Ситуацию спасла Шар’Амалайя. Она, видимо, тоже подумала, что ей нужно вмешаться. Голосом преподавателя, измученного тупостью студентов, он произнесла:
— Агент Смирнова… Пожалуй, сегодня вечером, перед сном, я потрачу немного времени на то, чтобы принять у вас экзамен по процессуальным нормам. Ваши университетские преподаватели, видимо, не уделили этому достаточного внимания.
Кэйтлин покраснела и кивнула, поняв, что именно ей сейчас сказали.
— На самом деле, у нас есть достаточные основания полагать, что Горын, точнее, Немировский, причастен к работорговле, — цепляясь за соломинку, сказал я, когда эльфка повернулась ко мне. — Об этом говорил Мохов. Мы могли бы провести проверку принадлежащей ему недвижимости. Вдруг повезет, и обнаружим перевалочную базу.
— Подозревал Мохов, — выделил интонацией первое слово орк.
— На Игоря Немировского зарегистрировано несколько складских строений в портовой части города, — тут же ввернул Ноб, который принимал участие в совещании, не отрываясь от работы в сети.
— Никто же не думает, что мы найдем там рабов? — усмехнулась эльфка. — Это было бы предельно глупо. Алексей, у местной полиции к Горыну были какие-то вопросы в последние годы?
— Нет, — тут же ответил Филиппов. — Никаких сомнительных сделок, вся деятельность абсолютно прозрачна.
— И что, никто даже не догадывается, что он торгует людьми? — не удержалась от вопроса Кэйтлин. Но на этот раз спросила она о том, что интересовало всех.
Филиппов смущенно пожал плечами. Была у него такая черта — испытывать неловкость перед столичными гостями за все вокруг. Будто это он лично был виноват в том, что его начальство годами жало руку и принимало помощь от торговца людьми!
Кэйтлин, которая любила создавать психологические портреты всех своих новых знакомых, утверждала, что следователь испытывал страх несоответствия. Дескать, он взлетел с незначительной должности на «деле самоубийств», теперь работает с екатеринодарскими агентами и больше всего боится ударить перед ними в грязь лицом.
— Думаю, если где-то в Керчи будет обнаружен склад «живого товара», никто и никогда не сможет связать его с Немировским, — ответил Алексей. — Он очень серьезно следит за своим обликом. Даже в скандалах не мелькает, а это для богатых людей обычное дело. У полиции на него ничего нет, всю преступную деятельность Немировский если и ведет, то исключительно через цепочки посредников. Серьезно, я один раз с ним беседовал, в ресторане, он там обычно встречи проводит. Очень располагающий к себе человек, даже если знать его прошлое.
— И при этом — он посылает шпану избить следователя Секции, — ввернул орк.
Да. Именно это не укладывалось у меня в голове. Даже если предположить, что сделали это его люди без его ведома — зачем? Чей приказ на самом деле выполняли уличные грабители — Горына или все-таки Вивисекторов? Черт, я уже зациклился на этих Вивисекторах, везде их вижу!
Само сегодняшнее происшествие вполне укладывалось в логику расследования. Мы начали копать — за нами начали следить. Мы нашли свидетеля — за ним послали стрелка. Мы были угрозой для преступной деятельности Горына — он защищался. Вот только «самоубийства» девушек и нападения на меня ему не были нужны совсем — привлекали внимание, которого он так хотел избежать.
Возможно, мы с самого начала встали на ложный след? Конкретно я ошибся. Не Горын посылал грабителей, и не он убивал девчонок. Может, я просто пытаюсь подогнать факты под устраивающую меня картину?
При этом «покончившие с собой» девушки и работорговля Немировского вполне удачно сочетались. Ангелов и его люди высматривают приезжих девчонок, Мохов проверяет их на предмет связей. Если все нормально, и хвостов нет, девушек похищают, чтобы потом продать на другой берег Черного моря. Можно даже предположить, что организация Горына проводит такие похищения по всему Крыму и даже за его пределами — сколько туристов пропадает в сезон?
Но имея общие точки соприкосновения, два этих блока никак в моей голове не связывались. Работорговля и убийства. Торговля похищенными и венец этот офицерский, который, в общем-то, и был целью Секции. Должно быть что-то, что позволит провести параллель!
Эх, жалко нельзя запеленговать артефакт! По словам Годроха, он почти не излучает магической энергии, а то бы нашли венец, предъявили обвинения владельцу и закрыли дело. А там попутно и банду работорговцев бы накрыли!
Чего я не вижу, а?
— Давайте еще раз, — я поднялся, подошел к обычной доске для рисования, которую по моей просьбе купил уже на месте гном. Взял маркер и принялся писать. — Нападение шпаны. Признание, что они работают на Горына. Знакомство Мохова с убитыми девушками. Работа Мохова на Ангела — человека Горына. Есть связь?
Аудитория закивала, даже домовой выбрался из-за камина и благосклонно наклонил голову.
— Тогда дальше, — я написал еще одно слово. — Венец. Зачем Немировскому, если он и в самом деле занимается торговлей людьми, древний артефакт? Это же больше проблем, чем профита! Привлечение внимания, ненужная совершенно в зоне его влияния Секция со своим расследованием. Да и потом с его-то возможностями не избавиться от тел? Логично?
