о поступок позволит защитить будущего регионального координатора не только от мести, но и от возможного давления при выполнении служебных обязанностей… ну пусть это будет приятный бонус.
Даже месть свихнувшегося эльфа из Вивисекторов, он умудрился вплести в свою паутину! И совсем уж непредсказуемый фактор, вроде девушки из другого мира, получившей здесь не очень хорошо контролируемый магические способности! Не касайся это все меня, я бы, наверное, сейчас встал, и с восхищение зааплодировал, требовательно крича «Автора!»
Большая часть этих мыслей пронеслась в моей голове вихрем хрустальных осколков. Некоторые, немного спорные, я озвучивал вслух. И наблюдал, как Агрих Дартахович удовлетворенно (и без капли смущения, чертов орк!) кивает. Моя мыслительная работа и озвученные выводы его полностью удовлетворяли.
— И поэтому, кроме всего прочего, тут был Шувалов, верно? — под конец уточнил я. — В смысле, он прилетел не только лично проконтролировать, как руководство провинции бардак разгребает?
— Верно. Советник должен был посмотреть на человека, которого я собираюсь предложить вместо себя.
— А Морсъёрд? Они не должны смотрины устраивать?
— Шувалов является координатором Морсъёрда, как и я, только в масштабах страны.
Вот как? Впрочем, чему я удивляюсь? Советник императора по безопасности — почему бы ему, подобно Лхудхару, не совмещать в одном лице парочку должностей. Жаль только, что наше с ним «знакомство» произошло в таких обстоятельствах, да еще когда я выглядел, как бездомный бродяга! Поднявшись, подошел к одному из офисных шкафов, дверцы которого были сделаны из матового стекла. Критически оглядел свое отражение — помятый, окровавленный, взлохмаченный и, в дополнение ко всему, еще и пьяный мужик. Такого только и представлять советнику императора в качестве сменщика. Мда, будь это обычное собеседование, охрана уже давно меня из здания выводила.
Черт! Региональный координатор Морсъёрда! Я?
— Агрих Дартахович, а отказаться можно? — спросил я раньше, чем успел подумать, что задавать такие вопросы будет признаком слабости.
— Лисовой, ты что, с перепугу решил, будто бумаги по тебе уже у меня в столе подписанные лежат? — осадил меня шеф. — Это только первое, причем, неформальное знакомство! А ты себе уже представил, как я уезжаю, а ты все это разгребать остаешься?
Все, что я смог сделать, это смущенно кивнуть. Именно такие мысли и пришли мне в голову.
— Ерунду не городи! Я еще годик-другой тут посижу, тебя поднатаскаю. А ты, как и планировалось, в Секцию идешь. Так ведь, Лая?
Он повернулся с вопросом в глазах сторону эльфки. Та ответила ему заторможенным кивком, мол все так, как и договаривались. Затем поднялась и неторопливо двинулась к «уголку отдыха». Глядя на нее никто бы не сказал, что глава Секции пьяна «в дым». Шла она ровно, может быть даже слишком ровно, и когда заговорила, язык ее не заплетался. Но глаза не врали. Обычно внимательные и живые, сегодня ночью они были затянуты непроницаемым туманом.
— Агрих, не надо спаивать еще одну леди! — произнесла она намного громче, чем следовало. Еще один признак сильного опьянения.
— Ну с тобой же получилось! — хохотнул орк. — И кто тут, интересно, леди?
Та, вместо ответа, шевельнула пальцами, и бокал Лхудхара затянуло изморозью, после чего он покрылся мелкими трещинами.
— Упс. Перестаралась. — ровно отреагировала на происшествие Шар’Амалайя.
Шеф смахнул лопнувшую посуду в мусорное ведро, спокойно поставил на стол новый бокал.
— Шла бы отдыхать.
— Есть незаконченные дела и невыполненные обязательства. — голосом, которым объявляют трамвайные остановки, сообщила она.
Стояла она напротив меня, но смотрела исключительно на Кэйтлин. И тогда я сообразил, что она имеет ввиду. Эльфка же обещала, что возьмет девушку под крыло, как наставник.
— Не возражаешь, если я заберу твою спутницу? — светским тоном осведомилась она. — Нам нужно поболтать. О своем, дамском.
Если кто-то и мог подумать, что эльфка задала вопрос, то этим кем-то точно был не я. Она не спрашивала. Озвучивал намерение. Я глянул на Кэйтлин, увидел, как в глубине ее глаз плеснулся страх, тут же успокаивая, накрыл ее ладонь своей.
— Если она сама не возражает… — протянул я в ответ. — Кэйт, госпожа Шар’Амалайя сегодня днем высказала желание обучить тебя использованию твоих новых возможностей.
— Верно. — кивнула глава Секции. — Госпожа Шар’Амалайя такое говорила. Пойдем-ка со мной, девочка, пусть мужчины без нас поговорят.
Я уже немного изучил иномирянку и знал, что она была ужасной трусихой. Но не такой, которая забивается в угол, закрывает глаза, а уши накрывает ладонями, а той, кто умеет побеждать свой страх. Так что я не удивился, когда она сперва сжала мою ладонь, а потом решительно поднялась.
— Хорошо. — сказала она. — Но с одним условием. Хватит называть меня девочкой!
— Человеческое дитя с зубками! — впервые за вечер эльфка проявила хоть какую-то эмоцию. Улыбнулась, но как-то по-волчьи, собственнически подхватила мою «секретаршу» под руку, и повела ее к двери, бросив через плечо. — Агрих, набери меня, когда закончишь инструктировать своего протеже.
