен. Тогда ты расскажешь ему о том, что сама захотела со мной остаться?
– Да, – выдавила я из себя и лишь спустя секунду задумалась о том, что подразумевал его вопрос. Ведь если он еще раз хотел убедиться в том, что я останусь, это означало лишь одно – я действительно могла спастись.
– Но ты же понимаешь, что случится, если нарушить клятву?