глаза к потолку, то даже там все было покрыто овалами и кругами, заполненными тем же узором из тусклого золота и грязно-белой краски.
Пришел мистер Тимс и поставил поднос на один из высоких овальных столиков.
— Я принес две чашки, моя леди. Не знаю, будет ли его светлость... — его голос встревоженно оборвался.
— Оставьте их, мистер Тимс, на всякий случай.
Я не ожидала, что вторая чашка потребуется, и так и оказалось. Однако, когда я заканчивала пить чай, Лео все-таки пришел. Он неуклюже остановился у двери.
— Хочешь чаю? — спросила я. — Я могу позвонить, чтобы принесли свежего.
— Нет, спасибо. Я должен вернуться к Селби. Я просто хотел посмотреть, как ты тут... — он шагнул вперед и спросил. — Ты выглядишь очень усталой, Эми — может быть, сегодня тебе лучше не ужинать внизу?
Внезапно я догадалась, что смогу взять к себе Розу, если пойду в постель пораньше.
— Да, сейчас мне лучше лечь в постель, — быстро сказала я. — Я позвоню мистеру Тимсу, чтобы он убрал поднос, — я уже была на ногах, готовясь уйти.
— Во вторник с утра я вернусь в город, — сказал он, но я едва расслышала его — я спешила к моей Розе.
Элен не отдала ее без сопротивления. Когда я сказала, что ложусь спать и хочу взять с собой Розу, она ответила, что принесет ее позже.
— Нет, — возразила я. — Позже я уже засну. Его светлость сказал, что я должна отдыхать прямо сейчас.
Элен отдала мне Розу, и я почти побежала вниз со своей добычей. Огромная кровать казалась мне уютной теперь, когда я держала на руках Розу. Я еще не устала, поэтому решила, что посижу еще немного на кровати, глядя на Розу, разговаривая с ней, играя, с ней. Когда Клара принесла поднос с ужином, я послала ее за детским одеяльцем и чистыми пеленками. Я слышала Лео в соседней комнате, служившей ему спальней, но знала, что он не зайдет ко мне через смежную дверь, чтобы пожелать спокойной ночи. Он никогда не делал этого.
На следующее утро я попросила завтрак в постель — мне хотелось пробыть с Розой как можно дольше. Но, когда Клара принесла поднос, она передала мне сообщение от Элен.
— Элен говорит, что вам нужно хорошо покормить Розу в девять часов, а затем отдать ее в детскую до обеда.
Полдесятого Элен пришла сама и унесла Розу. Но она согласилась послать Флору вниз в десять часов, если мне захочется. Если мне захочется!
Мы с Флорой немного погуляли вокруг конюшен, но полчаса спустя, появился Лео, сказав, что отправляется на домашнюю ферму. Он предложил Флоре поехать с ним, и, конечно, я рассталась и со старшей дочерью. Пришлось вернуться в гостиную и взяться за шитье.
Но я никак не могла сосредоточиться на шитье. Я все время смотрела на часы. Это были очень раздражающие часы, единственные в гостиной. Они были сделаны из дерева и меди, с завитками и рисунками, ни на что не похожими и ничего не означающими. Даже циферблат был таким же, поэтому трудно было понять, что показывают стрелки. А стрелки двигались медленно. Я уставилась на них, не веря, что они ушли вперед только на пять минут с тех пор, как я смотрела на них в прошлый раз. Однако я знала, что они шли верно, потому что слышала их мерное громкое тиканье.
В одиннадцать часов я почувствовала, что больше не могу выносить это. Я побежала на третий этаж в детскую. Как только я открыла дверь, на меня взглянула Элен — и закричала Роза. Я опередила Элен у кроватки, выхватила мое дитя и дала ему грудь. Элен укоризненно посмотрела на меня.
— Моя леди, она не должна есть до двенадцати. На моем прошлом месте леди кормила ребенка каждые три часа, а после трех месяцев — каждые четыре часа.
— Но я была нужна ей, она кричала, — сказала я.
— Она не кричала, пока вы не вошли в комнату, — поджала губы Элен.
Роза и вправду не была голодна, поэтому через десять минут я опять спустилась в гостиную и села смотреть на часы. Точно так же было, когда я вернулась в Истон с Флорой, а няня, которую нанял Лео, выделяла мне драгоценный час, который я могла проводить с дочкой. Правда, было несправедливым сравнивать ту няню с Элен, которая не запрещала мне входить в детскую, а только настаивала, чтобы Роза соблюдала режим. Естественно, ведь воспитание детей было ее работой, а я была леди Ворминстер, которая должна сидеть в гостиной. Я вздохнула и попыталась заставить себя сосредоточиться на рукоделии.
В двенадцать часов Элен, наконец принесла мне Розу.
— Я вернусь за леди Розой через полчаса, моя леди, — сказала она.
И она вернулась. Розе не очень понравилось, что ее забрали, но Элен была строга с нами обеими.
В час дня мистер Тимс объявил обед. Стол в столовой был накрыт на одну персону — Лео, не имел привычки обедать. Зная это, миссис Проктер прислала только холодную баранину и вчерашнюю картошку, но мне было все равно. Я не думала о еде, я думала о Розе.
В два часа я больше не могла вынести это и вновь пришла в детскую. Элен решительно преградила мне дорогу к кроватке.
— Она спит.
Полчаса спустя я опять подошла к двери детской.
— Мне показалось, что она плачет...
