— Тогда я зажгу для вас камин.
Я обрадовалась этому. Хотя стоял май, вечера были холодными, и я замерзла. После полуночи, когда я почти потеряла надежду, снаружи раздались шаги. Я нерешительно привстала. Затем Лео постучался в дверь.
— Войдите, — откликнулась я дрогнувшим голосом.
— Уоллис сказал мне, что ты еще не спишь, — Лео подошел к камину и протянул руки к огню. Нелла устало плюхнулась на каминный коврик. Я увидела, что ботинки Лео испачканы известковой грязью — наверное, он целый день ходил по Взгорью.
— Ты выпьешь что-нибудь? — предложила я.
— Уоллис принесет сейчас поднос.
Лео уселся в кресло — свое кресло, которое я принесла сюда — и уставился на огонь. Скоро прибыл мистер Уоллис, поставил поднос, ободряюще подмигнул мне и оставил нас одних. Я налила Лео кофе, добавила сливки и сахар, затем поставила чашку на столик рядом с его креслом. Не глядя на меня, Лео заметил:
— Уже поздно, а ты не спишь.
— Я... я ждала тебя, — я запнулась на мгновение и призналась: — Я боялась, что ты никогда не вернешься.
Медленно, очень медленно, Лео повернулся лицом ко мне.
— Ты — моя жена и мать моих детей. Более того, я признаю, что прошлым вечером ты сказала мне правду и что ты никогда не позволяла себе супружеской измены, — во мне вспыхнул огонек надежды, но Лео мрачно добавил: — В физическом смысле, я имею в виду, — огонек надежды неуверенно замигал. — Но в эмоциональном смысле, измена была — измена в сердце. Ты это понимаешь, Эми?
Эти слова задули огонек.
— Да, понимаю.
Лео, не сводил с меня глаз, но я не могла смотреть на него. Теперь уже я смотрела на язычки пламени, мелькающие за каминной решеткой. Когда они растаяли, Лео заговорил снова:
— Я тоже должен кое в чем признаться. Сразу же после Рождества мне полагался отпуск.
— Да, знаю, — взглянула я на него. — Аннабел рассказала мне. Она сказала, что ты предпочел остаться во Франции, на службе.
Лео взял чашку и выпил кофе.
— Во Франции — да, но не на службе. Я провел свой отпуск в Париже, — он внимательно взглянул на меня. — Я зашел в банк, затем пошел к портному, купил подходящую одежду и снова стал английским джентльменом. Какое приятное чувство — носить чистое белье, приличный костюм и иметь деньги в кармане. Знаешь, Эми, Париж — это город удовольствий. И я решил, что настало время для этих удовольствий. Время получить простые плотские удовольствия, такие, как приличная еда, приличное вино — и женщина, — я застыла. — Разумеется, не «приличная» женщина — это определение в таком случае совсем не годится, Эми?
Лео, не спускал глаз с моего лица, но я ничего не ответила, и он продолжил:
— К счастью, Джордж Бартон в то время был назначен в парижский штаб, иначе я не знал бы, как подступиться ко всему этому. Полный абсурд — мужчина моих лет впервые идет в публичный дом. Однако, Джордж просто рвался аи fait в этом мероприятии. Он любезно сделал все необходимые приготовления, даже снабдил меня защитными средствами, чтобы я не заразился во время предстоящего... мм... постельного эпизода. Будь добра, Эми, еще чашечку кофе.
Я взяла чашку Лео, налила в нее кофе и вернула ему.
— Спасибо, — Лео снова выпил кофе и поставил чашку на столик. Он пригнулся на кресле, словно огромный кот, играющий с мышью — отпустил ее на мгновение перед тем, как снова впиться в нее когтями. Чуть ли не с улыбкой он спросил меня: — Тебя это, разумеется, не удивило?
Я взглянула на большую лапу, готовую снова скогтить меня, и тихо ответила:
— Но ты как-то говорил мне, что любовный акт не должен совершаться без доверия и привязанности.
— Да, я это говорил. Несколько наивно с моей стороны, тебе не кажется? Теперь я это лучше понимаю, — когтистая лапа опустилась на меня. — Как ты, без сомнения, заметила, в субботу у меня с этим проблем не возникло, — я вздрогнула. — Уверен, ты, будешь рада узнать, что я решил возобновить супружеские отношения. В конце концов, как я сказал себе сегодня, весьма глупо с моей стороны запрещать себе облегчение, если мне позволен доступ к твоему телу. Ведь он мне позволен, Эми? — Лео ждал ответа, и я увидела мимолетную вспышку неуверенности в его глазах.
— Да, позволен, — тут же ответила я.
Кот снова осмелел — его мышка не вырвется.
— В любое время? — нажал на меня Лео.
— Да, когда тебе будет угодно. Лео отставил чашку с кофе.
— Мне угодно сейчас.
— Тогда я лягу в постель, — встала я.
— Нет, Эми, я сказал — сейчас.
— Здесь?! В моей гостиной?
— Да, здесь, в твоей гостиной. В конце концов, его ты обнимала здесь, верно? — Лео следил за предательской вспышкой румянца на моем лице. — Ты обнимала его, потому что он любил тебя. Меня ты обнимешь потому, что мне хочется тебя. Вот почему я больше не нуждаюсь ни в доверии, ни в привязанности — это будет акт не любви, а похоти. Иди сюда, Эми.
Я встала и подошла к тому месту, где сидел Лео. Остановившись перед ним, я смотрела на морщинки на его лице, на его кустистые брови, на темные впадины под его глазами — однако глаза Лео были скрыты в тени, и мне не удалось прочитать их выражение.
