То же самое, даже если бы я ничего не обещала.
– Да.
– Тогда по рукам, – ответил он, застегивая футляр для скрипки и протягивая мне канделябр.
Ошеломленная его внезапным и безмолвным согласием, я прикоснулась к его перчатке и взяла в руки свечу.
Мы заключили сделку без торгов и утомительных переговоров. И так он пытался мне сказать, что мы закончили.
Озадаченная такими быстрыми переменами, я отвернулась, но все же поймала себя на мысли, что хотела поставить канделябр на место. И, хоть мне и удалось добиться того, за чем я пришла, это было еще не все. Однако я так близко подобралась к тому, чтобы разжечь в нем огонь эмоций и напомнить о настоящем Эрике, что, может быть, было еще не поздно. Или, наоборот, слишком рано пытаться снова. Но я не хотела лгать самой себе, поэтому помимо слов припасла другое оружие.
– Есть еще кое-что, – промямлила я неуверенным голосом. – Я хочу, чтобы ты снял маску. Хочу поговорить без нее. И хочу увидеть твое истинное лицо.
– Это и есть мое лицо, – прошипел он, медленно оборачиваясь ко мне и демонстрируя жуткие прорези для глаз.
– Нет, это не так, – настаивала я, ощущая нехватку воздуха в сжимающейся груди. – Я видела твое настоящее лицо. Ты сам его показал.
– Сны были ложью, – отрезал он.
– Я и не говорю о снах.
Внезапно наступила тишина.
Тяжело вздохнув, я приготовилась к тому, чего обещала не делать. Но еще давно, в том сне, полном роз и сожалений, я дала ему еще одно обещание.
Стены прячут
Смерть и время.
Разделяют нас миры,
Слышу голос твой внутри.
Отвернувшись от меня, он не мог пошевелиться.
И, несмотря на мои опасения, я легко запомнила эту песню. Мне даже не пришлось напрягаться. Но что же мелодия? А с ней мы уже были хорошо знакомы.
Оглушает тишина,
Ночь отбрасывает тени.
И в застывшем мире снов
Пою песню о тебе я.
Резко обернувшись, рукой, облаченной в перчатку, он крепко сжал помятый, запачканный кровью пиджак, а его темно-малиновый цвет в свете канделябра переливался черными блестками. Сделав шаг навстречу, мне показалось, что крови стало меньше, а сам Эрик, выпрямив спину, бросил на меня грозный сверкающий взгляд.
Пой мне, ангел. Позови.
И всю ночь мы будем вместе.
До финала на рассвете.
Я сделала шаг вперед. А потом еще один. Но спустя мгновение замерла в диком восторге от его дивного голоса, рассеивающего непроглядную тьму.
Спой мне, милая, не бойся.
В тьму густую посмотри.
Она тайны нам раскроет,
Что скрываются внутри.
Собравшись с духом, я подошла к нему еще ближе, и наши голоса слились воедино. А затем, когда я оказалась с ним на небезопасном расстоянии, мои чувства каким-то образом начали залечивать его рану и, неожиданно, малиновое пятно бесследно исчезло.
Стены прячут смерть и время.
Наши встретились миры,
Где позволено любить нам.
Но мне…
Отражение полыхающего огня в его маске напомнило мне о существовании непроходимого барьера.
Невольно я подняла руку и, как следует замахнувшись, сорвала его серебряную маску.
Это было легко. Но потом все пошло не по плану.
В ужасе от случившегося, разъяренный Эрик поспешил увернуться и, задрав длинный подол плаща, со всей силы отшвырнул канделябр. Подвал погрузился в кромешную тьму, а затем его жесткий кулак в облегающей перчатке сжал мое запястье, которым я удерживала ненавистную маску. Вопреки дикой боли, я вцепилась в холодный металл и решила не отдавать его во что бы то ни стало.
Он притянул меня к себе, и я, не в силах противостоять его резким движениям, покорилась с приглушенным эхом пронзительной боли в груди. Но я не боялась. Даже когда в моих глазах сомкнулась тьма, а земля начала уплывать из-под ног. Даже несмотря на то, что в ту же секунду он поймал меня.
Сопротивляясь его колдовским чарам, благодаря которым он привел меня сюда, я держалась за серебряную маску мертвой хваткой, а свободной рукой вцепилась в воротник его плаща. И, пока боролась, я прошептала его имя. Его настоящее имя.
Так я надеялась защититься от настигнувшего меня поражения, которого всеми силами пыталась избежать. В конце концов, я ослабела, и мое сознание окутала тьма другого сновидения, в котором Эрика уже не было.
Глава шестьдесят вторая. Лукас
– Вы же знаете, что в отеле водятся привидения? – спросил Уэс, и, как только дверь открылась, он шустро проскользнул в комнату Растина.
– Ну что вы, не стесняйтесь, – насмешливо заговорил медиум. – Входите.
Я зашел первый, а Шарлотта и Патрик шагали позади.
Вдруг мы ощутили на себе удрученный взгляд Растина, который надеялся заставить нас почувствовать вину за то, что мы испортили встречу в отеле «Браун».
– Я смотрю, вы дружно решили не ждать меня в холле, о чем я любезно вас попросил? – проворчал Растин. – И как же вы узнали, в каком номере я остановился?