Элен недоверчиво взглянула на меня. Гостиная была двумя этажами ниже детской. Я вновь спустилась вниз. Четверть четвертого я решила сходить к себе в спальню за следующей катушкой шелковых ниток, а заодно крадучись поднялась на этаж выше и подслушала у замочной скважины детской — Роза плакала. Я ворвалась в детскую и схватила ее. Полчаса мы провели вместе на сиденье у окна, пока Элен неодобрительно молчала у камина. Наконец мне разрешили взять Флору вниз на чай, но Элен сказала мне, когда я уходила:
— Следующее кормление Розы в шесть вечера, моя леди.
И тогда Флора, умница Флора, сказала мне:
— Я видела ягнят с папой.
С папой! Я отчаянно ухватилась за эту мысль.
— Элен, его светлость, наверно, полпятого придет на чай. Если он придет, то, конечно, захочет взглянуть на леди Розу, как и утром. Может быть, вы принесете ее вниз на время чая?
Элен нехотя согласилась. Слово Лео было законом. Я была почти уверена, что он не придет, но я и сказала ей «наверно». Даже если бы он пришел, то распек бы меня за то, что малышка внизу, но я была так расстроена, что решила рискнуть. Я снова села внизу, глядя на часы. Стрелки двигались так медленно, что, казалось, четыре часа не наступит никогда. Когда это все же случилось, я чувствовала себя так, будто прождала лишних полчаса. Я была так измучена, что с трудом заставляла себя шить.
Дверь открылась, это был Лео.
— Как ты себя чувствуешь, Эми? — спросил он на полпути. Подойдя ближе, он сказал: — Ты выглядишь... усталой.
Я не сдержалась.
— Это из-за того, что я бегаю вверх и вниз по лестницам, чтобы увидеть Розу, — начав, я уже не могла остановиться. — Я понимаю, что у нее режим, а Элен сердится, говорит, что я бужу ее — только Роза все равно хочет меня все время, нуждается во мне, я это знаю. Один раз я стояла за дверью и слышала, как она там плачет. Может быть, Элен права, говоря, что я не должна беспокоить Розу, может быть, Роза и не скучает по мне, но я, я по ней скучаю, мои руки тоскуют по ней... — я протянула ему свои руки, но он стоял неподвижно, и мой голос сорвался. — Поэтому я и бегаю по лестницам целый день.
Лео жестко и решительно сказал:
— Это нужно прекратить... сейчас же, — затем он повернулся и вышел. Я сжалась на диване, плача слезами отчаяния.
Несколько минут спустя дверь открылась снова. Это был Лео, он нес кроватку. Я смотрела на него, боясь надеяться, но за ним шла Элен с Розой на руках. Он поставил кроватку рядом с диваном.
— Клади сюда ребенка, Элен.
Элен чопорно склонилась над кроваткой, но мне было все равно, мои глаза не отрывались от Розы.
— Моя Роза, моя Роза, — позвала, я ее, и она откликнулась мне. Не успела Элен выйти из комнаты, как Роза уже была у меня на руках, у моей груди. Я не могла остановить слезы облегчения, бегущие по щекам, бормоча: — Ох, Роза, моя Роза, как же я по тебе скучала!
Когда первая радость воссоединения прошла, я вспомнила, кто принес Розу, и взглянула на стоящего передо мной мужчину.
— Спасибо тебе, спасибо, что ты ее принес. Можно, она останется со мной на время чая?
— Держи ее с собой столько, сколько тебе хочется.
— Все время? — я не поверила своим ушам.
— Все время. Каждый день.
— Но Элен говорит, что у нее режим...
— Ты ее мать, тебе решать, какой режим подходит твоей дочери.
— Но другие леди, у них есть и няни, и детские, — прошептала я, — а я теперь — леди Ворминстер.
— Да, теперь ты леди Ворминстер, — Лео запнулся и добавил, уже тверже, — поэтому в доме все должно быть поставлено так, как хочется тебе, а не так, как хочется прислуге.
Я молча сидела, глядя на него — все еще не могла поверить его словам.
— Временами тебе понадобится и детская, — продолжил Лео. — Например, ты не можешь держать ребенка при себе, когда обедаешь в столовой. Ну, и в других случаях, решай сама.
— Но с Флорой, ты говорил, что я должна... Его лицо изменилось, он отвернулся.
— Я... — Лео заикался на каждом слове. — Я... опыт... заставляет менять... взгляды. Теперь, надеюсь... я постараюсь понимать... чуть лучше... — договорив, он вышел.
Я была полна благодарности, когда в гостиной появилась и Флора. Я осмелилась послать мистера Тимса, чтобы тот предложил его светлости прийти в гостиную на чашку чая. Лео пришел. Едва он показался в дверях, как Флора подбежала, чтобы приветствовать его. Она взвизгнула от радости, когда он закружил ее в руках. Опустив ее на пол, Лео неуклюже пристроил свое огромное тело на красном позолоченном диване рядом с мраморным камином. Флора взобралась к нему на колени, чтобы поделиться новостями дня. Он слушал ее с серьезным видом, в нужных местах восклицая и задавая вопросы, так же, как дедушка когда-то разговаривал со мной. Я предложила добавить чая в чашку, Лео принес ее мне и наклонился над Розой.
— Ребенок... хорошо устроен?
— Да, я поставила ее кроватку у камина. В этой комнате немного зябко, особенно в мае. Кажется, здесь никогда не бывает тепло, — вздохнула я. — Она слишком велика.