Еще… я встала из воды, и она заплескалась возле колен, нужно позвонить Панину и предупредить его насчет того типа. А то следующая очередь за ним. Интересно, вычислили ли они Панина? Или еще нет?
Подождать до утра или позвонить прямо сейчас? Я вылезла из ванной и пошла в комнату.
Посмотрев на большие часы, висевшие на стене, я подумала, что «утро – весьма условное понятие». Вообще-то, оно уже наступило, стрелка показывала половину шестого.
Я набрала номер Панина, но никто не подходил. Может, спит? Или… я потрясла трубкой. «Ну, Панин, подходи!» молила я.
Но телефон не отвечал, и я легла спать, поставив будильник ни девять. Три часа я сосну, а потом буду звонить Белякову. Безотлагательно. Я быстро растерлась водкой Егорыча и нырнула под одеяло.
Беляков слушал меня внимательно, даже не перебивал и не чертыхался, как это бывало с ним, когда он особо сердился.
– Значит, опиши этот особняк. Да поподробнее, в деталях. Ничего не упускай. Как ехать, помнишь? Подключим местную милицию. Опять ты, Рита, вляпалась!
– Я не вляпалась, – защищалась я. – Просто я поехала спасать…
– …Мужа подруги, – закончил за меня Беляков. – Это мы уже слышали. И неоднократно. Значит, так, сидишь дома и без глупостей. Потом я тебя вызову для дачи показаний. Усекла?
– Усекла, Ром! Честное слово.
– Надеюсь, – проворчал Беляков и дал отбой.
Разгадка была близка, разгадка была совсем рядом. Она хранилась на флэшке, которую у меня украли. Кто-то из своих, как сказал Эрнст Кляйнц. Кто-то зашел и украл.
А что… если у меня был Эрнст Кляйнц. Когда я спала, он вполне мог уйти из дома и сделать дубликат ключей. Панин говорил, что в «Эдем» ходят и иностранцы. Может быть, Эрнст Кляйнц украл у меня флэшку и убивал девушек.
Если он убийца – что тогда? Я утоплюсь или буду продолжать жить дальше? В России он уже полгода…
А что ты о нем знаешь, сказал мне внутренний голос. Ровным счетом ничего, кроме того, что он очень внимательный и хорошо целуется. У него замечательный серый свитер и большие руки, как мохнатые еловые лапы. Он спокойный. Но это спокойствие обманчиво. Вот и все. И еще он хорошо катается на лыжах, любит скорость, был в Японии и видел «ихнее все» – Фудзияму. У него есть сын, с которым бывшая жена ему не дает видеться. Пожалуй, и вся информация об Эрнсте Кляйнце.
К телефону подошел Дима Панин, и мы договорились с ним встретиться через два часа на Сухаревской. Все подробности при встрече, сказал он, кажется, здесь можно ставить точку.
Кафе было очень миленьким. Маленькие круглые столики – красно-желтый интерьер, прибавлявший оптимизма в ненастный зимний день. Мой лисий полушубок уже мне порядком надоел, и я подумала, что когда я выйду на работу, надо попросить у шефа внеплановую премию или просто деньги в долг и купить себе что-то более приличное. Можно было, конечно, взять кредит, но не хотелось платить грабительские проценты и связываться с банками. Шеф, я думаю, учитывая мою незаменимость, не откажет.
Я заняла столик у окна – отсюда было видно улицу, и вообще я любила иногда сидеть и разглядывать прохожих, особенно когда у меня было плохое настроение. А посещало оно меня частенько…
Подскочила услужливая официантка, я вежливо улыбнулась в ответ и заказала молочный коктейль, потом взглянула на часы и нахмурилась. Димка опаздывал, можно было, конечно, позвонить ему и напомнить о себе, но я подумала, что вполне могу еще подождать.
Беляков не звонил, и от этого я тоже сильно нервничала. Нашли Мишку или нет? И что сталось с Игорем?
Я нетерпеливо барабанила пальцами по столу; мобильный лежал рядом, но звонков не было.
Принесли коктейль, я помешала соломкой в высоком бокале, и тут я увидела Панина. Он стоял на противоположном тротуаре и смотрел по сторонам, намереваясь перейти дорогу. Его длинное черное пальто выглядело очень стильным, волосы были зачесаны назад, подбородок – вздернут, Димка слегка прищуривался, что придавало ему несколько надменный вид.
Гений, усмехнулась я. Без пяти минут компьютерный гений. А они все такие – молодые, настырные, считают, что им принадлежит весь мир. Не меньше.
Все остальное происходило, как в плохом голливудском боевике, которые я иногда смотрела по телевизору от нечего делать. Сначала какой-то фургон заслонил от меня Димку, потом раздался оглушительный взрыв, и пламя взметнулось вверх. Раздались крики, все кинулись на улицу, грохот и топот ног оглушил меня; я бросилась вместе со всеми из кафе, крича: «Дима! Дима!»
Я растолкала людей, сгруппировавшихся кучкой, кто-то цыкнул на меня. Но я ничего не соображала.
– Пустите! Да пустите же! – как заведенная повторяла я.
Панин лежал на тротуаре; взрывом его отнесло в сторону. Светлые волосы разметались по асфальту – пальто обгорело снизу, а руки-ноги были нелепо вывернуты, как будто бы он загорал на пляже.
Кто-то всхлипнул и заголосил.
– Ой, батюшки! Что проклятые террористы-то делают?
Женщина в серой дубленке наклонилась над ним.
– Я – врач, – объяснила она. – Отойдите, пожалуйста.
