– Между нами, – произнесла Шарлотта своим обыденным монотонным голосом, – благодаря этому мой темный лорд становится душкой.
– Должен ли я защищать твою честь? – недовольно спросил Уэс.
– Для начала обзаведись своей.
Уэс саркастически ухмыльнулся, словно все, чего он хотел – это услышать протест от безобидного официанта.
– Не вижу ничего плохого в общем счете, – обратился он к Сэму, который чуть не лопнул со смеху, пока выгружал на поднос огромный молочный коктейль в старомодном бокале для шампанского, который напоминал дешевую газировку.
Я был уверен, что его дрожащие руки поставят лакомство на один из ближайших столиков, но сладкий десерт оказался прямо у меня под носом.
– Что это? – поинтересовался я.
– Это молочный коктейль в винтажном стиле, – ответил Сэм.
– Но я не…
– Ты сказал, что ничего не хочешь, – прервал меня Сэм. – Обычно, когда покупатель ведет себя подобным образом, не говоря уже об одном из моих самых голодных постояльцев, это означает, что недавно он упустил то, чего действительно хотел.
Я нервно моргнул. Казалось, мое сердце беззвучно разорвалось.
– Теперь, – продолжил Сэм, – мороженое навряд ли исправит ситуацию. Однако это нежное лакомство досталось тебе за счет заведения. А иногда, маленькое напоминание о том, что лучшее еще впереди, заглушает боль от неоправданных надежд.
После этого он ретировался, а мой отсутствующий взгляд утонул в солнечных лучах, дотрагивающихся до нежного сливочного десерта, который любезный Сэм приготовил специально для меня.
В кафе повисла гробовая тишина, однако я точно знал, что все взгляды были прикованы к моей персоне.
И когда я сказал, что мне ничего не надо, в этом не было никакого подтекста. Я изо всех сил старался скрыть свое угрюмое выражение лица, которое кричало о моей беспомощности и растерянности. Но Сэм видел меня насквозь.
Облизываясь, Патрик приподнял свой огромный бургер и жадно его откусил.
Уэс и Шарлотта сидели напротив и довольствовались тако.
Я глубоко вздохнул и сделал осторожный глоток. От пронзительного холода у меня защипало глаза, однако это скверное ощущение нельзя было сравнить с горечью, которая медленно убивала меня на протяжении двух недель с тех пор, как Стефани вернулась домой. В ледяном ванильном коктейле было что-то, что вселяло в меня тихое спокойствие, которое, как мне казалось, я навсегда утратил. И – да, Сэм был прав. Десерт действительно был впечатляющим.
Вдруг Уэс откашлялся, словно мое довольное выражение лица скомандовало нарушить тишину и продолжить нашу будничную беседу.
– Заказ нам уже принесли. Так чего же мы ждем?
Обычно, пока нам не приносили завтрак или обед, мы трепались обо всем подряд и только затем приступали к делу. И роль полицейского, который наводит порядок в городе, и надзирателя, который пресекает любые проступки, принадлежала мне. Однако сейчас я был совсем не против того, чтобы Уэс взял бразды правления в свои руки и подарил мне свободу.
– На почту пришло несколько писем, пока мы… э-эм, были немного заняты, – сказала Шарлотта, перелистывая что-то в телефоне. – Одно из них прислала супружеская пара, которая недавно переехала в мексиканский город Хуарес. Следующий запрос поступил из антикварного магазина под названием «Временна́я петля». Его хозяин узнал о нас из газетных сводок, в которых описывалось наше осеннее расследование в книжном магазине на Бардстаун-роуд.
– И на что же они жалуются? – спросил Патрик, жадно кусая свой огромный гамбургер.
В то время как Шарлотта самозабвенно перечисляла всевозможные неординарные случаи, которые могли вызвать у нас интерес, я абстрагировался и сосредоточил все свое внимание на молочном коктейле в старомодном винтажном бокале. Мои беспорядочные мысли вернулись в прошлое и очутились в зимней оранжерее, где я пронзил Эрика кинжалом.
Я хотел положить конец его страданиям. И страданиям Стефани. И своим.
Я хотел как лучше.
Даже несмотря на то, что мои поступки были жестокими, мне казалось, что я все делаю правильно. Но если это так, тогда почему мои действия причинили столько боли? Когда злой Зедок снова стал добрым Эриком, а Стефани ушла от меня… к нему?
Совсем неудивительно, что последние две недели она не появлялась в школе. Я тоже ничего о ней не слышал. Недавно с ее отца сняли все обвинения, и он благополучно вернулся домой. Но, что важнее, он шел на поправку. Чарли тоже была безумно рада вновь оказаться в объятиях родной сестры и любящего отца. Семья Армандов воссоединилась, однако теперь в ней было пополнение, о котором знала лишь Стефани.
Я и не знал, как она объяснила свое отсутствие отцу и органам власти. Надеюсь, когда Стефани вернется, то все нам расскажет. Секундочку. Она же вернулась. К нам. К своим друзьям.
Другу.
Конечно же, мне не хотелось быть просто другом. Однако это означало, что я должен быть рядом с ней даже в самые трудные периоды жизни. Или невозможные.
Такие же невозможные, как любовь Эрика и Стефани.
