Глава восьмая
Химерина квартира
Одна из дверей была приоткрыта.
Углубляться в квартиру Рине не хотелось, но вместе с тем внутри росло странное чувство – почти осязаемое, толкающее в спину. Оно гнало вперед: кто-нибудь мог возникнуть тут так же запросто, как исчезли друзья.
Рина шагнула за дверь, но вместо следующей комнаты опять оказалась в коридоре. Теперь он был холодный и темный, как ночное небо. Ярким пятнышком маячил новый проход – через дверь, открытую уже настежь. Рина подергала две другие ручки, но те ответили негодующим бряцаньем запертых замков.
Беспомощно потоптавшись на месте, она пошла по единственному пути и неожиданно осознала, что совершенно забыла, зачем вообще забрела в такие неуютные коридоры. Этот, например, облепили полуистлевшие газеты, и один печатный заголовок сразу привлек Ринино внимание: «Квартиросъемщица пропала при загадочных обстоятельствах». Заинтересовавшись, Рина отодрала прилипший сверху уголок другой страницы и прочла:
«Мария Александровна Зимина поселилась по адресу Пролетарский проспект, восемнадцать еще в апреле…»
Надо же, новый Ринин адрес.
«…Соседи описывают ее как приятную, воспитанную девушку. В ее квартире никогда не шумела музыка, Мария не водила гостей. Она заканчивала учебу в университете и целыми днями готовилась к выпускным экзаменам. Единственным ее увлечением были пробежки – в спортивном костюме Марию видели каждый день. Обыкновенно она выбегала из подъезда в восемь утра и через полчаса возвращалась обратно. В тот день Наталья Яковлевна П., жительница соседней квартиры, опаздывала на работу и видела, как в половине девятого Мария… во дворе…»
Было интересно, что же дальше, но буквы в заметке расползлись от влаги. Можно было различить только скупое «Местонахождение девушки не установлено».
Следующий коридор был склизкий, весь увитый трубами и заросший плесенью. На ее пушистых шапках виднелись темные борозды – кто-то ковырял плесень, чтобы оставить странные знаки. И опять впереди возник надоевший дверной косяк, кривой и вздувшийся.
…Вспомнилось: говорят, что если шел по какому-то делу и забыл зачем, то нужно непременно вернуться. Просто мысль осталась в той комнате, где появилась впервые. Так что Рина не стала подходить к новой двери; вместо этого она упрямо рванулась обратно – в предыдущую, еще не успевшую захлопнуться. Эта уловка неожиданно привела ее в спальню, которая стала кошачьим мирком. И память сразу же вернулась.
В комнате и шагу было не ступить. Рина опустилась на колени и заползла в темную нору кошачьего домика, пол, потолок и стены которого покрывали шерстинки и даже целые клоки шерсти. Миновав свалку из игрушечных мышей и веревочных дразнилок, по когтеточке Рина поднялась на верхний ярус. Здесь, в окружении лакомств, сидела грустная Котлета. На высокой полочке стоял пузырек с экстрактом кошачьей мяты, но двойное животное никак не могло взобраться так высоко.
Рине стало жалко искаженную беднягу, она легко стащила с полки пузырек и даже открутила крышку. Кошка сразу занялась пахучим веществом. Рина быстро поняла, что ничего интересного вокруг не осталось, и сунулась обратно в дверь, которая теперь вела в гостиную.
Замерев на пороге, Рина поежилась: не комната, а чей-то путаный сон. Вот цветочный горшок вмялся в стену боковиной, да так и застыл. Один из книжных шкафов Пульхерии Андревны влез почему-то на потолок. А под карнизом угрожающе повисла табуретка…
Искаженная библиотекарша сидела на стуле и бубнила под нос что-то малопонятное. Ее кудрявый шиньон соскользнул и высвободил настоящие волосы, примятые и подколотые шпильками.
Рина осторожно ступила в комнату и оглянулась на старушку, но та не собиралась нападать на незваную гостью. Не смогла бы: наполовину вросла в стул, слилась с ним, как перемешалось все в этой комнате. Взгляд у нее был нехороший – затравленный, как будто это Рина сотворила с ней такой кошмар.
Рина заставила себя отвернуться и осмотреться. Когда-то же должна была начаться игра с подсказками, про которую сказал Тим. Квадратный клубок пряжи – подсказка? А тапок с ножками-щупальцами?..
Рина вздрогнула, потому что старушка забормотала неожиданно громко:
Глубоки коридоры трудяги-слепца,
А соседи его – костяные сердца.
Прежде в теплые домики спрятаны были,
Люди домики ели, сердца хоронили.
Ты оплакивай их, но в слезах не тони,
В нужный час все равно прорастают они.
Говорила она хрипло и монотонно, не наделяя слова каким-либо смыслом. А чего еще ждать от искаженной? Старушка хотя бы не была опасна, как предупреждали фамильяры. Тихое помешательство – еще ничего. Но вот эти ее «костяные сердца»… Костяные… Косточки… И «оплакивай».
«Прорастают…»
Рина кинула быстрый взгляд на застрявший в стене цветок и улыбнулась химере-библиотекарше. Та сердито поджала губы. «Догадалась, значит», – сверкнули ее глаза.
