В нос вновь полезла Валтазарова вонь — призрак давал понять, что они почти у цели. Марсель поставил фонарь наземь. Папенька не терпел незаконченных дел, бесконечных разговоров и незнакомых дорог. Марселю последние скорее нравились, но он еще ни разу не шлялся по катакомбам и не собирался продолжать сверх необходимого. Подземелье утомляло однообразием; к тому же приходилось выбирать только из «вперед» и «назад», а ограничивать себя лишь наступлениями и ретирадами Валме не любил, предпочитая свободу маневра.
— Покойный святой отец, — на всякий случай напомнил виконт, — надеюсь, вы помните, что моя смерть, арест или вынужденное бегство ликвидируют нашу договоренность. Более того, умерев, я навеки останусь с вами. И, будьте покойны, из Нохи я вас выживу. Я моложе, и, как вы, вероятно, успели заметить, я нагл.
Умей Валтазар говорить, на Марселя обрушился бы поток укоров и уверений, но призрак уродился безмолвным, хоть это и опровергало целый ряд научных трудов. То, что он вообще уродился, опровергало еще больше концепций, включая рассуждения о том, что чувства человеческие суть выделения печени или еще какой селезенки.
Селезенки, как и мозгов, у Валтазара не имелось уже лет пятьсот, а чувства и мысли были, и соображать он, что ни говори, не разучился. Прозрачный, но все равно волосатый палец ткнул Марселя в карман. Валме кивнул и вытащил карточки с рисунками и буквами, при помощи которых от скуки учил грамоте адуанских охранников. Добро было вознаграждено. Когда Марсель задумался о том, как объясняться с безгласным духом, азбука валялась на столе, и решение пришло само собой.
— Т.А.М.О.Х.Р.А.Н.А. — Призрачный перст прямо-таки летал по разложенным в четыре ряда карточкам. На сей раз полупрозрачность духа пришлась кстати. — В.Н.У.Т.Р.И.Д.В.О.Е.
— Значит, вам придется их отвлечь, — пожал плечами Марсель. — В конце концов, это вас там убили. Согласно науке и логике, вы должны проявляться на месте гибели.
— Г.Д.Е.Х.О.Ч.У.Т.А.М.И.П.Р.О.Я.В.Л.Я.Ю.С., — обиделся Валтазар. — А.В.С.Е.У.М.Н.И.К.И.Е.Р.Е.Т.И.К.И.
— Вне всякого сомнения, — рассеянно кивнул Марсель, — но сегодня вы проявитесь в вашей бывшей резиденции. Именно там Левий держит того, кто нужен мне, а следовательно, и вам. Делайте что хотите, но чтоб один из охранников отпер дверь и пошел за помощью, а другой — остался внутри. Это в ваших интересах.
Валтазар задумался, живо напомнив дукса, который хочет гайифскую взятку и не хочет к палачу. Удачно все-таки вышло, что Франциск повелел, чтобы историю Валтазара знали в подробностях, дабы корысть и лживость эсператистов была ведома всем.
— М.Н.Е.Н.У.Ж.Н.Ы.П.О.Д.С.В.Е.Ч.Н.И.К.И., — принял решение дух. — С.О.С.У.Д.Ы.П.Л.А.Т.А.З.А.П.Р.О.Х.О.Д. С.Т.Р.А.Ж.Н.И.К.И.О.Т.Д.Е.Л.Ь.Н.О.
— Подсвечник, — с ходу уловил мысль партнера Валме, — один. Не так уж это сложно в вашем положении — напугать ночью пару болванов.
— Ч.Е.Т.Ы.Р.Е., — заломил обнаглевший призрак. — И.П.О.К.Р.Ы.В.А.Л.О.
— Один и покрывало, — выказал семейный норов наследник Валмонов. — Иначе я иду к кардиналу. Мне есть что ему предложить, а за помощь при проходе во внутреннюю Ноху мимо внешней стражи… одну вазу вы получите. Ту, что в дальней нише. Помятую.
— Д.В.А.И.П.О.К.Р.Ы.В.А.Л.О., — снизил цену Валтазар. — К.А.Р.Д.И.Н.А.Л.О.Б.М.А.Н.Е.Т.
То, что успел узнать о Левии Марсель, заставляло предполагать, что в Нохе засел либо воинствующий святой, либо достойный папеньки и Габайру проныра. Сговориться с таким всегда успеется, но девственность теряют лишь раз, и терять ее надлежит так, чтобы не сожалеть потом об упущенных возможностях.
— За стражу даю два подсвечника и покрывало, — непререкаемым тоном объявил виконт и, прекращая торг, сгреб с пола карточки. — Если понадобится что-нибудь еще, получите остальные и раму от портрета его величества. Она выдержана в вашем вкусе.
Вышедший во внутренний двор охранник получил по голове рукоятью пистолета. Несмертельно, но достаточно, чтоб потерять сознание. Второй вояка, обонявший Валтазара и неистово чихающий, отправился вслед за первым, едва Марсель разглядел, где у оказавшегося внутри призрака бедняги голова. Вот, значит, как выглядел он сам, когда бывший настоятель кинулся спасать свои сокровища. Двойной дрожащий, как желе, силуэт… Отвратительно, но остроумно. Не броситься за подмогой при виде подобного зрелища нельзя, так что подсвечники с покрывалом Валтазар заработал. Увы, на этом его помощь и закончилась — таскать и обыскивать пострадавших Марселю пришлось самому. Равно как и зажимать носы, и вливать в непроизвольно открывшиеся рты касеру. Вряд ли церковные гвардейцы были отъявленными пьяницами, но Валме исходил из возможностей адуанов. Пускай теперь Левий решает, что появилось раньше — призрак или выпивка.