– Патрик взломал компьютерную систему отеля, – тяжело вздохнул Уэс, приземлившись в мягкое кресло.
– Кстати, клевое у тебя второе имя, – сказал Патрик. – И, кстати. На тридцать восемь ты точно не выглядишь.
Растин спокойно присел на подоконник, но его глаза сверкали от ярости.
– Вот, – сказала Шарлотта, протягивая ему стакан чая. – Держи свой индийский напиток.
– Как мило с твоей стороны, – раздраженно пробормотал Растин.
– Так каков наш план, Стэн? – спросил Уэс.
– А такой, что вы должны были меня выслушать.
– Да вот как вчера, например, – сказал я. – А сегодня можно и делом заняться.
– Да ты что? – ехидно спросил Растин, вальяжно усаживаясь на стул и скрещивая ноги. – Ну, тогда вы, наверное, пришли сюда, чтобы поделиться своим гениальным планом. Что ж, слушаю.
– Видишь ли, – пробубнил Патрик, – мы пришли к выводу, что если осколок его души достался тебе, то, вроде как, ты и должен рассказать о дальнейших действиях.
– Насколько мне известно, мой план вас не интересует, – колко ответил Растин и перевел взгляд на Шарлотту. – Чай просто божественный. Где вы его взяли?
Растерянно пожав плечами, она приподняла свой бумажный стаканчик.
– В кофейне «Братья Хейн». Это местная сеть. От их кофе у тебя взорвется мозг. В хорошем смысле.
– М-м, – заинтересованно сказал Растин. – Пожалуй, стоит попробовать.
– Несомненно, – вмешался я. – А теперь о планах. Нам нужно вернуться в дом. На этот раз мы хорошенько подготовимся и сделаем так, что хотя бы кто-то из нас переместится в другую «Молдавию» и отыщет Стефани. А затем вернет.
– Ой-ой, – восторженно забормотал Уэс, щелкая пальцами. – Я такое в кино видел. В финале мы все выползаем из потолка, а у нас изо рта течет вязкая эктоплазма. Но для этого ритуала нам понадобятся веревки и маленькая девочка с высоким голосом.
– Так мы скорее умрем, – подметил Растин.
Рассердившись, я хлопнул ладонями по бедрам и спросил:
– Значит, мы за ней не вернемся?
– Вернемся. И войдем внутрь, – успокоил меня Растин. – Хотя бы двое из нашей команды. А первый пойдет уже этой ночью. Однако давайте не будем поднимать шум. Уэс, к тебе это относится в первую очередь.
– Ты опять хочешь нанести ему удаленный визит? – предположил я. – И если да, то, что это даст?
– Если повезет, – сказал Растин, – мы поговорим со Стефани.
– Я только за, – сказал Патрик, прислонившись к шкафу. – Но что будет дальше?
– Стефани сделает то, что не под силу никому из нас, – сказал Растин. – Ну, или нам всем придется умереть.
– И что же? – спросила Шарлотта.
– Сердце, – перебил я Растина. – Ты хочешь, чтобы она имплантировала сердце.
– Это совершенно необходимо, – поправил меня Растин. – Или ей предстоит убедить Эрика сделать это самому.
– Ни в коем случае, – запротестовал я.
Растин демонстративно развел руками.
– У тебя есть другое предложение?
– У меня есть, – сказал Уэс. – И называется оно «Давайте, блин, просто откроем портал с помощью осколка его души, тайком вызволим Стефани и, на хрен, сбежим?»
– Ключевое слово «сбежим», – подметил Патрик.
– Неплохо, – ответил Растин. – И если повезет, уже скоро Стефани вернется домой, как раз к тому моменту, когда с ее отца снимут обвинения в убийстве.
Тут все затихли. Растин сделал свое дело.
– Хорошо, – сказал я. – Допустим, мы одобрили твой план и собираемся сказать Стефани, что ей придется имплантировать Эрику сердце. И что дальше?
– Мы пойдем за ней, – ответил Растин. – Пока для его души не найдется новое сердце, у нас ни единого шанса изгнать его в преисподнюю. Уже давно пора понять, что Стефани освободится лишь тогда, когда то же самое произойдет с Эриком.
– Мне все это очень не нравится, – недовольно сказал я.
– Не думаю, что мы смогли бы подобраться настолько близко, чтобы убить его, – ответил Растин. – А уж если ты предлагаешь имплантировать ему сердце, то эта идея заранее обречена на провал. Как вчера остроумно подметил Уэс, учитывая его нынешнее состояние, навряд ли Эрик разрешит ковыряться у себя в груди.
– Все слышали? – самодовольно прокричал Уэс. – Остроумно! Вчера Растин называл меня надоедливым, а уже сегодня я остроумный!
– Но с чего ты взял, что Стефани его уговорит? – поинтересовался я.
– Кроме свободы, – заговорил Растин, – ради нее он пойдет на все. И даже на это. По крайней мере, игра стоит свеч.
Мы оцепенели, и в комнате воцарилась мертвая тишина.
– Вы же лучшие друзья, – настаивал Растин. – И то, что вы так самоотверженно пытаетесь ей помочь, означает, что между вами существует сильная связь. Поэтому не удивляйтесь, если Стефани согласится поговорить с Эриком.
Бросив на Растина яростный взгляд, я быстро зашагал в его сторону, но Патрик меня остановил.