Они же на момент моего попадания в воронку были ещё живы.
— Не думай об этом, — раздался тихий хор голосов на самой периферии восприятия.
— А ещё сердце рода! — неожиданно вспомнил я. — Что это?
— Это…
Но сколько я не прислушивался, сколько не напрягал слух, в ушах звенела оглушительная тишина.
— Поздравляю, Миша, — пробормотал я, открывая глаза и упираясь взглядом в нависающую надо мной крышку капсулы. — Ты балбес.
Хотя почему это? С родом познакомился — уже хорошо. Ну а то, что забыл спросить про Сердце рода, так тут ничего удивительного. Навалилось со всех сторон.
И Рив, и Толстой со своими проблемами, и жизни прадедов. Неудивительно, что позабыл. Ну да ничего, у меня в запасе есть разговор с перевертышами…
Тут мой желудок недовольно заворчал, и я долбанул ногой по крышке люка. Тело уже недвусмысленно намекало, что пора бы и поесть.
Аккуратно выбравшись из капсулы, я переждал неожиданный приступ слабости и пополз вниз по лестнице.
Теперь, еле держась за стальные поручни, я уже не считал идею разместиться на верхнем ярусе такой уж удачной.
Хуже того, чем ниже я спускался, тем сильнее меня тревожило моё тело.
Общая слабость, дрожь в руках и какой-то непонятный отек в горле… Но хуже всего был поселившийся в голове комок боли.
Стоило мне дернуть головой, как он взрывался ослепительной вспышкой, отдавая в глаза и в правое ухо.
А когда я, находясь где-то на третьем или четвертом ярусе, чихнул, так и вовсе чуть было не улетел вниз.
Голова мотнулась вперёд, расплескав переполняющую её боль, и я чудом удержался на лестнице.
— Ууууу, — я практически вслепую спустился до пола и привалился к стене.
Ненавижу такое состояние.
Понимаю внешняя рана — есть противник с мечом и твоя невнимательность или неумение. Здесь всё честно и справедливо. Но головная боль…
Хочется вскрыть себе черепушку и вырвать оттуда эту ксурову боль!
Продышавшись, я отлип от стенки и, стараясь не делать резких движений, огляделся по сторонам.
Судя по свету потолочных ламп, сейчас был обед или около того.
Обед!
В животе заурчало так громко, что меня аж согнуло пополам. Казалось, ещё чуть-чуть, и мой желудок начнет переваривать сам себя.
С трудом выпрямившись, я постарался принять невозмутимый вид, и поплёлся в сторону столовой.
Добравшись до столовой, я уставился на закрытые двери. Интересно, она ещё не открылась или уже закрылась?
— Опоздал братец, — подсказал проходящий мимо зэк с метлой в руках. — Ты бы это, шёл свое задание выполнять, а то полицаи последние дни рвут и мечут.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил я мужика и направился в сторону аккуратных белых заборчиков.
Поработать всегда успеется, но для начала мне нужно пообщаться с Манулом.
К счастью, полицаев мне не встретилось, а те заключенные, которые попадались на пути имели деловой вид и куда-то спешили.
Я такому повороту был только рад.
Не дай Бог, кто-нибудь прицепится и позовёт в Круг. А я сейчас не то, что драться, чихнуть спокойно не могу. От любого напряжения голова взрывается болью.
Добравшись до забора Манула, я некоторое время думал, как поступить дальше — перешагнуть и постучаться в дверь или всё же дождаться его появления.
По идее, я мог перешагнуть тридцатисантиметровый заборчик и даже зайти к манулу в дом — он сам гарантировал мне безопасность.
Но вспомнив отношение перевертышей к своей территории, решил подстраховаться.
— Тук-тук-тук! — я повысил голос и тут же поморщился от всколыхнувшейся головной боли.
Дверь тут же распахнулась, будто перевертыш ждал меня за ней, и коротышка расплылся в довольной улыбке.
— Михаил! Я уж думал ты не придешь!
— В гости пустишь? — уточнил я, стараясь унять головную боль.
— Проходи, малыш, — Манул добродушно повел рукой. — Я же тебе ещё в прошлый раз сказал, что ты можешь гостить у меня бессрочно.
— Благодарю, — я аккуратно перешагнул заборчик и направился к бараку. — Манул, а есть что-нибудь от головной боли и поесть?
— Знаешь, малыш, — коротышка смерил меня взглядом своих жёлтых глаз и посторонился, давая проход. — С любого другого я бы взял золотом по весу еды, а за порошок спросил бы услугу.
— Но? — подыграл я, заходя в берлогу Манула.
— Но для тебя все сделаю так, в благодарность за кресло.
— Спасибо, — я вежливо поблагодарил перевёртыша. — Куда можно присесть?
Изнутри барак выглядел как что-то среднее между охотничьей сторожкой и додзё. Камин, брошенный в углу соломенный тюфяк, крепкий дубовый стол с лавкой и… макивары.
Разной высоты и объема, имитирующие людей, големов и ещё каких-то чудовищ.
Складывалось ощущение, что в одной половине помещения Манул живет, а на другой постоянно тренируется.
Почему постоянно?
Да потому что запах только что раскромсанной сосновой доски невозможно спутать с чем-то другим.