Дорога была свободна. Внутренность флигеля Валме, спасибо изучавшему старинную архитектуру Габайру, представлял. На первом этаже дежурили стражники, а Ворон мог быть лишь на втором. Именно там Валтазар прятал свои горшки, и именно там его прикончили. Жаль, Левий не фанатик, а то бы решил, что Алва вступил в сговор с Леворуким и тот прислал ему на помощь убиенного в этом доме нечестивца.
— Святой покойный отец, — окликнул сообщника Марсель, — приглядите за лежащими. Потребуется — покажите им еще что-нибудь. В любом случае рама ваша.
Валтазар с готовностью навис над солдатами. А может, его привлек запах касеры? Внешность убиенного позволяла заподозрить в нем тайного пьяницу и чревоугодника. Вооружившись связкой ключей, Валме поднялся на пару ступенек и остановился, чтобы пригладить развившиеся волосы и оправить куртку. Все складывалась так гладко, что стало неуютно. Шалая мысль о сделке с Валтазаром, Эпинэ, удивительно вовремя ушедший от Марианны, непредвзятые засидевшиеся допоздна свидетели. Даже смывающий следы дождь… Наследник Валмонов не отличался суеверием, но крупные пакости не размениваются по пустякам. Неудачи — как море, отступают, чтобы броситься на собирающих ракушки дураков.
Воспоминание о море потянуло за собой воспоминания о Франческе, которые выправили дело. Цыкнув на разбушевавшиеся предчувствия, Марсель единым духом преодолел оставшиеся ступеньки, проскочил небольшую прихожую и уткнулся в деревянную дверь, на которой не наблюдалось ни засова, ни замка, ни замочных скважин. Пару раз потянув на себя и пару раз толкнув, Валме почувствовал себя сразу дураком и привидением. Огляделся, заметил пару тяжелых табуретов, вспомнил, что у стражников внизу имелись алебарды… Вот так дипломаты и становятся плотниками!
Ломать без предупреждения двери в комнаты маршала некрасиво — тем более офицеру для особых поручений, — и Марсель аккуратно постучал. Именно так стучали в доме дядюшки Шантэри. Стук замер, стало тихо. Так тихо, что Валме показалось: он слышит, как на первом этаже сопят солдаты. Тишина даже не стояла — висела, как висит над горной дорогой готовый сорваться камень. Валме поправил кинжал, затем шейный платок и постучал еще раз. Громче. Пожалуй, дядюшка нашел бы, что он барабанит самым неподобающим образом. На этот раз его услышали. За дверью что-то зашуршало или, скорее, заскреблось, и знакомый голос произнес с раздраженной вежливостью:
— Господа, только не говорите, что вас преследуют кошмары.
— Господин Первый маршал. — От избытка совершенно неуместных чувств Марсель уподобился Герарду. — Кошмар тех, кто охраняет вашу персону, действительно преследует. На первом этаже этого здания. Прошу разрешить доложить подробно. Могу по-кэналлийски — ползимы учил, но лучше все-таки на талиг…
Дверь распахнулась, и на пороге возник еще один призрак. Или выходец, по недоразумению обзаведшийся тенью.
— Я вас недооценил, — голосом Алвы сказал он. — Вас следовало или не брать вообще, или чем-нибудь занять.
— Не терплю заниматься делами. — К нему, такому, надо немедленно привыкнуть. Привыкнуть и не замечать! — Вы неплохо устроились, хотя моему другу Валтазару вряд ли понравится: слишком аскетично, и подсвечники какие-то маленькие, хоть это и подлинный Леокадий Второй. Я не ошибаюсь?
— Спрошу при случае у его высокопреосвященства. — Алва отступил от двери и рухнул в кресло. — Хотите выпить, налейте себе сами. Вино не отравлено.
Глядя на Рокэ, следовало предположить обратное, но Валме считал себя человеком воспитанным, к тому же предполагаемая отрава явно была медленной — Ворон еще ходил.
— Один бокал, если не возражаете. У вас есть теплый плащ? На улице холодно.
— Я не собираюсь выходить, — зевнул Алва. — Почему вы вошли через дверь для прислуги? Тут есть прекрасный ход в апартаменты его высокопреосвященства.
— Извините, так получилось. — Марсель недрогнувшей рукой налил вина. — Ваше здоровье!
— Это оскорбление? — осведомился Ворон. Он себя видел — в комнатах были зеркала. Здесь все было. Даже оружие и книги.
— Это намек. — Вино оказалось отменным. «Черная кровь». На то, чтоб узнать год, Марселя не хватило, как и на то, чтобы оставаться вежливым. — Готов поверить, что в вине яда нет, но где-то он есть.
— Где-то есть все, — Алва усмехнулся, — в том числе и яд. Здесь его нет.
— Тогда что с вами? Скоротечная чахотка?
— Обзаводиться любимой хворью Дидериха не по мне.
— Вам нужен врач, — не удержался от пошлости Марсель.
— Нет.
Врачами можно заняться позже. В другом месте, но до этого места нужно идти, в том числе и по лестницам.
— Можете считать меня принцессой урготской, но ответьте. Врач у вас был?
— Был.
— Что он сказал?
— Ничего. — Ворон прикрыл ввалившиеся глаза ладонями. — Это действительно хороший врач, виконт. Он не просто ничего не понял, он в этом признался и согласился оставить меня в покое. Вам следует взять с него пример.
— Когда здесь меняют стражу?
— Утром, но это не повод задерживаться.
— Я уже допил ваше вино. Больше меня здесь ничего не задерживает. Так же, как и вас.
Алва не ответил. Точеное бесстрастное лицо до жути напоминало гальтарские маски Капуль-Гизайля, только было не золотым, а алебастровым.