— Вот этот момент, кстати, меня сразу же напряг! — выдала Кэйтлин. — Слишком маньячно, слишком напоказ. Типа, поймай меня, если сможешь! Игра в прятки с охотниками. Можно было просто несчастные случаи с пропажами чередовать — искали бы до второго пришествия!
— Чьего «пришествия»? — уточнил тут же Филиппов.
— Кэйтлин у нас христианка, — пояснил я, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.
— И работает в Секции? — удивился тот еще больше.
Прямого запрета на то, чтобы прихожане какой-либо церкви работали в системе безопасности империи не было, но в целом такое не поощрялось.
— Коллеги, вернемся к теме, — надавила Шар’Амалайя.
— Да-да, конечно! — тут же снова сделался виноватым следователь.
Ну вот что с ним сделаешь? Такой потенциал и такие комплексы!
— Я бы еще добавил убийство Мохова как непонятный факт, — произнес Годрох.
— Почему? — удивился я, но послушно нарисовал знак вопроса возле фамилии убитого.
— Логичнее стрелять в тебя, — пояснил орк. — Ты уже задержал Мохова. Значит, кое-что у него успел узнать — ты же из Секции. Следовательно, у тебя есть возможность расколоть его на месте. Артефактом, например. Да, тебе это не нужно, но на месте Немировского я бы мыслил примерно так.
— Хм? — замечание аналитика не было лишено смысла.
— Не согласен! — повернулся от мониторов гном. — Убийство агента Секции — это приговор. Вот чего Немировский не мог не знать!
Тоже логично.
— Давайте пока сделаем вывод, что убили того, кого хотели, иначе все окончательно запутается. Видите? — я указал на доску. — При всем том, что куча фактов указывает именно на Горына, как на владельца артефакта и убийцу, не меньшее их количество противоречит такой версии. У кого какие мысли по этому поводу? Свои я пока приберегу, чтобы не нарушать чистоту эксперимента.
Первым, как ни странно, заговорил Филиппов. В смысле, я думал, с его страхом несоответствия он высказываться будет последним.
— Немировский не имеет отношения к артефакту и убийствам. Работает кто-то из его конкурентов, пытается его подставить.
Умница! Хотя вывод на поверхности лежит, чего уж там.
— А кому из его заклятых друзей это может быть максимально выгодно? — уточнил я.
На это следователь только плечами пожал. Мол, у людей, забравшихся так высоко, масса врагов.
— Ладно. Принимается. Дальше. Госпожа?
— Воздержусь. Мотивы людей порой ставят меня в тупик. Но версию с работой конкурентов я бы проверила. Тем более, что на месте смертей девушек мы не нашли ничего.
— Годро?
— Я за подставу. Она все объясняет. Хорошая версия.
— Ноб?
— Согласен с нашим великомудрым аналитиком. Подстава.
— Кот?
— Слишком сложно. Не верю, сказал бы Станиславский.
Какой еще, к чертям, Станиславский? Знаменитый сыщик из ее мира? Она рассказывала про англичанина Холмса — его метод дедукции меня очень позабавил. А вот Станиславского не упоминала. Надо спросить потом.
— Поясни.
Девушка подалась вперед.
— Это два разных дела, а мы пытаемся их срастить. Смотри. Вся эта ерунда началась четыре месяца назад. И до этого были только убитые девушки, которых все считали самоубийцами. Годрох считает, что им приказали умереть с помощью венца. Для подставы сложновато, не находишь?
— Но Мохов сдал Ангелу пять девушек! — напомнил я ей.
— А убийца мог купить их у Горына, — парировала она. — Немировский же работорговец? Почему бы ему не продать убийце девушек?
Я постарался сохранить на лице серьезное выражение, чтобы никого не обидеть скепсисом. Мозговой штурм же. Любая идея может быть высказана и рассмотрена. Но…Психопат покупает себе жертв у работорговца. Какая чушь! Тогда бы они были знакомы, причем довольно близко. И…
Тут я завис. Натурально — раскрыл рот, да так и замер. В словах Кэйтлин был смысл!
Представим: они знакомы. Убийца и Горын. У первого венец, у второго — отлаженная сеть по похищению людей. Убийца желает девушек определенного типа, которых он сперва использует, а потом выбрасывает, заставив покончить жизнь самоубийством. Горын за немалые деньги это обеспечивает. А так как они знакомы, убийца узнает, что в город приехала Секция, и пытается сработать на опережение. Нанимает отморозков, которые, допустим, знают, что он ведет дела с Горыном (и потому думают, что действуют по поручению преступного лидера Керчи), чтобы те вывели из строя следователя. Поэтому нападение было настолько нешаблонным и… дурацким. Убийца запаниковал!
До того, как я успел сказать, что Кэйтлин молодец и подала вполне здравую версию, раздался звук дверного звонка. Кэйт подскочила и со словами: «Это мой заказ!» — бросилась к двери.
Все еще поглощенный новой версией, я краем уха слышал голоса, даже отдельные слова, в частности: «Подпишите тут», — а потом удивленное, какое-то обиженное даже ойканье девушки. На последний звук сработало чувство опасности, я рванул было в прихожую, но тут появилась Кэйтлин, живая и вполне здоровая.