Издали приметив нужный ящик, Рина подошла к алфавитному каталогу и выдвинула букву «С». Внимательно пролистала карточки с сапогами, сахаром и северным сиянием и наконец добралась до семян. Кроме этого слова на карточке значился только странный шифр «ЧЗ Л2».
Рина запустила руку в карман и не нашла своих спичек. Обернулась к старушке – та беззвучно смеялась. Подсказка вела в никуда, так показалось сначала. А потом торжествующая библиотекарша окинула гордым взглядом свои шкафы. Два слева и три справа. «ЧЗ» все равно ничего для Рины не значило, но вот вторая часть…
Рина прокралась ко второму шкафу слева, не сводя с Пульхерии Андревны пристального взгляда, и лицо старушки лучше слова «горячо» отразило правильность направления. Между книгами торчал жестяной бок коробки, и Рина потянула его. В руки ей выпала упаковка семян, а еще внутри звякнуло что-то тяжелое. Рина открыла коробку: ключ!
– Воровка! Воровка! – забубнила библиотекарша.
Рина растерянно вжалась в скрипучие полки. Позади сухих старушкиных плеч толпились десятки ящиков с замочными скважинами, на вид подходящими к добытому ключу. Большие и маленькие, вытянутые и квадратные. В них коварно темнели отверстия- близнецы.
И тут появилась двойная кошка.
Неловко переваливаясь на восьми лапах, она прошествовала по комнате и плюхнулась у ног старушки. Левая кошка сказала:
Под пленницей спрятана тайная дверца.
Открой, коль есть ключик и смелое сердце.
Обе они выжидательно уставились на Рину, та совсем опешила. Тогда правая кошка зевнула и добавила:
Коль ты не боишься крыс и пауков,
То двигай спокойно любых стариков.
Рина недоверчиво уставилась на Котлету. Двигать Пульхерию Андревну ей совсем не хотелось: библиотекарша выглядела легкой, но злой, могла, чего доброго, изловчиться и укусить. Только делать было нечего. Рина засучила рукава кофты и всем весом налегла на старушкин стул. Стул был липкий, и, чтобы удобнее перехватить спинку, ей приходилось выдираться из приставучей древесины. Ножки скрежетали по полу, Рина торопилась, а кошки важно кивали.
Наконец Пульхерия Андревна оказалась на приличном расстоянии. Рина бросилась к люку, который вдруг выскользнул из-под ног. Равновесие подвело ее – она упала, больно приложившись подбородком.
Пол пришел в движение и устремился влево. Все вокруг затрещало, лишилось опоры и понеслось, угрожающе набирая скорость. Гостиная завертелась по кругу, разбрасывая мелкие вещи и вытряхивая карточки из шкафов. Мебель скакала в чудовищной карусели, силясь задавить Рину, – вот над головой промчалась табуретка. Разлеживаться было некогда. Рина кое-как поднялась и заметила, что Пульхерию Андревну и стул кружит точно так же.
Сомнений не оставалось: люк так серьезно охраняют из-за какой-то очень важной вещи внутри. Однако, с трудом провернув дрожащий ключ в замочной скважине и откинув крышку, Рина достала только книгу с вырезанным в страницах отверстием.
Внутри книги ничего не было.
И каталог ссылался просто так.
И подсказка ничего не значила.
Тут еще некстати снова подскочила табуретка…
– Да пропади ты пропадом! – закричала Рина, потеряв остаток терпения, и яростно пнула табуретку, которая тут же исчезла.
Спустя мгновение исчезла и гостиная.
Вокруг распростерлась белесая пустота, где кроме Рины были Лир, Тим, Хехелар, Фаферон и входная дверь. Все застыли в полном оцепенении, занятые игрой, которая только что пропала. Схлопнулась. У всех был весьма ошеломленный вид. Рина, например, так и осталась стоять с пустой книгой в руках, задранной ногой и открытым ртом.
Первым опомнился Лир. Он подскочил к хозяйке, приветствуя с такой радостью, какая обычно доставалась ей после очень долгой разлуки.
– Это ты сделала? – спросил Тим, потрясенно озираясь.
– Да вроде… – пролепетала Рина.
Пернатый фамильяр вертелся в воздухе, не веря своим глазам. Даже заикаться перестал:
– Вы закон изменили. Перебили мирообразующий принцип, который задал паразит!
– Да вы просто не видели, что у меня творилось, – смутилась Рина. – Такой бардак был, что паразит, наверное, и сам разочаровался в своем детище. А тут я вспылила…
В пустоте было как-то не по себе – решили перебраться в Альков. И, хотя сердце так и не нашли, все равно устроили празднество с остатками угощения. Обыграть паразита оказалось приятно.
– И я-то считал себя умным, раз понял закон, – вздыхал Тим, а мотылек его успокаивал:
– Не расстраивайтесь. Мы все решили, что для победы нужно следовать навязанным правилам. Вместо того чтоб навязать свои.
– Ну, этой книге я ничего не навязала, – улыбнулась Рина. – Осталась у меня, а не последовала за табуретом.