Женщины удалились, а Лхудхар плеснул нам в бокалы еще бренди.
— Переживала очень. — сообщил он зачем-то. Видимо, оправдывая порчу стакана. — Сама ведь бывшего своего кончила. Жестко, чтобы больше не поднялся. Буквально, потребовала этого права у приезжих. Вот и пришлось ее накачать.
Когда мы остались в кабинете одни, наш разговор стал понемногу затухать и сходить на нет. Мы оба устали, были пьяны, да и вообще, то, что мы сейчас делали, больше походило на сбрасывание стресса, нежели на обсуждение насущных вопросов. «Кухонные разговоры» — вот как это называлось.
Дара рассказчика у шефа не было отродясь, но он, как смог, поведал, как все прошло с Ингвиаэлем. Король-мертвец действительно оказался крепко сдвинутым на почве мести. Стоило эльфке снять заклинание, защищающее ее от поиска, как тот забыл про все, и рванул по ее следам. Которые привели его за город. Там, без угрозы местному населению, с ним и разобрались.
— Жуткая тварь! — охарактеризовал его орк. — Один ведь был, а против него семь сильных и опытных магов. Раны, которые ему наносили, заживали на глазах — я сам в видеоотчете видел. Полагаю, очень много сектантов и их подопечных в эту ночь с жизнью расстались — черпал из них Ингвиаэль без оглядки. Чудом управились.
Странно, но теперь, когда все закончилось, судьба Ингвиаэля стала мне совсем не интересна. Убили — и хорошо. Из наших никто не пострадал — замечательно. А вот каким напряжением сил это было проделано — плевать. Главное знать, что он никогда больше не поднимется. Наверное, такое отношение к его фигуре у меня сложилось после того, как я узнал, что эльф не был главным Вивисектором. Чернобород его охарактеризовал, как хирурга, тем, кто «сшил» вместе две души — человеческую и вырванную ритуалом эльфскую. А тот, кто все это задумал, до сих пор оставался где-то в тени.
— Вряд ли они хотят войны, как ты себе напридумывал. — сообщил Лхудхар на пятом, кажется бокале. Для него пятом, я уже на третьем накрыл свой стакан ладонью, показывая, что следующая доза алкоголя может стать для меня смертельной. Сознание и так-то норовило отключиться, не помогала даже ядреная закуска шефа. — Я, по правде сказать, вообще не верю в заговоры, цели которых заключаются лишь в том, чтобы сеять хаос. Ну сам подумай, просадить такое количество времени, сил и средств только на то, чтобы поджечь мир. В чем выгода?
Орки, как я прекрасно знал, были жуткими прагматиками. Логика, целесообразность, рациональный подход — это про них. Как, в общем-то, и про всех прочих Старших, чей срок жизни превышает сотню лет. Видимо, с годами, сильные страсти отходят на задний план, вытесняемые соображениями практического толка.
И все же, я не был с ним согласен. Точнее, я признавал, что у Вивисекторов могли быть планы, отличные от новой мировой войны. Может, они хотели взять власть в отдельной стране, может — сместить с трона действующую династию. Но намерения, это одно, а то, что способно пробудится в результате их действий — совсем другое. Планы, вообще, такое дело — ненадежное. Сколько раз, допрашивая преступников, я слышал от них одну и ту же фразу:
«Черт! Как это могло произойти? Я же все предусмотрел!»
Какими бы не были планы того (или тех), кто стоял за Ингвиаэлем и Чернобородом, остановить их нужно было не потому, что они могли их достигнуть, а совсем наоборот. С этой противоречивой мыслью, я и заснул.
Вместо эпилога
— Это человек?
— Да.
— И домовой?
— Да.
— И как такое возможно?
— А почему вы меня об этом спрашиваете? Что, если я сам домовой, так значит смогу ответить на все ваши вопросы?
Разговор происходил в комнате дежурного следственного изолятора управы. Самого дежурного офицера, кстати, оттуда выгнали. Точнее, вежливо попросили выйти подышать свежим ночным воздухом, и настоятельно рекомендовали продолжать оставаться на улице до тех пор, пока его не позовут обратно. Привычный к поведению агентов Серебряной Секции полицейский подчинился без возражения. Однако, запись, в книге дежурств, все же сделал.
Ноб и Годрох сами оформили задержанных по камерам, установили на двери сигнальные и блокирующие магию артефакты, завалились в дежурку и тут же вызвали ближайшего «эксперта». Лисовой же сказал, что на него напал домовой, а сдал им на руки подростка с разбитым носом, вот агентам и хотелось разобраться. Для этого они и пригласили одного из управских домовых.
Василич, как обычно пребывающий в образе крохотного похоронного агента, послушно прогулялся до камеры, всесторонне изучил все еще пребывающего без сознания задержанного, после чего вернулся в дежурку, заварил чай, и вынес вердикт — человек. Но и домовой тоже.
— Полукровка, что ли? — уточнил на всякий случай гном.
Он знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать его от «эксперта». Ноб ни разу не слышал, чтобы представители человеческого вида (крайне любвеобильные существа, конечно, но не до такой же степени), производили потомство от кого-то из Младших рас. Они ведь не зря называются Младшими, в конце концов, нет у них биологической совместимости. Кое-кто из ученых вообще считает, что домовые, пикси, феи, речные девы и прочие представители этого племени, не живые существа, а порождения магии. Побочный продукт эволюции Старших рас.