Как они вообще стали парой? Это было невозможно, даже если их настигла настоящая любовь. Как они собирались быть вместе, если один из них давно умер? Как Стефани собирается сдавать экзамены? Кто будет танцевать с ней медленный танец на выпускном вечере? А что насчет колледжа? И кругосветных путешествий? Разве им не хочется узнавать мир вместе? Хотя то, что теперь в их груди билось одно сердце, позволит им обрести счастье.
До меня быстро дошло, что их любовная арифметика для меня недосягаема. Я был слишком глуп, чтобы в результате сложения двух душ получить одно целое.
Теперь, когда я стал ее лучшим другом, в мои прямые обязанности входила круглосуточная поддержка и безусловное согласие с ее выбором.
Что мне еще оставалось?
– Лукас? – спросила Шарлотта.
– Я здесь, – ответил я и сделал еще один глоток ледяного коктейля.
– С электронными просьбами о помощи мы разобрались, – сказала она. – Но что насчет Растина? Он пытался связаться с тобой снова?
Я нисколько не сомневался, что все прекрасно знали о моем безразличии к предоставленной Шарлоттой информации. Однако они очень терпеливо относились ко мне и моим временным трудностям. Ведь друзья всегда так поступают, не так ли?
– Он звонил, – ответил я. – И спрашивал о вашем самочувствии. Надеюсь, вы не будете сильно злиться, если я скажу, что поделился с ним некоторой информацией. И еще. Растин хотел узнать, кто уже летом достигнет совершеннолетия, а кому все еще понадобится разрешение родителей.
– Зачем ему это? – смело произнес Патрик, пока все остальные затаились в тишине.
Я сделал глубокий вдох.
– Кажется, он что-то говорил про участие в своем любимом новом шоу «Призрачные сталкеры», – произнес я на одном дыхании.
Шарлотта застыла в диком изумлении, а Патрик медленно поднял на меня свои глаза.
– У-у-у, – издал Уэс, поднося ко рту освежающий лимонад. – Я не расслышал? Ты сказал «Призрачные сталкеры»?
В ответ я лишь ухмыльнулся, однако больше не мог сдерживаться и с нетерпением ожидал подходящего момента, чтобы обрадовать своих друзей умопомрачительными новостями.
– Он собирается отвезти нас на место преступления.
– А ну заткнись, черт тебя подери, – гневно произнесла Шарлотта, хватая Уэса за руку.
– Ой, – произнес Уэс. – То есть ва-а-у.
– Думаю, Лукас говорит правду, – подытожил Патрик.
– У него есть для нас работенка, – сообщил я с большим рвением, чем на самом деле испытывал. Хотя не исключено, что к тому времени, как мы сдадим все школьные экзамены и приблизимся к долгожданной миссии, я буду пребывать в восторге. – Он хочет, чтобы мы тоже расследовали преступление в Уэйнсфилд Рэйф.
Вдруг все ребята начали шуметь и активно обсуждать сенсационную новость. И, конечно же, не просто так. Поместье Уэйнсфилд давно прославилось своими злыми призраками и стало одним из самых жутких мест США. Наш УЖАСный отряд снова был в сборе, а значит, проклятая «Молдавия» сплотила нас и сделала еще сильнее. И если при выполнении следующей миссии мы все сделаем правильно, тогда нас ждет блистательная карьера охотников за привидениями.
Улыбаясь, я больше не чувствовал пронзительной боли, которая исчезла благодаря зажившей трещине на моих искусанных губах. Теперь я по-настоящему наслаждался безудержным восторгом, который сопровождался шумными размышлениями о том, каким незабываемым будет наше лето. Это и было то самое лучшее будущее, о котором говорил Сэм. С нежными взбитыми сливками и вишенкой сверху.
Когда я, наконец, понял, что их оживленные разговоры и трепетное волнение будут длиться вечно, я ударил о хрустальный бокал металлической ложечкой, тем самым призывая всех угомониться.
В ту же секунду все бросили на меня ошеломленный взгляд, а Шарлотта озлобленно нахмурилась.
– Ну что еще? – недовольно спросила она.
– Мое последнее официальное требование, – ответил я.
– И какое же? – прозвучал подозрительный голос Патрика.
– Стефани, – произнес я.
Но в ответ послышалась тишина. Мое лицо искривилось от пронзительной боли, однако я и не думал ее скрывать, потому что уже давно понял, какие страдания приносят маски.
– Официально она не является членом нашего отряда, – доложил я. – Но в понедельник Стефани возвращается в школу, и я решил позволить ей стать частью нашей команды.
– Да ну? – изумленно произнесла Шарлотта. – Тогда проведем голосование.
– И оно определит, станет ли Стефани настоящим членом отряда? – спросил Патрик.
– Да, как и мы, – ответил я, пожимая плечами. – Давайте приступим. Те, кто за, говорят «да». А те, кто против… Ну ты знаешь.
Тут они начали неуверенно переглядываться между собой, пока Уэс внезапно не заговорил.
– Да, – твердым голосом заявил он.
– Да, – добавил Патрик.
– Ага, – неохотно произнесла Шарлотта, когда я презрительно на нее взглянул. Ее вынужденное согласие изрядно меня повеселило.
– Да, – раздался мой внутренний голос.