А около камина стояло оно — добытое Лешим кресло.
— Вежливый, — довольно улыбнулся Манул. — Садись куда хочешь, можешь даже в кресло-качалку.
И уставился на меня взглядом своих хитрющих жёлтых глаз.
— Спасибо, — ещё раз поблагодарил я перевертыша и сел за стол.
Очень хотелось есть и съесть какую-нибудь таблетку от головы. А ещё хотелось поторопить Манула, но я сдержался.
Перевертыш — опасный противник, и в ближайшее время мне бы не хотелось терять его расположение.
— Выдержанный, — хмыкнул тем временем Манул и на столе словно по волшебству появился котелок с кашей, краюха хлеба и кусок сыра.
Причем от каши пахло высококачественными специями, один-в-один, как те, которыми в последнее время кормили в гимназии.
— Держи, — Манул протянул мне бумажный пакетик и кружку с водой, а сам уселся напротив.
Порошок тут же отправился в рот, и, стоило мне его запить водичкой, как головная боль начала таять, словно апрельский снег.
Я тут же повеселел, но расслабляться не спешил.
— Разделишь со мной обед? — по наитию предложил я, кивая на котелок с кашей.
— Воспитанный, — сам себе кивнул перевертыш, и на столе появился второй котелок.
Судя по эмоциям перевертыша, я только что прошёл какую-то проверку. Причём, судя по всему, довольно успешно.
— Молодец, — кивнул тем временем Манул. — Если бы ты не проявил вежливость, воспитание и выдержку, никто из перевертышей не стал бы иметь с тобой дело.
Я опустошил половину котелка с удивительно вкусной кашей и только потом спросил:
— Что за дело?
— Об этом чуть позже, — улыбнулся Манул, хитро поглядывая на меня. — Как и о Сердце рода.
Я подавился заготовленным вопросом и с подозрением посмотрел на перевертыша.
— Понимаешь, Михаил, — в желтых глазах Манула блеснула сталь. — Это знание не то что бы сильно секретное, но чтобы его получить, придется пройти небольшую проверку.
— Кто бы сомневался, — пробормотал я себе под нос, разом теряя аппетит.
— Скажи мне, — Манул подался вперёд, став похожим на любопытного кота. — Как ты относишься к трансляциям Золотого меча?
— Нормально, — немного подумав, ответил я. — Тут и зрелище для обычных людей и, насколько я знаю, правильный посыл закладывается.
— Это какой? — расплылся в кошачьей улыбке Манул.
— Воля, Честь, Любопытство, — я пожал плечами, — мотивируют что ли эти трансляции? Нам тогда много писем от зрителей пришло.
— Так и должно быть, — отмахнулся перевертыш. — А что бы ты сделал, узнав, о… скажем так филиале Золотого меча в остроге?
— Да ладно, — я отложил в сторону ложку, вспоминая висящие на стене макрисы и список заданий. — Только не говори, что…
— Чтобы узнать, что такое Сердце рода, — Манул хищно улыбнулся. — Тебе нужно победить в Тюремной арене.
Как там у классиков? Покой нам только снится?
— Причем, — добил меня перевёртыш. — Первый бой состоится уже сегодня.
Глава 13
— Червячка заморил же? — в голосе Манула появились нетерпеливые интонации, — Готов идти?
Моим первым желанием было положить ложку на стол и подняться, но я тут же опомнился и покачал головой.
Вот ведь кошак хитрый!
Манипулянт тот ещё! Сначала заинтриговал, потом про испытание накинул, а сейчас временной дефицит создает, мол давай быстрее, а то не успеем.
— До ужина нужно успеть, — в унисон моим мыслям отозвался Манул. — А то регистрация закончится и сиди ещё месяц жди.
Мне в жизни попадались хорошие учителя. Настоящие профессионалы своего дела и педагоги от Бога, но двух я запомнил лучше всех.
Своего учителя по литературе Алексея Саныча и университетского преподавателя Андрея Анатольевича.
Что первый, что второй не ограничивались своим предметом, и давали максимум полезных навыков.
Слепая печать, базовая настройка таргетированной рекламы, публичные выступления, дебаты, азы финансовой грамотности, копирайтинг…
На их уроках было очень интересно, но больше всего мне нравились темы про манипуляцию. Точнее, про защиту от неё.
Мы разбирали рекламы, выступление политиков, диалоги детей с родителями и даже жизненные ситуации между одноклассниками и одногруппниками.
Основных принципов всего-то семь, и запомнить их не составит труда.
Первый — взаимный обмен.
Это когда делаешь небольшой подарок или одолжение человеку, а потом просишь его о чём-то. В основе лежит какой-то принцип автоматической реакции или зеркальная благодарность, я уже не помню. А может людям становится попросту неудобно отказать.
Второй — соглашение на уступку.
Сначала выдвигаешь явно завышенные требования, а затем якобы идешь навстречу собеседнику и снижаешь свои требования. Яркий пример — скидки в магазинах.
Третий — обязательство и последовательность.
Самый классный, на мой взгляд пример, праймериз одной известной партии. Для начала ты выбираешь за кого бы проголосовал из списка, ну а на самих выборах уже автоматически голосуешь за уже знакомого тебе кандидата.