— Сядь мне на колени, — приказал он, и я повиновалась.
Руки Лео железным обручем обхватили меня.
— Я несколько вспотел, но, осмелюсь спросить, ты можешь примириться с этим?
— Да.
— Эми, которая никогда не говорит «нет». Расстегни, пожалуйста, свою блузку, — я сделала, как он просил. — А теперь — свое... хм... исподнее, — я снова повиновалась. — Лео просунул руку внутрь и сжал мою грудь, затем сказал: — У тебя, очень мягкая, — по сравнению с той девицей в Париже. Наверное, она не рожала детей, — я не дрогнула. Черная шерсть касалась моей голой груди, Лео, не спеша убрал руку и положил на мое колено. — Не будешь ли ты любезна, раздвинуть свои нижние конечности? — Я раздвинула колени, и его рука скользнула под мою юбку. Я почувствовала, как черная шерсть прикасается к голой коже выше моих чулок, а пальцы Лео нащупывают край моих панталонов, пытаясь найти путь внутрь.
— Мне снять их? — прошептала я.
— Да, это будет удобнее, так как сегодня ты одета в традиционную одежду, а не в белье парижского полусвета.
Встав и повернувшись к Лео спиной, я под прикрытием юбки стала расстегивать пуговицы.
— Так как ты моя жена, я предпочел бы, чтобы ты одевалась в более консервативную одежду, — продолжал говорить Лео, — несмотря на то, что сегодня это доставляет некоторые неудобства.
Мои панталоны соскользнули к лодыжкам. Я перешагнула через них, подняла и встала перед Лео с панталонами в руке, не решаясь куда-нибудь положить их. Лео взял их из моей руки, уставясь на длинные белые хлопчатобумажные штанины и узкую кружевную отделку. Затем он разложил их на своих коленях и продолжил изучение.
— Я и не представлял, что на женских панталонах есть ширинка, — удивился он.
— Они очень старомодные, так сказала мисс Винтерелоу. Но если ты предпочитаешь их, то, конечно, я всегда буду носить только их.
Лео внезапно скомкал и отбросил мои панталоны.
— Иди сюда.
Я подошла и снова села ему на колени. Лео, не шевелился, поэтому я спросила:
— Мне опять раздвинуть ноги?
— Пожалуйста.
Его рука медленно протиснулась между моими бедрами и прикоснулась к моему лону. Лео начал ласкать его.
— Я не кажусь тебе отталкивающим, Эми? — едва слышно спросил он. — Смешно, но я никогда не осмелился бы пойти к женщине такого сорта, если бы не было тебя. Ты придала мне уверенность, поэтому я решился приблизиться к ней.
Его рука все еще двигалась, обшаривая меня.
— Мне раздвинуть ноги пошире, чтобы ты мог... — предложила я.
— Пожалуйста, Эми.
Я подвинулась, и его палец проник внутрь меня.
— Ты не возражаешь, если я... мм... приласкаю тебя таким интимным способом?
— Нет, конечно, нет.
Палец Лео двигался, словно что-то разыскивая, и вдруг резко нажал — у меня перехватило дыхание.
— Все женщины таковы. Этот маленький совет дал мне Джордж — сначала ласкать женщину так. Бедная Эми, я был чудовищно невежественным, когда впервые пришел к тебе в постель, так ведь? Я обязан извиниться сейчас, — медленно убрав палец, Лео сказал: — Кажется, мне нужно несколько больше, чем просто возбуждение, Эми. Не будешь ли ты любезна, расстегнуть мне пуговицы? — Я потянулась к его воротничку, но Лео перехватил мою руку. — Нет... не трудись над этим. Есть, хм... более подходящие места. — Я расстегнула брюки Лео, затем подштанники, — и оттуда выскочил член. Я вздрогнула. Мгновение мы оба смотрели на него, затем Лео сказал: — Может, ты... оседлаешь меня теперь?
— Да, конечно.
Я оперлась коленями на кресло по бокам Лео. Его рука неуверенно потянулась к члену, и я догадалась, что в его позе это неудобно.
— Мне ввести его внутрь? — предложила я.
— Если можно, Эми, спасибо. Но сначала я поправлю одежду.
Он отстегнул подтяжки и чуть-чуть спустил брюки, и я увидела черные шелковистые волосы на его животе — которые видела и та парижская девица — и какой-то миг не могла заставить себя сделать это, просто не могла. Но Лео ждал, а я любила его. Что бы он ни сделал, это было неважно, потому что я любила его — поэтому я взяла его член в руку, почувствовав, как он вздрогнул у меня в ладони, и осторожно ввела внутрь.
— Тебе удобно?
— Очень. Спасибо, Эми.
Обхватив коленями бедра Лео, я обняла его. Он тут же начал двигаться в сильном, равномерном ритме. Мне было не совсем удобно — гораздо удобнее было на стуле без боковых ручек в спальне, когда был зачат Джеки, когда Лео еще любил меня. Я отбросила эти мысли подальше. Хотя мои глаза были на уровне его глаз, я не могла вынести его взгляд, поэтому закрыла их и сосредоточилась на том, чтобы попадать в такт движению его бедер.
Кажется, ему потребовалось много времени, чтобы достичь пика, но когда дыхание Лео подсказало мне, что он близок к завершению, я прижалась к нему, лоном поплотнее — я знала, что ему это нравилось — и в тот же миг почувствовала, что он кончает. Эта парижская девица не догадалась бы сделать так — хотя, кто знает, с ее-то опытом могла и догадаться. Значит, мне не досталось даже это маленькое превосходство.