Она наклонилась и через секунду выдохнула:
– Живой!
И тут я зарыдала во весь голос, зажимая себе рот.
– Женщине плохо! – услышала я рядом. – Помогите ей.
Мужчина лет пятидесяти вывел меня из толпы и спросил:
– Вы сами доедете до дома? Или позвоните родным, и они приедут к вам.
– Я доеду сама.
– Ваш знакомый?
Я кивнула.
– Живой вроде. Радоваться надо. А вы – рыдаете, – внушительно сказал он. – Куда вас довести-то?
– До кафе, – кивнула я назад. – Там моя сумка осталась.
Я оперлась на незнакомца, и мы дошли до кафе. Моя сумка, как ни странно, была на месте. Я взяла ее и вытерла рукой слезы, поблагодарив за помощь.
Приехала «Скорая», и Диму увезли. Потом явилась милиция – составлять протокол и осматривать место взрыва. Я поехала домой, чувствуя, как меня трясет мелкой дрожью. У меня температура, с тоской подумала я. Димка не успел мне ничего передать; хорошо, если все обойдется, и он сможет через какое-то время говорить. «Они могут добраться до него и в больнице», – похолодела я и набрала номер Белякова. Но тот был «недоступен».
Я доехала домой, размышляя о том, что мне надо было самой поехать к Панину домой или договориться встретиться в другом месте – риска было бы меньше. Но если они «пасли» его, то все эти меры предосторожности были излишними, и Димку все равно бы достали. Хоть из-под земли.
Я открыла дверь ключом и, как в тумане, прошла на кухню. Налила в стакан воды, залпом выпила ее. Потом вспомнила, что, кажется, забыла закрыть дверь, и только я прошла в коридор, как что-то большое навалилось на меня сверху, мою шею обхватили крепкие руки. Я захрипела, изо всех сил стараясь освободиться от этой смертельной хватки. Перед глазами завертелись разноцветные круги, потом вспыхнула темнота, как на киноэкране, прежде чем в зале зажжется свет, и все потухло.
Очнулась я в полной темноте. Я лежала на полу со связанными руками и стонала. Звук собственного голоса напугал меня, он казался чужим, как будто рядом стонал посторонний.
– Очнулась? – услышала я рядом знакомый голос.
– Что?
– Пришла в себя?
– Ты… что здесь делаешь?
– Смотрю на тебя.
– В темноте?
Чиркнула зажигалка, и маленькое пламя приблизилось к моему лицу.
– Я думала, ты погиб.
– Как видишь.
– Как ты сюда попал?
– Через дверь.
– Помоги мне.
– Лежи на месте.
Что-то меня насторожило в его голосе.
– Не вздумай шевелиться.
– Это почему?
– Потому что жить тебе осталось недолго.
– Значит, это ты? – произнесла я с расстановкой.
– Я.
– Никогда бы не подумала! – вырвалось у меня.
Он усмехнулся.
– На то и рассчитано.
Я снова сделала попытку встать, но меня пнули ногой.
– Я же сказал – лежи!
Он стоял надо мной. Пламя погасло, и мы снова остались в темноте.
– Зажги свет!
– Зачем?
– Я хочу тебя видеть! Давно не видела.
– У кого информация?
– Ни у кого.
Он ударил меня в бок, и я взвыла.
– Будешь орать – рот заклею скотчем. Поняла?
– Поняла. Не буду.
– Это уже лучше. И о чем ты хотела спросить?
– Зажги свет.
Он колебался, и я это чувствовала. Но желание увидеть меня униженной взяло верх. Я же знала, что он самодовольный эгоист и не упустит возможность насолить мне.
Зажглась лампа.
– Ну! Теперь довольна?
В кресле сидел Мишка и ухмылялся.
– Смотри! Я добрый и за просмотр денег не беру.
– Тебя Игорь устроил на работу и попросил разобраться с клубом. Ты выполнил его задание на пять с плюсом.
– Старался. Если бы он не свалился внезапно мне на голову, я бы еще подоил Кириллова.
– А кто это Кириллов?
– Олег Юрьевич. Большая шишка. Он какой-то чиновник в мэрии и, как водится, свой бизнес имеет. Из крутых. Поэтому дядя и наложил в штаны, когда понял, что его разоблачили.
– Олег Юрьевич, это тот, кто издевался надо мной в коттедже Игоря. Тот самый тип со шрамом на виске.
– Вот только свихнулся он на почве секса. Его жена бросила ради какого-то тренера по карате, – продолжал Мишка. – Он и стал девушек убивать. Трахать их, а потом убивать. Я ему выложил эту информацию и сказал, что его гражданская свобода имеет вполне определенную стоимость. В звонкой валюте. Он согласился со мной и стал отстегивать. Я бы доил его и доил, пока не накопил бы денег на то, чтобы свалить отсюда. Но он тоже, сука, не промах. Нанял свору бандюков, они пошли по моему следу. Ну мне и пришлось скрыться. Анна не успела.
– Вы работали в паре?
– Она знала о моих делах. Анна работала в том клубе: она и помогла мне выйти на него. Я документы Игоря анализировал, кассеты из службы безопасности клуба, она со своей стороны работала. Кириллов решил с ней тот же маневр прокрутить, что и с другими девушками: транквилизаторами накачать, а потом убрать. Она же маневр его сразу раскусила. Да и у меня компромат на него имелся. Мы вдвоем его и обложили со всех сторон. Я хотел сорвать куш и уехать вместе с ней в Италию. Открыть там маленький ресторанчик или гостиницу. Но не получилось.