— Не хотела говорить этого при Кэйтлин. Твой собеседник, возможно, и правда из другого мира. Но не из ее.
— А почему при ней нельзя было этого сказать, — удивился я.
— Если это так, то у Вивисекторов может существовать технология или магическое заклинание, позволяющее перемещаться между мирами. А это значит…
Продолжать дальше ей уже не было смысла — до меня дошло. Если способ существует — Кэйт может вернуться домой. Но сказать ей об этом сейчас, значит, подарить ничем не обеспеченную надежду. Лучше уж жить, не зная.
— Понял, — сказал я. — Буду следить за языком.
Американец ждал в допросной и, кажется, никаких неудобств относительно пребывания в стенах полицейского управления не испытывал. Когда мы вошли, он безразлично мазнул по нам взглядом и вновь уставился в камеру, висящую над дверью.
— Имя, гражданство, род занятий, — произнес я, усаживаясь напротив него. Годро, играющий роль злого полицейского, что при его внешности было несложно, молча прислонился плечом к стене.
— Тап Китлали, империя Теночка, консультант по финансовым вопросам, — ответил арестованный.
— И похищениям людей?
— Вы не представляете, сколько всего на самом деле входит в сферу финансовых вопросов.
Начало было многообещающим. Арестант не замыкался, отвечал на вопросы честно, но при этом не производил впечатление человека, готового к сотрудничеству. Крепкий орешек, несмотря на тщедушную наружность.
— Цель визита в Российскую Империю?
— Деловая. Точнее сказать, улаживание дел.
— Похищение Екатерины Смирновой? — по новым документам иномирянка звалась не Кэйтлин, а Катей.
— Возвращение собственности моего господина.
— На территории Российской империи рабство вне закона. Человек не может быть чьей-то собственностью.
— Мир велик и многогранен. Что является нормой в одном его уголке, необязательно применимо к другому.
— То есть вы не отрицаете факт похищения гражданки Смирновой?
Ацтек перевел взгляд с объектива камеры на меня и на некоторое время застыл.
— Послушайте, господин Лисовой, — произнес он без выражения. — Мы оба понимаем, что Екатерина Смирнова никакая не Екатерина. Она вообще не относится к юрисдикции вашей страны — и нашего мира, если уж на то пошло. То, что она из себя представляет, создано с помощью и при финансировании моего господина. Что дает ему куда больше прав на то, чтобы называть ее своей собственностью и предпринимать меры для ее возвращения, нежели у вас — удерживать ее. С моей точки зрения, это вы удерживаете ее, а не я — пытаюсь похитить.
Признаться, я не ожидал, что американец будет отвечать на вопросы настолько честно и с таким пренебрежением к тому положению, в котором оказался. Бессмертный он, что ли?
— Мы не будем это обсуждать, — начал было я, но этот странный лысый человек меня перебил.
— А почему бы нет? Давайте обсудим. Как я понимаю, сейчас вы пытаетесь легализовать госпожу Смирнову в системе. Вы держите факт ее способностей в тайне, возможно, скрытно обучаете ее владеть магией и рассчитываете, что сможете сделать из нее соратника в борьбе с Прометеем. При этом о природе ее способностей осведомлен очень узкий круг лиц. В частности, я в этом уверен, начальство госпожи Шар’Амалайи знать не знает, на какого именно консультанта в екатеринодарское отделение были подписаны документы.
— И что? — не удержался я. — Сейчас вы скажете что-то вроде: «А что случится, если они узнают правду?»
— А что случится, господин Лисовой? Как вы считаете? Долго госпожа Смирнова будет сохранять свободу, если это произойдет? Не будет ли она лишена ее в принудительном порядке? И сможете ли вы после этого с той же убежденностью говорить о том, что на территории Российской империи рабство находится вне закона, а человек не может являться чьей-то собственностью? Все мы, господин Лисовой, кому-то принадлежим. Только одни это признают, а другие — продолжают себя обманывают.
Не то чтобы его слова пробили брешь в моей обороне, но во многом этот чертов американец был прав. Не очень, правда, понятно, чего он этим рассчитывал добиться, но я, например, задумался.
— И кто же ваш господин? Кто приказал вам похитить Екатерину Смирнову?
— Я работаю на принципах конфиденциальности, — впервые с начала допроса соврал Тап Китлали.
— Лжете, — нехорошо улыбнулся я.
— Ну и что?
— Вы даете нам основание на применение техники глубокого ментального сканирования, — я кивнул в сторону Годроха. На самом деле, сейчас лучше бы этого было не делать, орк еще не пришел в себя после попытки сканировать меня, но ацтек же этого не знал.
— Уверены? — не смутился тот. — Против гражданина другого государства, к тому же союзного Российской империи? Уверен, Калифорнийская республика не упустит возможности заявить протест вашему государю.
— Вы обвиняетесь в похищении! — рявкнул орк так, что даже я от неожиданности вздрогнул. Вот так знаешь нелюдя как добряка и умницу, а он вдруг возьми и крикни.
— Я думал, что этот вопрос мы с вами прояснили, — пожал плечами арестованный, совершенно не впечатленный выступлением орка. — Одно потянет за собой другое. Я человек не сам по себе, тихо закрыть меня в подвале не получится. Ментальное сканирование требует оформления определенных документов. К моему разрешению будет прикреплена мнемо-запись допроса. Адвокат подает в суд за незаконное задержание, какое-нибудь процессуальное нарушение, его не сложно найти. Суд запрашивает документы. Происходит утечка, и инкогнито вашей так называемой сотрудницы, как и ее свобода, тут же оказывается под угрозой.
Неохотно, но я был вынужден признать, что такой исход возможен. Конечно, все будет не так просто, но факт остается фактом — события выйдут из-под контроля обязательно. Кажется, хозяин или хозяева этого ацтека все очень неплохо просчитали.
— Наилучшим для всех нас вариантом будет закрыть дело за отсутствием состава преступления. Девушка прокатилась на машину в сторону Феодосии — ошибка и недоразумение, не более того. Да, соглашусь, для вас это будет неприятно, но зато все останутся при своем. Что скажете?
Я открыл было рот, чтобы сказать этому наглецу, что я думаю о его предложении, но в этот момент в непрозрачное с нашей стороны стекло громко постучали. Про себя чертыхнувшись, я встал и вышел за дверь.
— Он прав, — тут же сказала Амалайя, едва я оказался в смежной комнате. — Он, может, и блефует, но стоит учитывать вероятность того, что нет. Фактически нам нужно выбрать, что важнее: посадить этого мерзавца или потерять Кэйтлин.
Внутренне сморщившись — не люблю такие выборы — я кивнул. Понятно, что мотивация эльфки этим не ограничивалась. Она, возможно, и привязалась к нашей попаданке, но, если все вскроется, получит от начальства и от родичей так, что екатеринодарское отделение Секции покажется подарком судьбы. И это, кстати, не только ее коснется.
— И мы его просто отпустим?
— Предложи ему сделку, — пожала она плечами. — Пусть сдаст нам Горына, и мы просто вышлем ацтека из страны. Хоть одно дело закроем.
Шар’Амалайя, как обычно, смотрела на вещи очень прагматично. Поражение в одном — победа в другом. Свобода Тап Китлали равна свободе для Кэйтлин Смирновой и закрытию одного из дел Секции. Наверное, когда очень долго живешь, неизбежно научишься воспринимать все происходящее вот так.
— Думаешь, он согласится?
— А куда ему деваться? Полагаю, ты уже и сам понял, что он фактически подводил к этому решению.
И это тоже было правдой, как ни неприятно это было признавать. Еще раз кивнув, я вернулся в допросную и спросил у арестованного:
— Вы знаете господина Немировского?
— Конечно, — впервые за разговор Тап Китлали позволил своему лицу выразить эмоции. Он медленно, как змея, раскрывающая свою пасть перед атакой, растянул губы в неком подобии улыбки. — Что именно вас интересует?
Глава 14
Ацтек сдал Немировского так быстро, словно только и ждал от нас подобного предложения. Этим он окончательно меня убедил, что керченского криминального лидера усиленно сливают. Возможно даже, делают это сами Вивисекторы. Непонятно, правда, зачем им это нужно.
В другой ситуации я бы ничего против не сказал. Да и с чего бы? Чем активнее крысы жрут друг друга, тем меньше работы для полиции и спокойнее подданным империи. Но это только в том случае, если дела касаются обычного, рядового, так сказать, криминала. Про организованную же преступность разговор немного другой. Передел сложившихся сфер влияния всегда чреват пальбой, трупами, в некоторых случаях даже беспорядками. В основном, конечно, бандиты режут конкурентов, захватывают территории и активы, но под раздачу и простые люди могут порой попасть. Лес рубят — щепки летят, так, кажется, говорят.
Да и тот факт, что преступники к своим разборкам решили привлечь государевых людей (и нелюдей, да), неслабо так напрягал. И требовал быстрого и адекватного ответа. Жестокого.
— Сперва закончим с Немировским, — ответила Шар’Амалайя, когда я озвучил эти свои мысли. — Подставляют его или нет, у него в руках находится запретный артефакт. Владеет он им осознанно или его ему подбросили — это тоже вторично. Важно — и именно в этом заключается наша работа — изъять офицерский венец из обращения. Все остальное мы можем и будем делать только после того, как выполним основную задачу.
К моменту этого разговора мы уже почти добрались до Керчи. Вся Секция не без труда поместилась в одну машину и рванула на задержание Горына. Местную полицию в курс вводить не стали, решили обойтись своими силами. А то здешнее начальство слишком давно и взаимовыгодно дружит с Немировским, может и проболтаться.
Арестованного ацтека прямо из Феодосии специальным авиарейсом отправили в Екатеринодар. Нам американец, вроде как, уже не был нужен, но не отпускать же его сразу, как только он в письменном виде подтвердил, что лично заказал Немировскому похищение Кэйтлин? Мало ли зачем он еще может понадобиться в будущем? Так что посидит еще какое-то время, до экстрадиции.